В годы Великой Отечественной войны из Чеселтского ущелья Южной Осетии ушли защищать Родину 145 человек

74 красноармейца из этого небольшого ущелья остались на полях сражений. Имена красноармейцев, погибших и вернувшихся, тщательно собрал кандидат филологических наук, профессор Зарбег  Джабиев в своем этнографическом исследовании «Чеселтгом». Из многих семей, как и по всей Южной Осетии, отправлялись на фронт сразу несколько мужчин, в том числе – отцы вместе с сыновьями.

Чеселтское ущелье – легендарный исторический край Южной Осетии, известный не только своей первозданной красотой и богатством, но и героическим прошлым. Это здесь в 1830 году тридцать горцев-повстанцев во главе с Бега Кочиевым оказали достойное сопротивление полуторатысячному вооруженному контингенту Российской империи во время одной из самых кровавых карательных экспедиций против осетин Юга, осуществленной в угоду грузинским князьям и феодалам. Российскими войсками командовал генерал Ренненкампф. Бега и его соратники, единственные, кого не смогли сломить войска карателей в битве у горы Зикара, укрылись в фамильной башне Кочиевых в селе Кола (Хъола) и продолжили сопротивление. Башня устояла под пушечными снарядами – она была построена на совесть, не смогли ее даже взорвать – так глубоко под землю уходил ее фундамент. Затем ее пытались брать штурмом, но не преуспели и в этом. И, наконец, ночью Ренненкампф приказал поджечь крепость. Огонь охватил деревянные части башни, и через некоторое время рухнула крыша. Оставшиеся в живых Бега и с ним девять повстанцев спустились на веревках с кинжалами, надеясь пробить себе путь, но были подняты на штыки солдатами. Народная молва гласит, что никто не видел мертвого тела Бега среди других, и долго оставалась в сердцах чеселтцев почти религиозная вера в то, что их легендарному герою удалось избежать смерти от вражеского штыка или пули. А восклицание «Бега жив!» долгие годы оставалось лозунгом будущих новых восстаний.

Чеселтское ущелье тянется от реки Машхара вглубь к вершинам Зикара и Бурхох вдоль реки Чеселтдон. Известно по крайней мере об одиннадцати селах в ущелье, густо населенных в течение двух последних веков: Дыууӕдонастӕу, Чеселт, Цӕгат, Хъола, Сыхтӕ, Майрӕм, Тхел, Цъамад, Борхъотӕ, Хутъитӕ, Мулдартӕ. Место было благодатное для жизни, хотя пахотной земли в горном ущелье, конечно, не хватало. Поэтому, скорее всего, и появилось среди других село Сыхтӕ, а точнее – Сыгъдтӕ, означающее выжженную местность: приходилось выжигать лес, освобождая место для пахоты. Жили здесь фамилии: Кабисовы, Чибировы, Джабиевы, Кочиевы (Коцтӕ), Келехсаевы, Тигиевы, Котаевы и другие. Жители ущелья пасли скот на альпийских лугах, изготавливали вкуснейший сыр, производили ремесленные изделия, строили деревянные дома и каменные башни, устраивали празднества, состязания в силе и ловкости между селами, в дзуары бонтӕ поднимались к своим святилищам, расположенным высоко на вершинах. У осетин принято считать все вершины священными, требующими особого почитания. Так, Бурхох здесь в древние времена называли Хурбадӕны хох («Вершина, на которой живет солнце») и молились ему как святилищу в дни солнцестояния. А о перевале горы Зикара рассказывали, что именно через него Царазоновы перевезли тело погибшего Давида-Сослана в Нузал.

Накануне Великой Отечественной войны в самом крупном из сел Чеселтского ущелья, Сыхтӕ, насчитывалось 40 домов, а в самом маленьком – Хутъитӕ – 9. Из одиннадцати сел ущелья на фронт отправились 145 человек. Жители Чеселтгома вспоминали, что молодые красноармейцы именно из их ущелья отличались силой и статью, мужеством и уверенностью. Это естественно – так относились во всех населенных пунктах к своим землякам-фронтовикам и ждали их с грустью и надеждой в опустевших селах, где теперь самим приходилось справляться с тяжелым сельским трудом. Из большинства семей на войну ушли по двое, трое, даже четверо братьев. По-разному сложились их судьбы – кто погиб за Родину, кто вернулся покалеченным и прожил недолго после войны, а кто до конца своих дней носил в груди немецкую пулю, не сумевшую убить чеселтца.

Оставшиеся жители ущелья, все – от детей и женщин до стариков, помогали фронту, как могли. Отправляли красноармейцам теплую шерстяную одежду, которую сами же вязали, это считалось самой легкой работой. Заготавливали мясо, муку, молочные продукты, отдавали свои сбережения. В частности, Кочиев Григорий отдал в помощь фронту личные 5 тысяч рублей.

В августе 1942 года десятки бойцов истребительных батальонов, созданных в Южной Осетии, были направлены на оборону перевалов, которых только в Дзауском районе насчитывается восемь. Один из них, Зикарский, – практический «домашний» перевал для Чеселтского ущелья. В архивных документах можно найти сведения о созданных подразделениях охраны: «Все группы, переведенные на казарменное положение и направленные на перевалы, подобраны из проверенных и наиболее подготовленных бойцов истребительных батальонов, вооружены берданами, винтовками системы Маузера, гранатами и по одному автомату системы Стопсон. Для бойцов истребительного батальона, находящихся на перевалах, организовано питание и медобслуживание…». Забота об охранных отрядах в районе Зикарского перевала тоже легла на плечи чеселтцев. Старики и подростки, не подлежавшие призыву, помогали бойцам, оборонявшим перевал от вражеских лазутчиков, диверсантов и парашютистов, поднимались по глубокому снегу к их укрытиям на голых снежных склонах, дежурили вместе с ними, приносили им дрова, пищу, теплые вещи. Сохранилось в архиве и письмо бойцов, оборонявших Зикару, в котором бойцы благодарили помогавших им сельчан за моральную и материальную поддержку.

Сопротивляться приходилось не только просачивавшимся на южный склон лазутчикам и диверсантам, но и коварной стихии. В тот год осень в горах была особенно снежной, обвалы случались один за другим. Днем 18 октября 1942 года сама природа нанесла удар по защитникам перевала – пятеро бойцов отряда были застигнуты на посту вьюгой, а вслед за этим тяжелая снежная лавина обрушилась с вершины Зикара, смела их пост и погребла под собой. Тут же из Чеселтского ущелья жители поднялись спасать унесенных лавиной, откапывали их и тащили вниз, в ближайшее село Дыууæдонастæу. Троих бойцов нашли сильно обмороженными: Кокоева Гаврила, Лохова Александра и Келехсаева Сослана, их срочно отправили в госпиталь. Долго продолжались поиски Габаева Лаврентия и Габараева Зураба – о результатах поисков нет сведений. Одного из спасенных бойцов, получившего тяжелые увечья, принес на плечах в Дыууӕдонастӕу житель села Баччери Кабисов. Сам он был не призывного возраста, но увидев, как тяжело приходится защитникам Родины, он на второй же день пошел в Дзауский военкомат и записался добровольцем на фронт. Воевал мужественно, не хуже молодых, принимал участие в боях за Кавказ. Там он и погиб – под Пятигорском. Людей для охраны перевалов не хватало, в особенности на Зикаре после сошедшей лавины. Помимо прочего, 802-й полк, дислоцированный в Сталинире в 1942 году, который охранял также перевалы Южной Осетии, был передислоцирован, а затем и сменившие его 1161-й полк и усиленная рота запасной бригады были переведены в поселок Мизур Северной Осетии. На перевалах Южной Осетии были установлены новые гарнизоны охраны из бойцов истребительных батальонов по одиннадцать человек, и местные жители помогали им в меру своих возможностей.

 В книге Зарбега Джабиева приводятся имена тех сельчан, которые помогали отрядам, охранявшим Зикарский перевал: Келехсаевы Мишта, Ермин и Зелим, Джабиевы Сулико и Арсен, Котаев Кузьма, Кочиев Давид. Среди этих людей и отец автора книги «Чеселтгом» Джабиев Търбу Годжиаевич, судьба которого сложилась драматично. Он был как раз одним из тех, кто помогал откапывать защитников перевала после схода лавины в 1942 году. До этого он полгода принимал участие в строительстве укреплений вокруг Моздока, это был период, когда ожидалось наступление немцев на Кавказ. «Семья наша – отец, мать и пятеро детей – незадолго до войны переселилась из Чеселтского ущелья в Северную Осетию, в Ногир, - рассказывает Зарбег Джабиев. – Там жила большая семья брата моего отца, Ленто Джабиева, у них также было пятеро детей. Мы поселились в дядином доме – в одной комнате жили мы, в другой они. Отец и дядя получили от государства земельные участки и собирались вместе строить дома, даже собрали стройматериал и приступили. Тогда и началась война. Отца забрали на фронт из Владикавказского военкомата, построить дом он не успел, так что мы с мамой оставались пока в дядином доме. Вскоре ушел на фронт и дядя Ленто. Два других брата, Кима и Константин, тоже были на фронте – Константина призвали в Красную армию через Дзауский райвоенкомат в июне 1941 года, а Кима – выпускник Воронежского педагогического института – ушел добровольцем, оставив работу школьного учителя. Красноармеец Джабиев Константин Годжиаевич, 1905 г.р., пропал без вести в ноябре 1942 г. Кима Джабиев погиб в бою. Мой отец принимал участие в боях за Кавказ, получил несколько ранений. В этот период умер от болезни мой старший брат, он был еще ребенком. Я помню, что отца отпустили домой в тот период, он приехал, забрал нас обратно на юг, в Чеселт, и вскоре вновь ушел на фронт. Впрочем, в том же, 1942 году, отца комиссовали, он вернулся с войны больным от ранений. В тот период еще охраняли Зикарский перевал, отец постоянно был в отряде, перенес много трудностей на этой службе. К концу войны он уже с трудом мог ходить, при этом ему поручили пасти колхозное стадо, и я ходил на пастбище вместо него. Мне было всего 6 лет, ходил я все свое военное детство босиком, израненные ноги мне лечили лечебными мазями на травах, которыми так богат Чеселтгом».

Ленто Джабиев, получивший ранение в грудь, довоевал «за братьев» почти до самого конца войны и прожил еще 43 года с немецкой пулей рядом с сердцем. Удалить ее было невозможно, но и носить было нелегко, когда вдруг внезапная боль сковывала все тело. Ленто служил в кавалерии в Красной армии, был сержантом, когда началась война, часть его располагалась под Ростовом. Он ждал демобилизации в августе, но домой уже не успел попасть. Оттуда его и отправили на фронт. След тяжелых сапог Ленто тянулся от Ростова до Польши. Воевал под Ростовом, был ранен, участвовал в освобождении Украины и Белоруссии. Ни на день не прекращал он борьбы с фашизмом, до того рокового дня в марте 1945 года. В последние месяцы самой жестокой войны в истории человечества, он живой и невредимый находился в Польше, где и получил пулю в грудь. Схватился за сердце, пытаясь другой рукой поднять автомат, но не смог. С поля боя его вытащил солдат-грузин из Кутаиси, с которым он два года воевал против фашистов. Парень вытащил друга в безопасное место и вернулся за автоматом, но в это мгновение получил пулю в голову. Ленто вернулся домой  в апреле 1945-го инвалидом, с пулей в груди, и часто со слезами вспоминал друга, спасшего ему жизнь ценой собственной…

Следует вспомнить и о тех чеселтцах, которые воевали в партизанских отрядах: Джабиев Залыка, Кабисов Ерген, Кочиев Григорий и другие. Многие из чеселтцев получили офицерские звания: Джабиевы Тоти Бидирович и Андри Бидирович, окончившие до войны военные училища, летчик Котаев Герсан Зурабович, Келехсаев Сергей Кимишевич и многие другие.

Самые большие потери за время войны понесли село Сыхтӕ, в котором не дождались 13-ти из 18-ти  ушедших на фронт жителей, и два села, расположенных рядом – Дыууӕдонастӕу и Хутъитӕ, сведения по которым приводятся общим списком: из 27 красноармейцев остались в живых лишь 13 жителей этих сел. Сложное название села Дыууӕдонастӕу («Междуречье») в армейских документах, как правило, сокращали до «2Донастау». Множество других искажений в личных данных не позволяют провести качественный поиск, хотя хорошо известно, что жители Чеселтского ущелья отличились на войне мужеством и подвигами. И тут нельзя не сказать, прежде всего, о четверых братьях Келехсаевых, сыновьях Кимиша, ушедших воевать за Родину один за другим из отцовского дома: Сергей (Сарди), Ефин, Петр и Егти. Младший из братьев, старший сержант Егти, погиб под Москвой в 1941 году, когда ему было всего 20 лет. Красноармеец Петр Келехсаев и старший сержант Ефин Келехсаев вернулись с фронта с тяжелыми ранениями. Сергей Кимишевич Келехсаев был призван в ряды Красной армии в 1936 году, воевал с японскими самураями у озера Хасан в 1938-1939 годах, с белофиннами зимой 1939 года. В 1940 году Сергей направлен на шестимесячные курсы, после которых служил во Львове. Там и застала его Великая Отечественная. Воевал под Ростовом, был ранен, выписавшись из госпиталя, участвовал в обороне Москвы, снова ранен, награжден орденом Красной Звезды. Однажды его подразделение попало в окружение, из которого решили выбраться с боем. Командир приказал Сергею сберечь знамя дивизии, он обмотал его вокруг себя под шинелью и так участвовал в прорыве окружения, которое удалось совершить ценой очень многих жизней. После уже воевал в Сталинграде в составе 15-й мотострелковой бригады в должности замкомандира роты. Когда решением командования в бригаде была создана десантная группа для выполнения боевых заданий в тылу врага, в нее включили и Сергея. Командиром группы был майор Чочиев. В течение 18 дней в тылу у немцев они уничтожили 15 эшелонов, сожгли 28 складов и два штаба. Чочиев погиб в ходе этих операций. За годы всех войн, в которых Сергей участвовал, он получил множество ранений, в том числе тяжелых. Последнее, 12-е ранение, он получил 6 мая 1945 года, на исходе войны и к военной карьере уже не возвращался. 

Были в Чеселтгоме и другие семьи, из которых ушли на фронт несколько  братьев. Так, не вернулись с войны три сына Оба Кочиева – Алекси, Тура и Лади; сыновья Закара Котаева – Ленто, Кебил и Харитон; два сына Гига Кочиева – Ладико и Илас; два сына Саулӕга Кабисова – Лексо и Жамбол. Не вернулись отец и сын Тигиевы – Тембол и Сергей: отец погиб, сын пропал без вести в июне 1944-го, погиб также брат Тембола Уазно; два сына Годжиа Келехсаева – Саба и Дмитрий, сыновья Петра Хозиева – Граф и Алыбег; погибли в боях за Родину сыновья Нестора Кочиева – Антон и Уазно (директор Зарской средней школы).

Именитый осетинский военный летчик Герсан Зурабович Котаев – выходец из села Майрӕмыхъӕу Чеселтского ущелья. В 1938 году он поступил на курсы Сталинирского аэроклуба, затем окончил Сталинградское летное училище и служил в военно-воздушных частях Ленинградского военного округа. Во время войны участвовал в воздушных боях на Северном фронте. В одном из боев над территорией Латвии эскадрилья Герсана Котаева сбила шесть самолетов. Участвовал в боях на Восточном фронте, в боях под Москвой. За подвиг, совершенный при освобождении попавших в окружение командира 2-го гвардейского кавалерийского корпуса генерал-майора Льва Доватора и командира 50-го кавалерийского корпуса Исса Плиева, его командиры требовали присвоить Герсану Котаеву звание Героя Советского Союза. Вылетев на задание, он составил карту со схемой выхода подразделения из окружения. При возвращении на базу его самолет загорелся, Герсан был вынужден выпрыгнуть с парашютом, но в итоге задание выполнил. Котаев совершил 92 успешных боевых вылета, был, в том числе, пилотом 40-го гвардейского авиаполка разведчиков, награжден Орденом Красного Знамени, медалью «За боевые заслуги» и другими наградами. Трижды его сбивали, но он продолжал воевать. Позже Котаев остался летчиком-инструктором, считался лучшим в своем деле, подготовил 75 экипажей, а после войны готовил летчиков в Болгарии и  Чехословакии.

Справедливо утверждение, что с тех пор как Чеселтское ущелье появилось в истории, не было ни одной войны, в которой не участвовали бы здешние мужчины. В Осетии помнят и ценят героическое прошлое, которым отличается здесь каждое ущелье. Так, слово «Чеселтгом» вызывает в памяти прежде всего историю Бега и его товарищей, ставших образцом мужества далеко за пределами этого ущелья, мужества, которое чеселтцы еще раз доказали на полях других сражений, защищая Родину от германского фашизма.

Инга Кочиева

На фото

1. Келехсаев Сергей Кимишевич

2. Джабиев Константин Годжиаевич

3. Котаев Герсан Зурабович

Опубликованно: 07-07-2025, 13:03
Документ: История > https://respublikarso.org/history/6004-v-gody-velikoy-otechestvennoy-voyny-iz-cheseltskogo-uschelya-yuzhnoy-osetii-ushli-zaschischat-rodinu-145-chelovek.html

Copyright © respublikarso.org
При копировании материалов, гиперссылка обязательна.