Распространение искусственного интеллекта и онлайн-программ, генерирующих изображения и видео, дало возможность создавать подобные произведения на любые, в том числе исторические темы. С одной стороны это, несомненно, положительное явление – так, множество видеороликов по сюжетам Нартского эпоса разошлись по сети и быстро набрали популярность среди осетинского сегмента пользователей, в особенности среди молодежи и детей. Но, с другой стороны, многие создатели такого контента забывают о том, что ИИ не всегда генерирует исторически правильные изображения, зачастую предлагается вольная трактовка – поэтому за точностью строений, деталей костюма, причесок, иногда даже просто лиц необходимо тщательно следить, раз за разом уточняя требования к картинке. О данной теме, а именно осетинских башнях, точности их изображения в распространяемых сгенерированных ИИ видеороликах мы поговорили с научным сотрудником отдела истории и этнографии ЮОНИИ Ирбегом Маргиевым.

– У осетинских башен, как и, разумеется, у башен других народов, есть свои характерные особенности. Да, человек незнающий с первого раза не всегда сможет определить, какому народу принадлежит изображенная на картине или сгенерированная искусственным интеллектом башня – однако это не отменяет того факта, что знать правильный образ – важно; кроме того, распространение ошибочных изображений во всемирной сети приводит к тому, что память о правильном подменяется. Особенно у подрастающего поколения. История не прощает таких замещений – и это касается не только башен, но и других повседневных деталей, например, костюма, посуды, снаряжения...

– Действительно, изображения встречаются не всегда верные. В том, что касается башен, самая частая ошибка – рисовать вход на первом этаже, на уровне земли. Осетинские боевые башни никогда так не строились. Встречаются единичные случаи – в Цъорбис, в Къусрет, и у одной башни в селении Баджын Дзимырского ущелья. В основном же входной проем бывал на втором этаже – к нему вела приставная лестница, либо иногда – плетеная из кожи. Это делалось для того, чтобы в случае нападения лестницу легко было занести внутрь и отбиваться от врага, не боясь, что он сможет выбить дверь – как это было бы, если бы вход был на первом этаже.

Средняя высота расположения входного проема – 2 метра 90 см от уровня земли, то есть на уровне второго этажа. Встречал я башни и со входами, которые располагались на уровне четырех, иногда пяти метров; но средняя высота – второй этаж. Это отличает осетинские башни от башен в Ингушетии, Чечне, Грузии – у них чаще всего вход ведет на первый этаж; иногда встречается два входа – один на первый и один на второй.

Еще одна частая ошибка у художников – крупные бойницы, которые видны снаружи. Бойницы бывали крохотные, что логично – враг не должен видеть, откуда по нему стреляют. Есть в Южной Осетии одна башня с крупными отверстиями, в Дзомагъ, но эти проемы – именно окна, для освещения, а не бойницы.

Кроме того, осетинские башни с устремлением ввысь сужаются – под углом от 7 до 12 градусов. Из моих замеров следует, что разница в ширине между первым и вторым этажом достигала 15-20 сантиметров. Прямые же башни встречаются у грузин. Кроме того, у некоторых башен бывала деревянная надстройка на крыше – как жилое или складское помещение, иногда просто навес. В истории, в документах и в памяти народа сохранилась история о том, что именно так подожгли крышу башни Кола, из которой отстреливался Коцты Бега. Но точные данные о таких надстройках я нашел лишь у четырех-пяти башен, и то без подробного описания того, как эти надстройки выглядели. Поскольку они, судя по всему, были деревянные и сохраниться, естественно, не могли. То есть уже по форме башни и ее входу можно определить осетинская башня это или нет.

Это важный момент, поскольку у нас сейчас получается, что во многих сгенерированных ИИ видео по истории Осетии или Нартскому эпосу изображаются не осетинские башни, а, как правило, ингушские или чеченские. Таким деталям необходимо уделять больше внимания. Создание подобных роликов – дело, несомненно, важное, полезное, но искаженные образы могут стать привычными и в будущем будут ошибочно восприниматься как норма, как правильные. Особенно подрастающим поколением, которое впитывает все как губка.

– Осетинские башни отличаются от башен других народов Кавказа еще и внутренними перекрытиями...

– Все верно. Но тут имеет значение и форма перекрытий. Например, в башнях в Чечне и Ингушетии они ступенчато-пирамидальные (такие как раз часто встречаются на сгенерированном ИИ видео-контенте – прим.ред.), в некоторых случаях двускатные. У осетинских боевых башен, судя по описаниям, были плоские деревянные перекрытия, либо, по некоторым оценкам и воспоминаниям русскихпутешественников, с небольшим уклоном. Такие перекрытия хуже переносят воздействие времени, они обрушались, а за ними рушились и стены башен.

Еще одно отличие высокогорных башен – сухая кладка, ее еще называют осетинской. У соседних народов такая кладка встречается очень, очень редко. Камни выстраивались под своим весом, иногда прокладывались глиной, но это редко. Такую кладку я пробовал возводить сам, когда восстанавливал ограду в родовом селе Бадзыгат, разрушенную в результате землетрясения. Каждый камень должен стоять идеально неподвижно, а поставленный сверху придавать дополнительную крепость кладке. А эти камни еще надо обрабатывать, подгонять, чтобы они идеально ложились друг на друга! Очень сложный, тяжелый процесс.

Строились башни всегда из местного камня – такое количество материала привезти откуда-то было очень сложно и дорого, да и смысла не было. Например, у воды строения часто строились хотя бы частично из речного камня. В Дзимырском ущелье есть башня, построенная из одного вида сланца – единственная в своем роде – потому что поблизости другого материала не было. Камень рассыпается, это понятно – хотя удивительно, что сама башня еще стоит, хоть и покрыта трещинами.

– Различалась и форма башен – бывали прямоугольные и полукруглые...

– О причинах этого, кстати, до сих пор идут споры. Считается, что полукруглой заднюю стену башни делали для того, чтобы об нее разбивались идущие с гор лавины – но я обошел весь юг Алании и видел лишь две башни в лавиноопасных местах. Кроме того, полукруглые башни строились и в низинах, на ровных полях, там, где угрозы от лавин точно не существовало. Кстати, интересный момент: у прямоугольных башен в абсолютном большинстве случаев входы бывали арочные, а у полукруглых башен, наоборот, почти всегда – прямоугольные.

– А кто вообще первым стал строить боевые башни на Кавказе?

– Я сейчас как раз изучаю вайнахские башни, поскольку многие исследователи утверждают, что именно вайнахские башни были первые на Кавказе. Однако аргументов, которые они приводят, с научной точки зрения недостаточно для такого утверждения. Мы тогда тоже можем говорить о первых башнях в Алании. Но это сложный вопрос, к тому же, помимо Кавказа, башни строили по всему миру, в Европе, передней Азии, Китае – там вообще башни до 30-40 метров высотой.

– Какой высоты обычно бывали башни?

– На юге Алании боевые башни бывали в среднем высотой 18-20 метров, это самые высокие из тех, что я нашел. Есть три башни, которые, судя по всему, полностью сохранились – разве что у них были еще деревянные надстройки. Так что высоту осетинских башен я определяю именно по ним, и они как раз в районе 20 метров. Это, скажем, башня в истоках Лехуры.

В среднем в одной боевой башне бывало четыре-пять этажей; но, опять же, есть исключения – в ущелье Самбиат на Малой Лиахве сохранились две башни высотой 18 и 19 метров, в одной из которых было семь этажей, а в другой – восемь.

Здесь следует обращать внимание и на толщину стен: осетинские башни строились с толстыми стенами – в среднем 140 см; для сравнения, у вайнахских башен толщина стен на уровне земли редко больше метра. И основания у осетинских башен бывали широкие – в среднем, по моим замерам, 6,5 на 6,5 метров; в отличие от тех же вайнахских, у которых основания обычно 5 на 5 метров.

Многие ученые считают, что по толщине стен на уровне земли можно определить среднюю высоту разрушенной башни, однако это тоже не совсем верно: как я говорил, вайнахские башни с более тонкими стенами, но чаще всего выше; а у осетинских башен высота меньше, но стены толще.

– Чем отличались боевые башни от жилых или наблюдательных, сигнальных?

– Основания жилых башен бывали очень широкие, и они не строились выше четырех этажей – во всяком случае, на юге Алании всего две четырехэтажные башни. Это башни Дзерановых в селении Рук, и они были именно жилые – гӕнахтӕ. Основание у них большое – 8 на 8 или даже 10 на 10 метров. Недалеко от пограничного поста, кстати, тоже есть развалина гӕнаха – который в длину был,если не ошибаюсь, около 22 метров, и еще 10 в ширину.

У жилых башен в принципе иное предназначение. На первом этаже располагались хозяйственные помещения – там обычно держали скот. И, естественно, в таком случае вход бывал на уровне земли. На второй этаж при этом часто бывал другой вход снаружи, и еще бывал внутри переход с первого этажа на второй. В случае опасности вход на уровне земли дополнительно укрепляли. Второй этаж бывал жилой, а на третьем располагалась кладовка, либо же там могли уложить гостя. Именно на втором и особенно третьем этаже бывало и большинство бойниц.

Лишь две башни из виденных мною на юге Осетии я могу назвать наблюдательными. Одна из них – по пути от селения Ерман к Кельскому озеру, Ӕхсинбадӕн мӕсыг. Еще одна – тоже предположительная – на холме в стороне от селения Хуссар Ципран. Обзор с нее хороший, но она расположена далеко от селения. Я склоняюсь к мысли, что она была наблюдательная, потому что у нее очень маленькое основание – всего 5 на 5 метров – и тонкие стены.

В качестве сигнальных башен могли использовать и боевые башни – в основном они бывали в селении, или недалеко от него, и были стражи, которые постоянно находились в башнях. Увидев врага, стражи зажигали огонь, таким образом подавая сигнал в селение. Понятно, что башни, которые друг другу были видны, могли подавать такие сигналы; однако в Осетии-Алании немало башен, которые расположены в глубине ущелий, и их сложно увидеть. Но, тем не менее, специальных сигнальных или наблюдательных башен, за исключением уже названных, в Осетии не было.

– А сколько вообще осталось целых башен?

– На Юге это лишь башня в истоках реки Лехура и еще две в ущелье Самбиат. По их вершинам не понятно, было тамчто-то деревянное сверху или нет, но по остальным признакам считаю, что они целые.

Причин тому, что так мало башен сохранилось – две. В первой половине XIX века на территорию юга Осетии было совершено очень много карательных экспедиций. Они происходили практически каждый год, если не в одно ущелье, так в соседнее, имножество башен было разрушено именно тогда. Этому есть свидетельства в исторических записях, где говорится, что башни уничтожали десятками. Десятками в каждом ущелье.

Кроме того, многие башни были разрушены и в годы советской власти – их камни использовались для новых строений. Скажем, в селении Цъон башню Битиевых разрушили и построили из нее колхозный коровник; то же самое произошло в Бузала с башней Джиоевых – из ее камней построили хлев и школу. От многих башен не осталось ни следа – даже основание утеряно. Например, в селении Кроз было четыре башни, в окрестностях Дзау у Санакоевых было четыре башни – ни одна из них не сохранилась. От одной осталось несколько камней, ониразложены в ряд на том месте, где была башня. Многие башни уничтожались владельцами земли, и на их месте строились дома или создавались пастбища... Ну а то немногое, что осталось или не было разрушено полностью, «добило» землетрясение 1991 года…

– В селении Рук как раз фамилия Плиевых проводит реконструкцию одной из старейших башен селения.

– Да, они достроили ее как раз до определённой высоты. Конечно, в процессе возникало много вопросов; это пер-

вый подобный опыт в нашей Республике, так что неудивительно. Но строят башню внимательно, стараясь именно восстановить, не исказить исторический облик.

Реставрация – дело аккуратное, дорогое, высокотехнологичное и строгое. Хотя у нас часто любят каменные стены покрыть бетоном, заштукатурить их... Возможно, в государственном бюджете нет денег на полноценную реставрацию, но даже частные работы должны обязательно регулироваться, контролироваться. Например, идет реставрация церкви в селении Тли. Представители фамилии Маргиевых собрали деньги, некоторые пожертвовали существенные суммы (причем анонимно, я и сам не знаю, кто это был). Проектно-сметная документация стоила 700 тысяч рублей. Только проект! Полностью обследовали объект, изучили, указали, из чего, как и с применением каких инструментов необходимо проводить работы...

Если же говорить о желании сохранить исторический объект при имеющемся отсутствии средств, то лучший вариант из того, что я видел – в селении Залда: там над Лалисайы дзуар поставили навес, чтобы он меньше страдал от дождя, снега и ветра. Само святилище при этом не трогали, чтобы, как говорится, не навредить.

Александра Цховребова

На фото:

1. Башня Дзиццоевых в ущелье Урсдруар

2. Башня Дзукаевых в ущелье Челиат

3. Башня Тауевых с округлой спинкой в с. Инаур

4. Башня у истока реки Лехура

5. Башня Дзассоховых в с. Тли