Мы продолжаем нашу рубрику, в которой рассказываем о наших соотечественниках за рубежом, о тех, кто уже давно обосновался далеко от Родины, об осетинских общинах, сформировавшихся как способ сохранить идентичность, родной язык и культуру, постоянно общаясь, поддерживая друг друга и не забывая Осетию. Предыдущая наша публикация в газете «Республика» об осетинской диаспоре в Казахстане вызвала интерес у читателей. Многие нашли среди соотечественников, упомянутых в материале, своих старых знакомых. Это чувство нельзя назвать иначе как теплом Родины, согревающим сердца осетин, где бы они ни были, куда бы ни закинула судьба их отцов и дедов. Сегодняшний рассказ об осетинской общине в Республике Абхазия.

  Абхазия стала близкой осетинам не только в эпоху событий новейшей истории, когда борьба за национальную независимость сделала наши народы союзниками и боевыми друзьями. В благополучные времена процветавшего Советского Союза многие осетины избрали себе эту черноморскую республику местом для жизни, благодаря мягкому климату, морю, а главное – теплу сердец людей Апсны – страны души. Понятно, что Абхазия и Южная Осетия находятся рядом, в советские годы они были в составе одной союзной республики, однако все же тот факт, что в Абхазии осетин, как южных, так и северных, набралось на целую диаспору, кажется немного неожиданным. Осетины легко адаптировались к новому окружению, чувствуя духовное родство с абхазским народом, основанное на близости менталитета, культуры, многих пересечений в истории и эпосе.

Все началось во второй половине ХХ века, когда в Абхазской республике приступили к масштабному курортному строительству и развитию производства. Абхазские всесоюзные здравницы бурно развивались, строительство испытывало острый дефицит в рабочей силе, был высок спрос и на специалистов. Осетины легко переселялись, это была обычная трудовая миграция, но многие из них потом обосновались на новом месте, создали семьи и остались там жить. Селились в основном в северо-западной части республики – в Гагре, Пицунде, Гудауте и их окрестностях, где постепенно образовались компактно проживающие общины. В общественную организацию они тогда еще не объединялись, это произошло позже, в 1987 году. В Грузии уже ощущался националистический уклон, однако создание осетинской общественной организации «Алан» не было связано с политическими процессами, оно диктовалось необходимостью совместно беречь свою культуру, поддерживать друг друга и укреплять связи с исторической Родиной. Инициаторами объединения осетин в единую организацию выступили Роза Галаванова и Натела Джиджоева. Первым руководителем общества стал авторитетный ученый Мурадин Кебеков, живший в Абхазии относительно недавно – он был приглашен в начале 1980-х годов из Северной Осетии Абхазским университетом, где возглавил вновь созданный юридический факультет. Кебеков много сделал как для осетинской общины, так и для молодой Абхазской Республики – в частности, помогал в работе над ее первой Конституцией. Основную, «живую» работу общины же вели Р.Галаванова и Н. Джиджоева. А после возвращения М. Кебекова на Родину осетинскую общину возглавила и руководит ею по сегодняшний день Роза Яковлевна Галаванова, чей жизненный путь удивительно тесно переплетен с судьбами и Абхазии, и Осетии. Она с волнением рассказывает газете «Республика» историю становления осетинского общества, о героических годах войны в Абхазии, о неразрывной связи с Отечеством и своей мечте – пройти пешком по дороге, соединяющей север Осетии с югом, когда уже не будет между ними разделяющей границы.

– Осетины начали приезжать в Абхазию с конца 1950-х годов, устраивались работать на строительстве курортных объектов, на угольных предприятиях и шахтах в Ткуарчале, на ИнгурГЭС, на других предприятиях и стройках. Рабочих рук не хватало, так что льготы для них были заманчивые – по договору после трех лет постоянной работы им предоставляли квартиры. Ну а пока они жили во временном жилье, в рабочих бараках и общежитиях. Из той волны мигрантов многие остались насовсем. Больше мигрантов было из Южной Осетии, в частности, из поселка Квайса, были также осетины и из самой Грузии. Мой отец проработал в Ткуарчале – в 1957-58 годах, затем случилась крупная авария на шахте, после чего он уже не смог работать здесь и уехал.

Многие из осетин остались здесь, перевезли свои семьи из Осетии или женились на русских или абхазских девушках. Были представители таких фамилий, например, как Джиоевы, Габараевы, Багаевы, Гаглоевы, Кокоевы. Были и специалисты, например – учителя, которых направляли в абхазские школы по распределению после окончания институтов... Одним словом, осетин было довольно много, и мы решили создать общину, чтобы поддерживать друг друга и не терять свою национальную идентичность. Осетинское общество «Алан», так оно изначально называлось, мы создали в 1987 году, грузины тогда как раз начинали свои антисоветские и националистические митинги. На общем собрании мы избрали председателем Мурадина Хасимовича Кебекова, декана юридического факультета в Абхазском Государственном университете, был известным и уважаемым человеком. А мы были заместителями председателя – я и Натела Джиджоева, она работала преподавателем английского языка в Сухумской школе-интернате. Я же была фермером, у нас с мужем был земельный участок в селении Гумиста, где мы жили. Так получилось, что начало деятельности нашей общины совпало с тревожными политическими событиями, как  в Абхазии, так и в Южной Осетии. Мы были точно так же в гуще событий, как и все коренные абхазы. Грузины в самом начале проводили митинги на площади Свободы, однажды устроили там якобы голодовку, лежали на матрасах в окружении своих шовинистских плакатов. Кстати, абхазский штаб Народного форума «Аидгылара» тоже находился там поблизости, так что Натела Джиджоева была у них постоянно, помогала работать с иностранными журналистами, как переводчик, и я тоже всегда была рядом. Один раз, когда грузины в ходе своей «голодовки» стали кричать «Сакартвело!», я не выдержала, подошла к ним и перевернула один из матрасов – под ним оказались колбаса, хлеб и прочие запасы.

Вскоре начались события и на юге Осетии. Мы, как могли, старались помочь своему народу – собирали деньги, формировали грузы с продуктами, сигаретами для бойцов и т.д. Мы не были особо богаты, но юг Осетии был в блокаде, так что всякая помощь нашему народу была важна.

– Осетинское общество изначально носило название «Алан», затем переименовали в «Фарн»? Или это два разных общества? 

– Мы переименовали наше объединение «Фарн», кроме того, внесли изменения в свои уставные документы. В Сухуме наша соотечественница Зарина Габеева тоже объединила осетин, однако зарегистрировать общественную организацию у нее не получилось, так что общество «Фарн» – это и есть наша единая диаспора. Позже всеосетинская организация Высший совет осетин («Стыр Ныхас») учредил здесь свое международное представительство, мы открыли его при нашем обществе «Фарн». Нателы Джиджоевой уже нет, царствие ей небесное, сейчас мой заместитель Кусраев Заза Гивиевич, прекрасный человек, опытный организатор. Он много лет служил в московском ОМОНе, затем в северо-осетинском, участвовал в защите Отечества и в Южной Осетии, и в Пригородном районе.

Наша организация пользовалась огромной поддержкой руководства, лично Владислава Ардзинба. Вообще, руководство Абхазии всегда проявляло большое внимание к семьям осетин, погибших здесь за свободу Абхазии, так что и мы на связи с ними, а также в постоянном контакте с государственными органами.

– Сколько сейчас осетин насчитывается в Абхазии? По данным книги «Осетинские национальные диаспоры в современном мире» в 2007 году в Абхазии насчитывалось более 500 уроженцев севера и юга Осетии, прежде всего осетин.

– Сейчас нас около 225 человек. Отток из Абхазии в основном связан с миграцией в Россию, к примеру, когда дети поступают в российские университеты, то часто вслед за ними переезжают и родители – сначала временно, затем многие из них остаются на новом месте, находят работу. Есть случаи, когда уезжают в связи с участием в СВО на Украине...

– Роза Яковлевна, расскажите о своей семье.

– Мы с будущим супругом, Львом Наниевым, познакомились на дзуары бон в нашем селении Мугут, что рядом с Хуыцъе. Встречались четыре года, прежде чем пожениться, потому что я не могла оставить маму, она была больна и нуждалась в уходе. Только потом я вышла замуж, и через некоторое время мы переехали в Абхазию, к отцу Левы, который уже давно там жил. Жили мы очень хорошо, дружно, в солнечной Абхазии была спокойная жизнь, мы работали как и все советские люди. У нас родились два сына, мы взяли земельный участок и занялись фермерством, посадили и вырастили прекрасный мандариновый сад. На таком этапе нашей жизни и начался грузино-абхазский конфликт, а затем и вооруженная агрессия Грузии. Все уже чувствовали, что она неизбежна, грузинские войска и техника направлялись к границе Абхазии, так что нас предупредили, чтобы мы вовремя вывезли детей. 14 августа 1992 года грузинские войска вторглись на нашу территорию. Тогда Владислав Ардзинба обратился к народам Северного Кавказа с просьбой помочь Абхазии в борьбе с агрессором. К тому времени Мурадин Кебеков уже переехал в Северную Осетию, и я возглавила осетинскую общину, так что я должна была ехать в Южную Осетию, чтобы довести просьбу Ардзинба до нашего народа, а там уже Валерий Хубулов, мой близкий родственник, взял на себя формирование отряда. За участие в организации помощи Абхазии я потом даже получила медаль «За отвагу» от президента Рауля Хаджимба, это очень дорогая для меня награда.

В Абхазию уже прибыли и чеченцы, и кабардинцы, местные абхазские осетины тоже собрались в ополчение. Добровольцы из Осетии готовы были идти на помощь братской республике, но надо было организовать это дело. Об этом шла речь в Цхинвале, когда мы провели там свои встречи. Алан Джиоев (Парпат) предложил, чтобы Хубул повел первый отряд, а он соберет второй, более многочисленный и поедет позже. Это был очень мужественный шаг со стороны осетин – сама молодая Республика еще не пришла в себя после полутора лет кровопролитной войны, но наши ребята считали своим долгом помочь братской Абхазии. Отряд Хубула, 57 человек, добрался до абхазской границы и перешел через перевал пешком в районе озера Рица. Их сопровождали трое кабардинцев, которые вели их уже знакомыми тропами. Больно было смотреть на измученных высокогорным переходом ребят, нагруженных тяжелой военной амуницией, ящиками со снарядами, на их изрезанную камнями обувь. Среди бойцов, кстати, был художник Ушанг Козаев, двоюродный брат моей мамы, я заметила, что у него сочилась кровь из ступней через разодранные ботинки... Так они добрались до Гудауты. Я приехала к ним, привезла продуктов, хлеб из пекарни, даже приготовила мамалыгу, которую они, впрочем, не оценили, назвали кашей и намекали на осетинские пироги J. Приехал Владислав Григорьевич, он был очень благодарен братьям-осетинам, говорил, что мы один народ, при этом глаза у него сверкали – то ли это была радость, то ли слезы радости, он был очень искренним человеком.

Отряд воевал достойно, выполнил все задачи, которые на них возложили. К сожалению, не обошлось без погибших: Джемал Сиукаев, Ацамаз Маргиев, Роберт Петров-Кокоев пали смертью храбрых. Абхазия своих героев помнит и чтит с глубоким уважением. Когда прибыл большой отряд Алана Джиоева, к ним тоже пришел Владислав Ардзинба. Парпат просил сейчас же их отправить на позиции, все готовы были немедленно вступить в бой. К счастью, в этом отряде погибших не было. В 2003 году я приехала в Цхинвал, встретилась с семьями участников тех отрядов, с ребятами, собрала материал, фотографии. Мы собираемся издать книгу о тех героических событиях и участии в них наших героев-осетин.

– По данным абхазских историков в войне за свободу Абхазии воевало пять осетинских подразделений. Первая группа – Валерия Хубулова, 57 человек, воевала на Гумистинском и Гагрском фронтах. Вторая – Алана Джиоева, 120 человек, Гумистинский фронт. Третья группа из 31 бойца была создана Львом Наниевым во Владикавказе. Самой многочисленной была группа Бибо Дзуцева, 150 человек, в ней были и северяне, и южане, воевали они на Гумистинском направлении. И был еще пятый отряд – Ираклия Хубулова, состоявший из 22 бойцов, отряд  подчинялся ткуарчалскому полку. То есть, командиром одного из отрядов был Ваш супруг, Лев Наниев. Расскажите о нем.

– Во время войны в Южной Осетии Лева три раза приезжал в Цхинвал, воевал вместе с ребятами. Он ведь был десантником, так что воевать умел. Каждый раз он уезжал в Южную Осетию так, что я не знала об этом. Последний раз он вернулся оттуда раненый в плечо – 29 мая 1992 года. Когда война пришла в Абхазию, Лева сформировал отряд во Владикавказе из близких ему парней, воевал достойно, но здесь ему повезло меньше, чем в Осетии – он погиб во время мартовского наступления по освобождению Сухума в 1993 году, был убит снайпером. Ардзинба попросил разрешения похоронить его вместе с другими защитниками в братской могиле в Сухуме. Позже его наградили медалью «За отвагу».

– Какой человек был Ардзинба? Расскажите о Ваших впечатлениях.

– Необыкновенный человек был, я не знаю никого, кто так боролся бы за свой народ, без устали, без минуты отдыха, без страха и сомнений. Выдающаяся личность. Он был уверен, что Абхазия будет свободна и брал на себя ответственность в самые трудные для народа моменты, за самые непростые решения. Первый раз мы с ним встретились в 1976 году, Натела нас познакомила. Потом я познакомилась с его мамой, Надеждой Шаабановной, необыкновенно мягкая и светлая женщина была.

– Валерия Хубулова Ардзинба наградил высшей наградой Абхазии – орденом Леона, к сожалению – посмертно.

– Да, я помню тот день, за наградой из Цхинвала приехали Изольда Беппиева и Алан Парастаев.

– С большим интересом будем ждать Вашу книгу о вкладе осетин в победу Отечественной войне народа Абхазии.

– Еще много работы предстоит, надо собрать полный материал о северо-осетинском отряде. Многие из них раньше избегали рассказывать о своем участии в войне, их можно понять. Но сейчас этот аспект уже не представляет проблемы, особенно после признания Южной Осетии Россией в августе 2008 года.

– Вы часто приезжаете на Родину? 

– Сейчас мой сын, Славик, находится на СВО на Украине, и я в постоянном напряжении. Это отражается на настроении и здоровье, так что пока не выезжаю никуда. Но контакта не теряю, всегда на связи с соотечественниками.

– Поговорим об осетинах в Абхазии. Как они живут, где работают?

– По мере возможности мы стараемся общаться чаще, хотя живем все в разных городах и селах, больше в Сухуме. Осетины полноценно интегрировались в абхазское общество, работают – кто в госучреждениях, кто в медицинской сфере, есть осетины в Посольстве РЮО. Многие занимаются гостиничным бизнесом, это все-таки курортная местность, и бизнес так или иначе связан с туризмом, поэтому мини-гостиницы очень популярны, и осетины тоже заняты в этой сфере. У некоторых есть пиццерии, кафе, где готовят и осетинские пироги. Кстати, тут появились осетины из Турции, которые открыли очень красивые гостиницы в Сухуме и прямо в центре между ними – «Ирон къӕбиц». 

– Ассимиляция чувствуется? Много ли смешанных браков? И как у нынешнего поколения обстоит со знанием осетинского языка?

– Да, интернациональных семей уже много, осетинки выходят замуж за абхазов и, как правило, дают своим сыновьям имя Алан. Из Северной Осетии нам прислали книги «Дзурæм иронау», в «Стыр Ныхасе» мне тоже выделили книги по истории, кроме того, я распечатала и раздала молодежи текст «Аланской клятвы». Молодежь у нас очень хорошая, ӕгъдауджын, дети обязательно приходят на мероприятия. Но, скажем, на Уастырджыйы бонтӕ в основном приходят взрослые мужчины. Я сама стараюсь учить наших девушек печь пироги и могу сказать, что генетика, конечно, имеет значение, но важней, когда дома родители поддерживают ирондзинад, когда мамы и бабушки пекут пироги, говорят на родном языке, когда отцы прививают наш ӕгъдау. Делать это легче и правильней, чем потом учить родной язык по учебникам и наверстывать упущенное.

Мы показываем молодежи все то, что ценно для каждого осетина, обязательно собираемся каждый год 8 августа, потом в день памяти Бесланской трагедии, на другие важные даты... Встречаемся с соотечественниками, которые приезжают на день Добровольца в августе. Собираемся вместе, берем осетинский флаг и идем к братской могиле погибших защитников в центре Сухума. Кроме того, в 2003 году я сама привезла памятник из Южной Осетии, там его изготовили при поддержке Эдуарда Кокойты. Мы установили этот камень в Гагре, где погибли наши ребята из первого отряда добровольцев. На церемонию открытия приехало много осетин. Кроме того, в дни рождения и в дни смерти Владислава Ардзинба и Сергея Багапш, мы тоже поднимаемся на кладбище почтить их память...

– Община собирается у Вас дома? 

– Да, пока дома – у меня или у Зазы Кусраева, но я буду добиваться, чтобы нам выделили небольшое помещение под офис, который будет официальным центром осетинской диаспоры, где мы можем вести нашу работу, разместить библиотеку, какие-то тематические стенды, установить флаг. У нас есть кое-что из осетинской атрибутики: Тамерлан Цховребов, художник, подарил нам чашу (куысси) для осетинского пива, Михал Гиоев в свое время подарил папаху и рог, много вещей есть у нас самих. То есть, не будет проблемой создать нашу национальную обстановку в центре. Недавно у нас был разговор в аппарате Правительства, и возможно, что-то изменится к лучшему. Работаем также над созданием сайта диаспоры, а пока все наши материалы и фотографии собраны у нас в группе WatsApp.

– Как мы знаем, Вы участвуете и в работе съездов осетинского народа.

– Я считаю съезды осетинского народа важнейшим событием для всех осетин, такими вехами, которые отмеряют время между достижениями нашего народа. Знаете, для тех осетин, которые живут вне своей исторической родины, эти съезды имеют огромное значение, больше, наверное, чем для вас. Мы рассчитываем получать на таких съездах и форумах руководство к дальнейшему действию. Я, например, всегда жду съезды с волнением и надеждой. На съездах должны ставиться очередные высокие цели на смену тем, которых мы уже достигли. Так должно быть! И самое главное, мы должны быть едины – после всех тяжелых испытаний, которые выпали на долю осетинского народа, у нас нет другого пути. Абхазия – наша вторая родина, у нас самые дружественные, теплые отношения с абхазами, но и нашу любимую Осетию мы ни в коем случае не забываем и, как можем, участвуем в ее жизни. Я часто говорю, что когда, наконец, Осетия станет единой, я пешком, танцуя, пройду с севера на юг через тот отрезок пути, который сейчас пересечен государственной границей. Мы все ждем этого с надеждой!

Инга Кочиева