Газета «Республика» продолжает свою рубрику, в которой мы рассказываем о наших соотечественниках за рубежом, об осетинских общинах, сформировавшихся как способ сохранить идентичность, родной язык и культуру. Ранее мы публиковали материалы об осетинских диаспорах в Казахстане и Абхазии. Сегодняшний рассказ об осетинской общине в Турции.

 Турецкое осетинское общество «Алан» является наиболее активным среди других обществ, что может быть связано с тем, что самая многочисленная диаспора именно в Турции – по данным нашего собеседника Садреттина Хъусаты, национальная диаспора насчитывает около 40 тысяч человек. Садреттин уже более десяти лет возглавляет общество «Алан», он часто приезжает и в Цхинвал, здесь у него много близких друзей, а мы, со своей стороны, часто пишем о осетинах Турции на страницах нашей газеты. Интерес у нас взаимный, поэтому продолжаем нашу рубрику об осетинских обществах разговором с Садреттином Хъусаты о том, как осетины, оказавшись на чужой земле более 160 лет назад, не потеряли своей идентичности и сберегли национальную культуру и ӕгъдау, несмотря на сильнейшие исторические и социальные факторы, при которых полная ассимиляция с турками кажется была для них неизбежна. Они сохранили осетинский язык в Турции и теперь делают все, что в их силах, чтобы помочь сохранить осетинский язык в Осетии.

– Начнем разговор, наверное, с исторического аспекта, как осетины переселились в Турцию, как поселились там. Скажем, почему фамилия Хъусаты решила туда перебраться?

– Вся мировая история – это история войн. Нашим предкам тоже «везло» в этом плане. Война России на Кавказе длилась почти полстолетия, после войны российский император поставил перед кавказскими народами дилемму: покориться и в таком случае их ждало переселение на равнину, а лидеров – ссылка в Сибирь, если же они не подчинятся – пусть отправляются в Османскую империю. Оставлять в кавказских горах своих потенциальных врагов самодержец не хотел. А османскому султану, в свою очередь, было выгодно, чтобы в его страну пришли кавказские народы. Мир в то время начинал меняться, это были тяжелые времена для самодержавия, которому недолго оставалось править – уже в начале следующего века в России смели царскую власть, революция победила, настала советская эпоха.

В 1860-е годы начались трудности и для Османской империи, которой в прежние времена не было равных в мире. Подул ветер свободы, многие части империи, многие народы боролись за свободу. И султан считал, что когда в его страну придут кавказцы, в его подчинении окажутся храбрые воины, так что дело не в том, что он их пожалел, он даже не знал, что это за народы. Российская кавказская политика коснулась наших предков, как и других кавказских народов. Кабардинцы, адыги, абхазы и другие покинули свою землю. Переселение стоило им огромных потерь, тысячи людей гибли по пути. За все годы махаджирства по некоторым данным по пути с Кавказа в Османскую империю погибло до 400 тысяч кавказцев. У кабардинцев есть такая песня-плач (хъарӕг): истощенных и измученных переселенцев посадили на небольшие суда. Когда кто-то из них умирал в дороге, его тело во избежание распространения болезней бросали за борт. В песне поется, что у молодой женщины умер младенец, и она, боясь, что ребенка выбросят в море, держала его на руках, прижав к себе, как будто кормила грудью. Столько людей выбросили в море, что у кабардинцев долгое время после этого не принято было есть рыбу, выловленную в море. Рассказывали, что еще семь лет море выносило на берег кости погибших людей.

Что касается переселения осетин, то этому делу способствовал генерал русской армии Мусса Кундухов, он был начальником Военно-осетинского округа и приложил все силы, чтобы не было стихийного махаджирства, что означало бы верную гибель по пути. С разрешения российского императора он поехал к султану и договорился с ним о переселении в Турцию осетин-мусульман. Отель в Стамбуле, в котором он остановился, и сегодня еще стоит, хотя в нем сейчас другое учреждение. Темина Туаева, известный осетинский режиссер, снимала в Стамбуле фильм о Кундухове, в том числе в этом отеле. Мусса оставался в Стамбуле два с половиной месяца, встречался с султаном, с чиновниками, договаривался с ними. Одним словом, осетины, благодаря участию Мусса Кундухова, смогли избежать больших жертв, хотя путь их проходил по плохим дорогам на телегах, запряженных быками, и на лошадях. Мусса Кундухов и его семья были хорошо известны и в Турции. Его сын, Бекир Сами Кундух, человек с европейским образованием, стал первым министром иностранных дел Турецкой Республики при Ататюрке, уже в ХХ веке.

Вскоре эпоха султана завершилась, Ататюрк создал турецкое государство, а в России началась советская эпоха. Осетинам, переселившимся в Турцию, было нелегко обосноваться среди народа, чьего языка они не знали, не знали ни культуры, ни обычаев. Как жили наши предки? Расскажу о нашем селе. Мой прапрадед Джуджи приехал сюда из Заманкула вместе с пятью сыновьями. А мой дед родился уже в Турции. Переселенцы-осетины были мусульмане, это так, но тот ислам, который был в Турции при султане, и тот, который знали наши предки, очень сильно отличались друг от друга. Религия одна, но у каждого народа есть своя культура. Поэтому вскоре здешние муллы заявили нашим старейшинам, что, мол, некоторые ваши обычаи – против мусульманской религии. Например, мол, у вас мужчины и женщины вместе участвуют в праздниках, а это грех. У вас, мол, не женятся на двоюродных сестрах и не выходят замуж за двоюродных братьев, а это неправильно. У турок была такая традиция, да и у мусульман в целом – они женятся на близких родственниках. Наши им ответили, что свою традицию мы не отменим и, слава Богу, по сегодняшний день мы эту традицию отстояли. Турки не считают это грехом, потому что состояние семьи, земли, богатства должны оставаться внутри семьи.

– Осетины расселились тогда не компактно?

– Они поселились в разных селах, одни у города Муше, там было где-то 7-10 сел. Другие – в Сивасе, третьи – в Йозгате, еще другие – в Карсе, Эрзеруме – тоже по 10-15, а то и 20 сел. Я сам родился в Муше, а, к примеру, расстояние между городами Муш и Сивас несколько сот километров. То есть родственники расселены далеко друг от друга, а дорога на арбах и лошадях занимала неделю. Но им повезло, что они жили в селах изолированно от других национальностей, и избежали ассимиляции на том этапе. Так они смогли сохранить свой язык и ӕгъдау. В то же время они оставили половину своих близких, свою большую часть в Осетии, куда в те времена добраться было очень трудно, а в советское время – практически невозможно, потому что СССР была страной, закрытой от всего мира. Случалось, что приезжали осетинские спортсмены, и наши осетины отправлялись повидать их, но тем нельзя было открыто говорить с земляками, они были под наблюдением сотрудников органов безопасности. То, что спустя 160-170 лет эта связь с Родиной все еще существует, это чудо.

– В последующем осетинам пришлось переселиться в города, это давало больше возможностей, но и принесло свои трудности для сохранения языка и культуры.

– Люди стремятся туда, где больше комфорта и возможностей. И в Осетии такая же картина – происходит отток населения из сел в города. Жить в селе нелегко, а в городе можно найти работу – с такими мыслями и надеждами наши стали продавать свои дома и переселяться в Стамбул, Анкару, Измир и другие города, поближе к своим родственникам, которые там уже устроились. Но жить в большом городе тоже оказалось нелегко, они убедились в этом. Чтобы новые поколения смогли сохранить свою идентичность, и чтобы мы могли поддерживать друг друга, в 1989 году осетины, живущие в Стамбуле, наши старшие, создали осетинское общество «Алан» в Турции. Нам нужно было иметь такое место, где мы можем собираться и заниматься вопросами развития нашей культуры и языка. У кабардинцев были такие места. Одно время мы ходили в те же общества, где собирались кабардинцы, туда приходили и адыгейцы, и чеченцы, и абхазы, потому что культура была родственная у этих народов, но языком общения оставался турецкий, так что смысла было не очень много в таком общении.

– Молодежь понимает, что они осетины? Ведь, насколько мы знаем, в Турции всех выходцев с Кавказа принято называть черкесами, и в Европе издавна их так и называют.

– В те времена в Турцию переселилось от 1,5 до 2 миллионов человек с Кавказа. Государственные службы должны были регистрировать тысячи прибывающих людей, и их записывали в основном как черкесов, потому что они не знали, как много разных народов проживает на Кавказе, да и по сегодняшний день они их не различают.

– А можно с какой-нибудь близкой точностью установить сейчас, сколько в Турции проживает осетин?

– Когда в России проводят перепись населения, обязательно указывают национальность. В Турции раньше при переписи населения записывали просто количество народа, считалось, что все, кто живет в Турции, это турки. Других народов они не признавали, да и сегодня не признают. Поэтому нас не записали как осетин. Насколько мне известно, в Турции проживает 350 тысяч чеченцев, один миллион абхазов, но такой записи нет ни в какой книге, у нас тоже нет, но каждый народ сам может для себя произвести подсчет. Подсчитали приблизительно, сколько могло жить в каждом селе, насколько могло увеличиться количество жителей к сегодняшнему дню, исходя из этих подсчетов, мы предполагаем наиболее приближенное к реальности количество – около 40 тысяч человек. Абхазы на мой вопрос о количестве абхазов ответили, что «ближе всего к реальности – минимум полмиллиона, максимум миллион, поэтому мы считаем, что вернее всего абхазов в Турции 700 тысяч». В свое время не был произведен точный учет тех, кто прибыл с Кавказа. Ну и скажем, дети, родившиеся в смешанных семьях, которые уже себя не идентифицируют как осетины, тоже не подпадают под это общее число.

– Чаще других осетин по ТВ, на страницах осетинской прессы или в Интернет-ресурсах мы встречаем некоторых осетин Турции, таких как, например, Лейла Албегаты или Жале Пухаты. Они необыкновенно позитивные люди, о них с большим уважением говорят в Осетии.

– Жале моя двоюродная сестра. А дед Лейлы и моя бабушка – брат и сестра, такое у нас родство. Жале всегда была активным членом нашего общества, но сейчас она уже несколько лет живет в Нью-Йорке, переселилась во время пандемии. Лейла возглавляет женскую группу в комитете нашего общества, так что работаем вместе.

– Лейла периодически появляется на страницах нашей газеты. Особенно интересен ее кулинарный проект.

– Я тоже приложил руку к созданию этого проекта. Здесь часто матери жалуются, что их взрослые дочери не умеют готовить даже яичницу. Девушки сейчас очень современные, они считают, что в интернете можно найти рецепт любого блюда или заказать его в ресторане. Но сейчас во всем мире очень популярны гастрономические проекты – туры, конкурсы, блоги. Я подумал, что хорошо было бы создать курсы по приготовлению осетинских блюд и назвать их «Академия осетинской кухни». Ведь надо понимать психологию молодежи – когда мама говорит дочери: «Научись готовить!» – это не очень помогает, но если открыть курсы, то это другое дело, туда они захотят прийти, это же весело и интересно. Можно выдавать им сертификаты об окончании курсов. И вот в прошлом году мы поработали над этим проектом, и, конечно, кого мы могли найти более подходящего, чем Лейла, она хозяйка ресторана «Фыдджын», председатель женской группы в комитете общества «Алан». Лейла очень обрадовалась этой идее, правда, посмеялась над претенциозным названием «Академия» и предложила назвать скромнее – «Курсы осетинской кухни».

– Несколько лет назад Жале Пухаты была гостьей Ирыстон-ТВ, где ее спросили, правда ли, что из Турции молодые осетины приезжают в Осетию познакомиться с осетинками и жениться J.

– Да, это так. Ее родной брат, например, женился на осетинке, привез ее из Осетии. Такое стремление есть у наших парней, хотя это не очень простое дело. В основном это молодые парни не старше 30 лет, язык они знают очень плохо или не знают совсем. Мы родились в селе, брат Жале знал язык, и ему было легче познакомиться с девушкой и жениться. У нас, например, есть ансамбль национального танца «Барс», там нет ребят старше 21 года. Они не знают осетинского, но танцуют в ансамбле, выступают на концертах. В прошлом году они ко мне обратились с просьбой помочь им поехать в Осетию. Собирались ехать 20 человек, из которых ни один не владеет осетинским и в Осетии никого не знают. Ехать они собирались автобусом, хотя это занимает два дня, потому что у них не так много денег. Этих денег им хватило бы на то, чтобы прекрасно отдохнуть здесь в Турции, но они захотели поехать в страну, откуда когда-то очень давно пришли их далекие предки. Это меня потрясло, как сильно они хотели увидеть Родину своих предков, несмотря на все эти проблемы. Поехать удалось через два месяца, когда наш ансамбль «Барс» пригласили во Владикавказ на фестиваль. А до пандемии в Северной Осетии была такая государственная программа – каждый год мы отправляли в Осетию десять парней или девушек из Турции, они оставались там на неделю в «Этнолагере», ездили в университет, в горные села. Благодаря этой программе около 150 парней и девушек при помощи нашего общества «Алан» побывали на Родине наших предков, некоторые из них несколько раз побывали и на юге Осетии, где им даже вручили паспорта граждан РЮО. Позже Вячеслав Битаров увеличил количество осетин из зарубежья для участия в «Этнолагере», больше всего из Турции – до 20 человек каждый год. Теперь количество сократилось до 4 человек…

– Общество «Алан» также помогает студентам стипендиями.

– Выплачиваем ежемесячно стипендии осетинским студентам турецких университетов. Стараемся охватить побольше, в том числе и тех, кто живет в других городах. Чтобы они знали, что у них есть свое общество в этой стране, и чтобы не забывали, кто они.

– А сейчас еще есть осетинские села Боялык, Пойразлы и Карабаджак?

– Карабаджак уже почти не село, район разросся, и село попало в черту города. Там в одном месте осетины построили красивые, удобные дома. Осетины в большинстве своем живут в городе, а в выходные приезжают в свое село. Другое осетинское село Боялык, там не больше 20 домов. А Пойразлы большое дигорское село. Мы большой группой от нашего общества отправились в эти села, и в каждом из них посадили по тысяче деревьев в память о детях Беслана, получился целый лес. Вам, наверное, известно, что к нам из Осетии приехали ребята из арт-пространства «Портал»? Они слышали, что осетины Турции высадили лес в память о детях, и решили тоже что-то сделать. Создали проект архитектурной композиции и собрались ехать в Турцию на велосипедах, чтобы построить ее своими руками. Я стал их уговаривать не ехать на велосипедах, потому что движение в Турции не безопасное. Но не убедил, и вот десять человек выехали из Владикавказа, мы каждый день разговаривали с ними по телефону, один раз они сообщили, что идет сильный дождь, они поднимаются вверх по дороге к Гудаури, подняв свои велосипеды на руки, спали они под открытым небом... Когда они добрались до Турции и ехали вдоль побережья Черного моря в Йозгат, мы связались с тамошними национальными кавказскими обществами, просили сопроводить ребят через их города, и так постепенно они прибыли в Йозгат. Оставались тут два месяца, своими силами и ресурсами создали необыкновенную архитектурную композицию: вокруг источника железный каркас, вода из источника бьет вверх, но ты не можешь из нее выпить – железные прутья закрывают источник! Потому что дети умерли от жажды, они видели воду в Бесланской школе, но им не давали пить. Спасибо большое авторам проекта, очень талантливые ребята. Когда мы строили источник, мы пригласили сюда женщин из комитета матерей Беслана. Вместе ездили по селам, они привезли землю с могил своих детей из Беслана и здесь разбросали под теми деревьями.

– У вас прекрасные связи с Родиной, как можно судить по всем этим делам.

– Стараемся, и ничем не отстаем от других обществ, даже во многом опережаем их, они и сами это знают. Мэр Стамбула три года назад решил организовать трехдневный фестиваль народов Кавказа, выделил павильоны для 25 кавказских национальных обществ. Фестиваль предполагал принимать до 100 тысяч гостей из Турции и других стран ежедневно. На предварительном собрании один парень из кабардинского общества начал нас подбивать на соревнование, у кого, мол, лучше получится, он был уверен, что победят именно они. Мы соревноваться не собирались, просто хотели достойно представить нашу культуру, и приступили к подготовке. Наш известный художник Вадим Каджаев незадолго до этого провел выставку в Стамбуле, после которой оставил свои работы здесь на сохранение и уехал в Петербург. Он предоставил нам свои картины для выставки, они хранились в офисе одного преподавателя стамбульской Академии. Когда мы забирали оттуда работы Вадима, этот человек сказал мне: «Я сам художник, преподаю живопись, в Турции знаю лично всех художников, и должен сказать тебе – во всей Турции нет художника уровня Вадима!» Итак, у нас были картины Вадима, национальные осетинские костюмы, подаренные нам Изольдой Гогичаевой, было много других атрибутов, и мы сделали очень хорошую экспозицию, которую организаторы безоговорочно признали лучшей. Но вы должны себе представить, какое изумление вызывали работы Вадима Каджаева у посетителей фестиваля!

– У общества есть собственное постоянное помещение?

– Вначале наши старшие снимали помещение, потом мы собрали деньги и купили в апартаментах квартиру, но она оказалась тесноватой для нас. Поэтому мы сдали ее в аренду и сняли просторное помещение. Мы стараемся рассказывать о себе, чтобы осетины о нас знали во всем мире, и чтобы мы тоже знакомились со своими земляками. У нас хороший авторитет среди осетин, не хвастаясь, можем сказать, что осетинская диаспора в Турции работает достойно.

– Нас особенно впечатляет, как свободно осетины в Турции говорят на родном языке.

– Для меня Осетия едина, и все же мне кажется, что на юге свободней говорят на родном языке. Когда мы приезжаем в Осетию из-за границы на родину своих предков, мы говорим о проблемах нашего родного языка, который для нас источник культуры и код нашей идентичности. Любые актуальные экономические вопросы в Осетии это вопросы сегодняшнего дня. Через пять лет все может измениться в экономике и социальной сфере в лучшую сторону. Но если пропадет наш язык, то повлиять на это мы уже не сможем.

– На последнем съезде осетинского народа Вы сказали фразу, которая поражает своей мистической жесткостью: «Если осетинский язык исчезнет в Турции, для 30-40 тысяч турецких осетин, это как-нибудь можно будет пережить, потому что остается Осетия, где язык будет продолжать жить…».

– Мы живем за границей, и то, что мы по сегодняшний день сохранили наш язык, это уже чудо, но если язык исчезнет, то историки через много лет напишут: «В одно время в Турции жили и осетины, но они полностью ассимилировались». Это не удивительно, потому что нас мало. Если мы растворимся среди другого народа, то для нашей культуры и языка это не самое страшное, потому что есть Осетия, где живет наш народ и где говорят на осетинском языке. Но если язык исчезнет в Осетии, тогда что еще можно будет с этим поделать? Я расстраиваюсь, когда в Осетии сталкиваюсь с тем, что осетины не говорят на родном языке.

– Все же многим кажется, что в последнее время отношение именно молодежи к родному языку стало меняться, знать свой родной древний язык стало почетно и модно.

– А старшие должны обеспечивать, чтобы эти тенденции не проходили вместе с модой. Однажды во Владикавказе я случайно познакомился с Таймуразом Боллоевым, меценатом и бизнесменом. Оказалось, что и он выплачивает стипендии отличившимся в учебе студентам. У нашего знакомства было и продолжение: через некоторое время известный ученый, филолог Тамерлан Камболов написал книгу об осетинах, включая осетин в Турции, ее перевели на турецкий язык, и он смог ее издать при финансовой поддержке Боллоева. Часть книг привезли в Турцию и постарались распределить так, чтобы как можно больше людей ее прочитали. Это очень важное дело для нашего молодого поколения. К сожалению, мне в Осетии обычно объясняли так: в школе учатся на русском, интернет и все СМИ мы смотрим на русском, а я им отвечаю, что это все оправдания. Почему ваших соседей не затронули эти оправдания? Нужно трудиться, а не идти по пути наименьшего сопротивления.

– У вас есть курсы осетинского языка, получаете учебники из Осетии, обучаете детей – это большая работа.

– Мы пригласили из Осетии преподавателей осетинского языка, они 7-8 месяцев здесь обучали наших людей осетинскому. Пандемия помешала этому проекту, и мы перешли на онлайн-формат. Из Северной Осетии организовали для нас курсы на двух диалектах – иронском и дигорском. Учебники для этих уроков издали в Осетии, подготовили кабинет, но по каким-то причинам, к сожалению, уже не получилось.

– Как осетины Турции больше воспринимают себя – как европейцев или азиатов? И насколько близко вы приняли турецкую культуру?

– Мы воспринимаем себя народом Турции, а не условно европейцами или азиатами. Но всегда гордились тем, что мы осетины. Когда в XIX веке с Кавказа переселились наши предки, поблизости от мест их расселения уже жили курды, обычные сельские люди. И наши тоже были без особых высоких запросов. Курды жили здесь более тысячи лет, но уже через 20-30 лет все окрестные народы признали высокую культуру и ӕгъдау осетин. Я смутно помню своего деда, но очень много о нем слышал от родителей. У соседних курдов очень сильна была традиция кровной мести – они истребляли семьи своих врагов с легкостью, если даже конфликт того не стоил. И вот, если в очередной раз случался кровавый конфликт у курдов, они обращались к моему деду, чтобы он вмешался своим авторитетом и остановил убийства. Против его слова никто возражать не смел. Когда он очень постарел и не мог уже ходить, к двери его дома привозили запряженную быками телегу и просили его просто приехать в их село и сказать хотя бы несколько слов. Дед был очень болен, и чтобы он не отказал в просьбе, иногда его просили на коленях, особенно, если семьям грозило уже полное истребление…

– Общество «Алан» оказало помощь Осетии во время пандемии, как мы помним.

– Во всем мире тогда уже вводился масочный режим, а масок не хватало. В Турции хорошо развитая текстильная промышленность, отсюда рассылали маски в разные страны, но этот вопрос решался на государственном уровне, закон запрещал вывозить маски в другие страны без специального разрешения. В аэропортах строго контролировали. И в этот момент Вячеслав Битаров попросил нас помочь с масками и спецодеждой для медиков, выделил для этого деньги и отправил в Турцию специального человека. Турецкие абхазы тоже были заняты этим вопросом для Абхазии, но им отказали в разрешении вывезти маски. Я поговорил с бизнесменом Шерифом Кануковым, и он взял на себя все расходы, а мне поручил решить вопрос вывоза, не нарушая закон. Мы обратились к заместителю министра здравоохранения, заместителю председателя Парламента Турции, со многими другими говорили и с большим трудом получили это разрешение. Закупили маски и спецодежду, загрузили большую машину и отправились в Осетию – через побережье Черного моря, через Грузию. В аэропортах было обычным делом конфисковывать грузы с масками, этого даже не стеснялись, отбирали в пользу своих государств, если кто-то провозил без разрешения. Я побаивался, что грузины могут отнять у нас груз, если узнают, что везем его осетинам, подключил своего знакомого консула России в Анкаре, затем представителя МИД России в РСО-Алании. На границе Грузии нас включили в колонну других грузовиков, и мы поехали в сопровождении полиции до границы, куда к нам приехал трейлер из Владикавказа, и перегрузили туда груз с надписью «От брата – брату». Другие диаспоры кавказских народов писали на своих страницах в эти дни: «При закрытых во всем мире границах турецкие осетины смогли пересечь границы и добраться к своим соплеменникам», а другие написали так: «Осетины отправили своему народу средства защиты от коронавируса, и, тем самым, подсказали, что нам следует делать». Это было бесценно для нас, потому что мы смогли выполнить свой долг. К тому времени во Владикавказ поступили защитные средства еще и из Москвы, так что по нашей просьбе часть груза отправили и на юг Осетии.

У нас тесные связи с Осетией, и с севером, и с югом, осетинское общество в Турции «Алан» не замыкается в рамках нашей страны, суть нашей работы как раз в том, чтобы не допустить отрыва от Родины. Это нелегкий труд, учитывая, сколько уже поколений осетин живет в Турции, но нам помогают крепкие связи с Осетией, так мы держимся за наши корни.

Инга Кочиева