Под ее мягкий голос, исполняющий колыбельную «Алоллай», знакомую абсолютно всем в Южной Осетии, выросло не одно поколение детей. Она умела быть счастливой даже в самые трудные для страны времена, а сегодня учит этому своих детей и своих учеников по вокалу во Дворце детского творчества. Сочиняет для них песни, ставит спектакли по мотивам осетинских сказок, устраивает праздники. Ее песни на собственные стихи и музыку печатаются в сборниках, по ним занимаются в детских садах. Она выступает на концертах с необыкновенно лиричными песнями, романсами, которые никого не оставляют равнодушным. А еще она учится в Музыкальном училище, чтобы получить профессиональное образование, без которого и так добилась немалого. Что же будет потом? Марина Дзигоева в разговоре с «Республикой» рассказывает о том, каково это – быть творческим человеком, хозяйкой дома с большой семьей, и о необыкновенных людях, которые были маяками на ее жизненном и творческом пути.

– Поговорим о делах наших, женских. Правда ли, что женщине приходится приносить в жертву семейные ценности ради достижения высоких целей в творчестве?

– Не приходится, точнее, не обязательно. У меня на первом месте семья, она не мешает, а вдохновляет на творчество, я ведь пишу для детей. Свою первую песню написала для моей дочери Дзерассы, напевала ей, когда укачивала. Наверное, это меня и сподвигло потом писать для детей. Под Новый год появилась вторая песня «Миты тъыфылты зарæг»…

– Но петь Вы начали, кажется, намного раньше?

– Пела я с детства, в 11-й школе, где я училась, у нас был вокально-инструментальный ансамбль, под руководством Ниаури Ларисы Сергеевны, светлая ей память, я там была солисткой. И был прекрасный, очень успешный школьный хор, который создал и поднял до очень высокого уровня наш директор Сиукаев Отар Дмитриевич. Так что, отправной точкой можно считать школу. Творчество не должно требовать жертвоприношения, мне домашние обязанности не мешали заниматься любимым делом. Правда, бывали моменты, когда муза пришла, а тебе надо готовить обед или ребенок тебя дергает. Стало легче, когда появились телефоны, я сразу записывала пришедшие строчки или мелодию. Однажды Людмила Галаванова посоветовала мне: «Ты не знаешь, когда тебя озарит, так что везде, где можешь, раскладывай блокнотики и ручки – в доме, в сумочке, на работе». И призналась, что у нее этих блокнотиков полно везде.

В начале у меня не было инструмента, мы купили пианино лишь, когда младшая дочка пошла на отделение фортепиано. Зарина окончила музыкальную школу, можно сказать, из вежливости, уступив нашему требованию. Дети у нас очень самостоятельные, не заставишь, но тут мы проявили упорство, хотя ей не нравилось учиться музыке.

– Вот, как надо было! Вы же так и не окончили музыкальную школу?

– Если бы в свое время моя мама проявила такое же упорство и заставила меня! Когда ребенок действительно музыкальный и у него очевидные задатки, надо все же применить методы убеждения. Мама была мягким и добрым человеком и не стала настаивать, когда я отказалась учиться. Но была еще одна причина – чрезмерно строгий педагог, которая стукала нас по пальцам линейкой, если мы не так играли. Я стала прогуливать уроки. Всё вскрылось, когда из музыкальной школы пришли к нам домой искать меня. От педагога многое зависит, линейкой и криками точно не привить любви к музыке, особенно, если к тебе приводят малыша 7-8 лет.

– Есть еще одна деталь – дом №96 по улице Сталина, где Вы жили. Почти все дети оттуда учились в 11-й школе, в том числе наша замечательная звезда, оперная певица и солистка группы «Бонвæрнон» Инга Джиоева. Все хотели быть похожей на Ингу и болели «Бонвæрноном». Она повлияла на Ваш выбор пути?

– Конечно, повлияла. В Доме пионеров был ансамбль «Саби», которым руководил один из основателей «Бонвæрнона» Гога Гучмазов. Инга привела меня к нему и сказала: «Послушай девочку, у нее неплохой голос». И я стала петь в этой группе.

– Вас сопровождали необыкновенные люди на всем пути, Бог кругом раскладывал знаки!

– Надо было следовать им раньше! Но все же три года назад я поступила в Музыкальное училище и сейчас учусь на третьем курсе на отделении эстрадно-джазового вокала у Нины Гатикоевой. В прошлом году на наш концерт в училище пришли многие мои друзья, в зале присутствовали Вадим Харебов (Бужук) и Гога Гучмазов, и когда меня объявили как студентку второго курса, все дружно захохотали. Потом так же дружно аплодировали, и когда Гога крикнул мне «Браво!», это было необыкновенное счастье, я себя почувствовала школьницей J. Так что, учиться никогда не поздно. Я там разучила много красивых песен – на английском, осетинском, русском, сама бы никогда не смогла. Спасибо моему прекрасному педагогу.

– С высоты уже профессионального образования Вы по-другому оцениваете свой педагогический опыт?

– Не думаю, что могла бы применить к своим ученикам свои новые знания – это все же эстрадно-джазовый вокал, но то, как я сейчас развиваюсь в плане музыкальных жанров, безусловно, обогатило работу. И возраст у меня сейчас такой – романсы, джазовые импровизации и все такое мне нравится, мне это нужно было.

– Был, несомненно, еще один человек, повлиявший на Ваш выбор пути – брат, Александр Дзигоев, которого мы все знаем как Кола, прекрасный джазовый и рок-музыкант.

– Начнем с того, что мой брат меня познакомил с рок-музыкой, с группами Pink Floyd, AC/DC, Beatles и многими другими. Брат старше меня на три года, он слушал эти песни на полной громкости, я тоже невольно слушала и втянулась. У меня были любимые вещи из тех, что слушал брат, я полюбила рок-музыку. Былмомент, когда я хотела научиться играть на гитаре, но брат не мог быть мне педагогом, по той же причине, по которой родители, даже если они отличные музыканты, отдают ребенка на обучение другому педагогу. Кола успешно и терпеливо работал с другими детьми, но мои ошибки его раздражали, так что за-нятия мои так и не увенчались успехом.

– Что ж, опыт показывает, что никогда не поздно.

– Да, согласна J. Сам факт, что его вкусы влияли на мои, это бесспорно. В песнях, которые я сейчас пишу, рок не присутствует, но я люблю этот жанр и отличаю действительно хороший рок от слабого. Мы с ним садились заниматься, и надо сказать, мой брат был более успешным учеником – я помогала ему писать транскрипции песен на английском языке. Сначала записывала, как слышала, затем мы переводили с помощью словаря, он разучивал тексты и потом пел со своей группой «Фаэтон», и многие были уверены, что он хорошо знает английский.

– За определенное время накапливается столько опыта и знаний, что приходит время это все выкладывать. Например, – в виде сольных концертов…

– Благодаря музучилищу я все же выхожу на сцену и пою, меня слышат. Мы сейчас пытаемся создать во Дворце вокальную группу, там много поющих девушек, женщин. Надеюсь, у нас получится. В нашей Республике немало женщин, которые прекрасно поют, играют на гитаре. Но бывают какие-то препятствия в виде жизненных обстоятельств или чего-то еще. А что касается концертов, то как раз сейчас их организация уже не представляет большой трудности, есть подходящие площадки, творческие пространства, как «Южный Портал» или кафе «Дом».

– Став студенткой ЮОГПИ, Вы попали в руки Тамары Николаевны Шавлоховой, в клуб «Аполлон», в котором песня занимает почетное место.

– Кстати, 1-го марта был день рождения нашего дорогого клуба и я, пользуясь случаем, хочу поздравить всех моих замечательных друзей!

– Присоединяемся! На вечерах клуба звучали песни на разных языках, особенно любили испанский, популяризатором которого была сама Тамара Николаевна. Это были песни о солидарности с молодежью разных стран мира, о борьбе за мир. И большей частью это были грустные песни, как «Лошади умеют плавать», от которых зал обычно рыдал. А веселые песни были в репертуаре?

– Мы проводили вечера, приуроченные к каким-то событиям в мире. Когда поешь о борьбе народа Никарагуа или Чили за свободу от империализма, то это будет, скорее, патриотическая песня, вроде «Венсеремос». К 9 мая мы всегда пели песни о войне, тоже очень душевные и грустные. Но и веселые среди них были, например, «Смуглянка», хотя, да, она тоже в принципе душераздирающе грустная. Гимн у клуба очень мелодичный, это настоящее произведение искусства, его написал один из первых аполлоновцев Темо Зубашвили. А веселые песни мы пели обычно у костра. Я мало ходила в походы, мой папа боялся отпускать меня высоко в горы, но зато мой супруг побывал везде, он всегда бывал замыкающим, потому что снимал весь поход на камеру, знает все тропы в наших горах. С ним мы познакомились тоже в клубе, мы одна из многих аполлоновских пар. Тот старый состав «Аполлона» и сегодня собирается как большая семья. И молодое поколение – тоже замечательные ребята, так что я не согласна с мнением некоторых представителей старшего поколения, что вот, мол, были люди в наше время, а теперешние не годятся ни на что. Просто молодежь должна чувствовать направляющую руку старших.

– У Вас бывает чувство, что вот когда-то был водопад идей и задумок – и об этом бы написать, и о том спеть! А сейчас думаешь: о чем бы спеть? То есть, как добиться, чтобы муза всегда вертелась где-то поблизости? Откуда Вы черпаете вдохновение?

– От детей, с которыми я работаю. Я начинала во Дворце детского творчества педагогом по выразительному чтению, окончив институт в 1987 году. Венера Качмазова была зав. художественным отделом, меня хорошо приняли. В первый год дети уже спели мою песню «Миты тъыфылты зарæг», они шутя называли себя «миты тефтелтæ». Венера Басишвили, директор Дворца, поощряла меня писать детские песни, говоря, что детских произведений очень мало. Когда Аряна Джиоева стала министром образования, и впервые заработал проект «Малусæг», она предложила мне издать сборник своих песен для детских садов. Благодаря этому обширному и разностороннему проекту много авторов смогли издать свои книги. Мой сборник песен «Зарæг – мæ хæлар» вышел небольшим тиражом и был роздан по детским садам. Хорошо бы ее переиздать, там, к сожалению, были ошибки и в текстах, и нотах. Печатать нотные записи типографии тогда было сложно. Сейчас это не составляет труда, песенки легкие и дети с радостью их поют. Среди них у меня есть песни на слова Коста, самые знакомые детям: «Лæгау», «Гино-гино» и другие. С 2012 года меня утвердили режиссером Дворца детского творчества, до того я была организатором, методистом, и при этом у меня бы-ли часы по вокалу.

– Когда приводят ребенка, Вы сразу определяете, что пришел самородок?

– У нас во Дворце такой закон: если даже у ребенка нет слуха, он все равно ходит ко мне петь. Никого не обижу. И самое удивительное, что многие из них потом начинают петь! Сольных номеров я им не даю, а в группе они не выделяются, и пусть поют. Это уникальный феномен: приходит ребенок сначала не попадает ни в одну ноту, потом в хоре уже подстраивается и поет, не фальшивя. Приходят и очень яркие дети, многие мои воспитанницы окончили музыкальную школу параллельно с занятиями у нас и поступили в Музучилище на хоро-дирижерский или вокал и выступают на концертах. Это не обязательно означает, что я как бы заложила основы их карьеры, но, по крайней мере, любовь к музыке и ту особенную самодисциплину, без которой в принципе трудно учиться, я точно им прививала. Через наш хор прошла даже Вероника Джиоева! Да, маленькой девочкой она ходила ко мне на вокал вместе со своей сестрой Ингой. Недавно она приехала в Цхинвал, давала мастер-классы у нас в училище, и мы вспоминали с ней наши веселые концерты во Дворце. Сейчас другая моя бывшая ученица Кристина Валиева стала моей коллегой, у нее тоже группа вокала во Дворце, она ходила ко мне с 5 лет заниматься. Гурам Карсанов ходил когда-то в мой театральный кружок, мы там ставили сценки...

– Театр тоже сильно привлекал Вас, так ведь?

– Я театралка с детства, с мамой ходили на все спектакли. Это она привила мне любовь к театру и осетинскому языку. И не могу не вспомнить Шуру Савельевну, мою учительницу осетинского в школе, которая заложила глубокий интерес и любовь к осетинскому языку, поэзии. В театре тогда звучал классический литературный, сейчас язык сцены как будто осовременился и упростился. Но и сейчас есть «тяжелые» спектакли с высоким литературным слогом, как «Сау нымæт», например.

– У Вас богатый путь познания языка – школа, театр с детства и осетино-иностранный факультет в институте. И все же, кажется, что литературный осетинский язык это невероятно сложно.

– Действительно, мы не знаем свой родной язык в полном объеме, даже специалисты. Поэтому иногда приходится слово уточнять в словарях, в энциклопедиях, чтобы использовать правильно, чтобы песня была более содержательной, и слог был высокий, не бытовой. Писатель в Осетии может, конечно, писать на русском языке, но вряд ли он может еще чем-то его обогатить, если он не Гайто Газданов, к примеру. Надо стараться поднять осетинский язык, а русский есть, кому обогащать, русское литературное наследие огромно.

– Причем, важно развивать родной язык с раннего детства, когда развитие идет более гармонично. В этом смысле самым полезным изобретением нашего телевидения была программа «Алоллай», которую смотрели все дети.

– Очень продуктивный способ – приобщать детей к родному языку через сказки. Я беру народную сказку и делаю из нее сценарий. Если персонажей маловато, добавляю еще – птичек, зверей – чтобы больше детей участвовало, чтобы больше слов охватывал текст, и чтобы сюжет стал шире. Мы ставим мини-спектакли на основе осетинских сказок на праздники, у нас во Дворце есть и кукольный театр, в котором играют наши педагоги. Циала Маргалитадзе была руководителем кукольного театра, а после нее я стала режиссером. По моим сценариям поставили маленькие спектакли во многих детских садах, это было очень приятно. Была попытка поднять наши спектакли на уровень Госдрамтеатра. Гри Мамиев работал у нас в тот период, и он предложил мне написать сценарий на постановку в театре известной осетинской сказки «Арвайдæн». Я ее расширила, включила побольше героев, сценарий получился неплохой, но что-то помешало нам тогда. Но наш ТЮЗ под руководством Альбины Хугаевой его все же поставил, у нас есть свой цех, все костюмы шьют наши девочки, и актеры в спектаклях тоже все наши. Показали спектакль, детям очень понравилось. Работаем над афишей ТЮЗа, хотим сделать спектакли постоянными, приглашать школьников. В РСО-Алания регулярно проводится театральный конкурс «Амыраны рухс», там наши ТЮЗовцы несколько раз занимали первое место, многие сценарии были разработаны мной. А что касается «Алоллай», я очень любила нашу передачу. 9 лет она была в эфире каждый день! Какая передача может похвастаться такой живучестью? Жаль, что ее сняли, собирались вроде создать детскую передачу в другом формате, но не очень успешно. «Алоллай» не требовал каких-то больших финансов: две куклы, сценарий писала я сама, много было экспромта, дети тоже участвовали, поделки мы сами делали для передачи. Приглашали известных людей в передачу на веселые беседы с Дзыгы и Гино. У нас был небольшой творческий коллектив: Ирина Тадтаева вела «Алоллай», Фатима Босикова была Гино, а я – Дзыгы. Проект придумала и разработала Ямзе Ванеева, она меня и пригласила на эту роль. Говорят, мой голос подходит для колыбельной, мягкость тембра у меня от мамы. В сборнике песен «Иумæ зарæм», который объединил авторов севера и юга Алании, есть песня «Алоллай» с моим текстом и музыкой, которую я написала еще до телевидения. Ту же песню мы поставили на заставку передачи, но уже на слова Владимира Икаева. В кадрах, где качается авдæн, в колыбельке сначала была моя дочка Дзера, потом мы стали снимать и других детей, меняли заставку, и всем было приятно.

– У Вас творческая семья: супруг, Василий Гаглоев – прекрасный художник, оператор, стоявший у истоков телевидения Южной Осетии, дочь Дзерасса достигла невероятных высот в живописи. Расскажите о семье.

– У нас и дедушка был художником, Владимир Гаглоев, его работы мы бережно храним. Соседи называли его «Мичуриным», у каждого из них в саду есть посаженное или привитое им дерево. Эта его способность передалась моему мужу, Василию. Он поддерживает меня в творчестве и часто становится первым слушателем моих песен. Пока моя дочь Дзерасса была рядом, я пробовала свои сочинения на ней, а теперь муж вынужден их слушать J. Он всегда старается быть на моих выступлениях и запечатлеть их для семейной истории J. Дзерасса была любимой ученицей Лаврентия Касоева, окончила Лицей, поступила в СОГУ на художественное отделение. Она любит тонкую работу, мельчайшие детали орнамента и все такое, считается признанным мастером в Каспийске, где она сейчас живет. Муж у нее тоже талантливый и известный художник. Они на одной волне.

Ацамаз, наш старший сын, тоже талантливый парень, как и другие наши дети. Ацæ очень внимательный, именно с ним я могу поделиться какими-то секретами или проблемами, он поймет и откликнется. Он любит походы и даже пытался научиться играть на свирели, как нартовский Ацамаз. Много читает, любит записывать разные истории и всякие интересные мысли – и все это очень позитивное и доброе. Дзера однажды прозвала его Олафом – вечно счастливым персонажем известной сказки.

Младший сын Сослан любит делать подарки сюрпризом по любому поводу, не только на 8 марта или день рождения. Особенно сестрам и маме. Всегда готов прийти на помощь, откликнуться на просьбу, никогда не ленится, поэтому ему часто прилетают неожиданные поручения от нас, от родственников, соседей, друзей, кого угодно. Учится в ЮОГУ на факультете психологии.

Младшая, Зарина, сейчас на первом курсе в ЮОГУ, на факультете иностранных языков. И вот «неожиданность» – она тоже учится в Художественном училище, одновременно с ЮОГУ. Любит мастерить что-нибудь, плести, работать с бисером, с природным материалом, с чем угодно. Она творческий человек, и тут, конечно, было влияние Дзерассы.

– Какому подарку в жизни Вы больше всего обрадовались? Что запомнилось?

– Когда мы встречались с будущим мужем, он часто дарил мне цветы. Однажды принес мне на экзамен гладиолусы выше меня ростом, из собственного сада, из тех, что вырастил его отец. Я не знала, как их держать, и он мне показывал, как девушка должна нести цветы с длинными стеблями. У них в саду было много цветов, так что мне перепадали самые разные букеты J. Но самый трогательный букетик был из самых первых весенних лесных цветов – теперь такие же растут у нас в саду, далеко ходить не надо J.

– Что делает женщину женщиной? Раньше это были каблучки, помада, сумочка, прическа. Теперь много других обязательных аксессуаров и «апгрейд» лица. Стало дорого быть женщиной, может эволюция женщины куда-то не туда зашла?

– Женщина, безусловно, должна быть ухоженной и светиться изнутри, тогда она женственна и красива. Современный чрезмерно усложненный макияж не обязателен, когда есть этот внутренний свет, чувство внутренней чистоты и мягкости. Женщина умна от природы, потому что у нее сложная и ответственная миссия на земле, уже это ставит ее на высокую ступень жизни, как высокий эталон на подиуме.

– Что Вы пожелаете женщинам? Что нужно, чтобы быть счастливой?

– Счастье женщины, конечно же, связано с семьей. Я желаю всем, чтобы у них в семьях все было хорошо, чтобы радовали дети, рядом был любящий муж, чтобы всегда был этот внутренний свет, который возможен лишь тогда, когда женщина счастлива в семье, когда ее любят и ценят. Желаю нашим женщинам, чтобы они любили свое дело и раскрывались по полной. Чтобы им хотелось выглядеть хорошо. И, что важно, – чтобы у них было, где показать себя, блеснуть красотой, умом, талантом.

Инга Кочиева