Знаурская районная больница Южной Осетии – тихое место, где будни текут размеренно, а каждый новый день начинается с заботы о людях. Небольшое здание, короткие переклички дежурств, редкие шаги по коридорам – здесь всё дышит спокойствием провинциальной медицины. Но есть человек, чьё появление стало уже неотъемлемой частью местной медицины, имя, ради которого в Знаур приезжают из Цхинвала, районов Республики, а иногда и из-за пределов Южной Осетии. Это кардиолог Бидзина Валиев – врач, чьё имя давно стало синонимом профессионализма и человеческого участия. Его профессиональный путь начался фактически ещё в 1968 году, когда блестящие знания химии открыли двери в большой мир науки: выпускник школы поселка Знаур стал единственным в Грузинской ССР, кто выполнил все задания по химии без единой ошибки. С тех пор прошло много лет, которые были посвящены важному призванию – лечению здоровья людей.

Сегодня Бидзина Валиев – один из самых уважаемых врачей Южной Осетии. К нему едут и пожилые, и молодые, потому что сердечные болезни молодеют, а доверять своё здоровье хотят только надёжным рукам. Он – врач, который умеет возвращать людям «сердечный покой». Сам доктор говорит, что он ни о чём не жалеет в своей жизни. Возвращение же домой стало для него естественным, зрелым выбором. Здесь – его земля, его народ, его настоящая жизнь. И, пользуясь своим авторитетом, он уже многие годы напоминает людям простые, но важные правила: вовремя заботиться о здоровье, ограничивать вредные сладости и соль, больше двигаться, отказаться от курения и помнить, что алкоголь допустим лишь в разумных пределах. Сам врач признается, что за более чем десять лет работы здесьпоток пациентов несколько поугас, поскольку за эти годы у него уже побывали, вероятно, все, кто имел проблемы с сердцем.

– Бидзина Ердиевич, расскажите, пожалуйста, о своём детстве и учёбе. С чего всё началось?

– Родился я в Тбилиси. Но, когда учился во втором классе, родители переехали в Знаур, и я продолжил учёбу уже здесь – окончил Знаурскую среднюю школу в 1968 году.

– Как начинался Ваш путь. Почему именно медицина, возможно, кто-то в семье был врачом?

– Нет, в нашей семье медиков не было, родители были педагогами. Я же сам, как и все мальчишки того времени, в детстве хотел стать лётчиком, танкистом, космонавтом… Всё изменилось, когда мы поехали на олимпиаду в Тбилиси и я стал победителем по химии. Тогда, помню, было пять заданий, и кроме меня никто их не решил во всей Грузинской ССР. Наверное, именно эта победа и направила меня в медицину.

Родители хотели, чтобы я поступил во Владикавказе и я оказался в СОГМИ. Честно скажу: первые два курса учился неважно – всё было слишком знакомо, ведь это были те же школьные предметы. Но когда пошли профильные дисциплины, стало более интересно. Я являлся старостой группы, учился же на лечебном факультете и в 1974 году получил диплом врача-лечебника. По распределению отправился в Белгород, как тогда было принято – три года обязательной работы и честно их отработал. Там нравилось, но всё равно дома лучше.

– После Белгорода Вы вернулись в Грузинскую ССР?

– Да, вернулся в Тбилиси, где меня приняли врачом в Центральную клиническую железнодорожную больницу. После на нашей базе открыли центр по приему пациентов с острым инфарктом и меня перевели туда. Это кардинально повлияло на профессиональный рост.

– Как был устроен инфарктный центр в те годы?

– Нужно понимать, что мы относились к Министерству путей сообщения СССР – одной из самых обеспеченных структур. На нашу базу закупили кардиологическую аппаратуру (мониторы, дефибрилляторы, кардиостимуляторы) на миллионы – неслыханные по тем временам деньги.

Раньше всё выглядело иначе – больной поступал, скажем, в пятницу, а кардиограмму могли снять только в понедельник. У нас же уже была мониторная система. И было около пятнадцати случаев клинической смерти, когда мы оживили пациентов.

– Время спустя Вам присвоили высшую категорию?

– Да, я сдал экзамены по кардиологии и получил высшую квалификацию. Впоследствии стал заведующим одним из четырёх инфарктных центров Тбилиси. Но это не означало, что я отошёл от практики – острые больные всегда были на моём попечении. Отделение было небольшим: шесть врачей работали со мной, принимали пациентов в острейшей стадии, затем переводили их в профильные отделения.

– Вы занимались наукой?

– Признаться, научная работа никогда не была целью сама по себе – я всегда больше тяготел к практической медицине. Тем не менее, мои клинические наблюдения и собранный материал оказались настолько серьёзными и объёмными, что на базе моих пациентов были защищены две докторские и несколько кандидатских диссертаций.

– Почему Вы решились оставить большую клинику и вернуться домой?

– Причины были разные, в том числе здоровье. У меня была онкология, делали фотодинамическое лечение, позже появились серьёзные сердечные проблемы – перенёс инфаркт, дважды делали стентирование. Работать в большом городе было тяжело и в 2012 году я вернулся в Знаур.

– И сразу пришли работать в местную больницу?

– Меня пригласила главврач – моя одноклассница Эмма Габараева. Я думал, что временно… но вот уже больше десяти лет здесь.

– Как быстро о Вас узнали пациенты?

– Почти сразу. Первые годы было очень много людей – из Цхинвала, из районов, других мест. Сарафанное радио делает своё дело. Сейчас поток меньше – большинство уже прошло лечение, многие звонят по телефону, консультируются. За это время почти весь район и не только прошёл через мой кабинет.

– Как устроена Ваша работа сегодня? Есть ли необходимое оборудование?

– Приём провожу на месте, есть медсестра, которая снимает кардиограммы. Есть палата, мониторная система, кислород – всё для того, чтобы оказывать помощь при нарушениях ритма, острой сердечной недостаточности. При инфаркте, конечно, пациента отправляют в центр, но многие случаи лечим сами. Недавно, к примеру, был больной с тяжёлой аритмией: частота – 129, ритм неправильный, интервалы разные. За час удалось восстановить. Такие случаи нередки.

– С какими проблемами чаще всего приходят пациенты?

– Сердечная недостаточность, одышка, отёки – особенно тяжёлые, запущенные формы. Многие приезжают уже после длительных неудачных попыток лечения. Но надо помнить, сердце – самый требовательный орган человека.

– Сердечные болезни действительно «молодеют»?

– Да, и это факт мировой статистики. Сердечно-сосудистые заболевания – причина смерти номер один. Средняя продолжительность жизни у нас ниже европейской на 5-10 лет. И дело не только в наследственности. Главные факторы – привычки. Курение, лишний вес, сахарный диабет, давление... Многие даже не знают о своём высоком давлении, а если знают – лечатся поверхностно. Есть ещё один показатель, который часто недооценивают. По сути, он даже важнее показаний в анализах или цифр на тонометре – это окружность талии. У мужчин она не должна превышать 94 сантиметра, у женщин – быть меньше 80. Это простой, но очень точный маркер рисков.

– Какие факторы Вы считаете самыми опасными для жизни человека?

– Приведу цифры. При сахарном диабете риск инфаркта увеличивается в 2,5 раза; при гипертонии – тоже в 2,5 раза; если у человека и диабет, и гипертония – риск возрастает в 8 раз; один лишь повышенный холестерин – уже в 16 раз повышает вероятность инфаркта. При этом у нас многие даже не знают о своей гипертонии. Или знают, но лечатся формально, не достигая нормальных значений давления.

– С какого возраста нужно обследоваться?

– После 45 лет – обязательно. Сдавать сахар, холестерин, липидный профиль. И помнить, что главное – это образ жизни.

– Вы жалеете о возвращении?

– Нет. Мне здесь хорошо. Я живу в посёлке, от дома до больницы – семь минут пешком. После перенесённых болезней такая размеренная работа – то, что нужно. Коллектив хороший, атмосфера спокойная. Да и вообще, здесь моя земля, мой дом…

– Можете привести пример из практики, который остался в памяти?

– Самое тяжёлое – фибрилляция желудочков, клиническая смерть. В Тбилиси в центре было несколько случаев, когда мы оживили пациентов. При фибрилляции сердце не сокращается как единый насос, а только подёргивается. Через несколько секунд давление падает, человек теряет сознание. Максимум десять минут – то время, в которое можно вернуть сердце к работе. Монитор подаёт сигнал тревоги – и дальше всё идёт быстро: удар по грудной клетке, массаж сердца, искусственное дыхание, дефибрилляция. Санитарки у нас были опытные – знали, что делать до моего подхода и не раз спасали жизнь своей расторопностью.

– Если говорить о врачах: кому Вы сами доверяете свое здоровье, сердце?

– Моя дочь – кардиолог. Она работает в Грузии. Я к ней езжу раз в месяц. Так что моё сердце в руках моей дочери J.

– У Вас семья врачей?

– Так вышло, что двое из детей пошли в медицину: дочь – кардиолог, сын от первого брака – уролог. Я не настаивал – это был их выбор.

– Вы говорите, что сегодняшние технологии поражают…

– Однозначно. Современная медицина ушла далеко вперёд. Когда я работал, чтобы заменить клапан, нужно было вскрывать грудную клетку и сердце, подключать аппарат искусственного кровообращения. Сейчас – катетером через сосуд: нажали кнопку, клапан «сел», и через несколько дней человек дома.

Есть лекарства для снижения холестерина: три инъекции в год – и сосуды чистые. Да, это дорого, препарат стоит почти сто тысяч евро. Но его же разработали. Дают же данный препарат бесплатно только пациентам с тяжёлой наследственной гиперхолестеринемией.

– Что Вы посоветуете людям, которые хотят сохранить свое сердце здоровым?

– Советы простые: бросить курить, спиртное – только в разумных пределах, максимально ограничить соль и магазинные сладости, следить за давлением, сахаром, холестерином и главное – больше двигаться.

Фатима Плион

Фото автора