Наша газета продолжает выборочную публикацию воспоминаний одного из ярких представителей интеллигенции Южной Осетии середины прошлого века Умара Степановича Кочиева (Хъоцыты). У.Кочиев (1903 – 1985) инженер-строитель, кандидат технических наук. Принимал активное участие в становлении Советской власти на юге Осетии. Руководил строительством участков Сухум-Гагра (1938), Гори-Сталинир (1939) Закавказской железной дороги, мостов в Южной Осетии. Участник Великой Отечественной войны. Автор ряда научных работ. Работал на разных ответственных должностях в Южной Осетии. В воспоминаниях У.Кочиева история Южной Осетии предстает перед нами в воспоминаниях очевидца. Без прикрас и исторических измышлений.

Одним из важных источников определения прошлого осетинского народа являются свидетельства многочисленных путешественников и исследователей, побывавших в местах его расселения. Монахи-миссионеры, торговцы, военные, люди, волею судеб оказавшиеся в Осетии, а позже и научные работники, оставили нам бесценные факты по истории и этнографии алан и их прямых потомков осетин. Наиболее интересные и содержательные из этих хроникальных свидетельств мы продолжаем публиковать на страницах нашей газеты.

1 января исполнилось 30 лет со дня выхода в свет газеты «Хурзæрин», первого печатного органа Юго-Осетинской автономной области (ЮОАО). В январе 1924 года жители Южной Осетии получили долгожданный подарок – вышла в свет новая газета на осетинском языке «Хурзæрин». Редакция располагалась в здании нынешнего МВД. Штат состоял из четырех человек, редактором был назначен Арон Плиев. Уличными разносчиками газеты были цхинвальские пареньки Гаврил Джиоев и Сулико Бибилов. В первых номерах газеты печатался новый алфавит на основе латиницы и новая система исчисления: «десятичная», заменившая традиционную «двадцатичную».

В январе состоялась XXIII областная партийная конференция, где были озвучены планы капитального строительства в ЮОАО. В перспективах строительства были: хлебзавод, мясокомбинат с холодильным цехом, завод первичной обработки винограда, гараж на 100 машин, 24-квартирный жилой дом, общежитие Сталинирского Госпединститута на 200 студентов, здания Сталинирского и Джавского районного комитетов партии и гостиницы, Дом культуры в пос.Знаур, административное здание в Ленингорском районе.

В исторических хрониках много свидетельств о военном искусстве наших предков скифов, сарматов, алан. Однако, в описании летописцев древности их военная организация, несмотря на обилие фактов, предстает все же достаточно поверхностно. Только аланское войско, и то благодаря римским источникам, определяется как хорошо структурированная сила. Скифы, например, вообще упоминаются как молоорганизованная орда, которая налетает на противника тучей, осыпая его стрелами и дротиками. Единственное, что оказывается достойным пера большинства древних хронистов, так это стрельба с коня из лука вполоборота назад и тактика ложного отступления. То же и в отношении сарматов, закованных в броню, вооруженных длинным копьем и абсолютно беспомощных при спешивании с лошади. Аланы описываются умелыми войнами, но тоже преимущественно всадниками с добротным личным вооружением. Даже современные исследователи не указывают на сложность и разносторонность военной организации скифов, сарматов и алан.

Одним из важных источников определения прошлого осетинского народа являются свидетельства многочисленных путешественников и исследователей, побывавших в местах его расселения. Монахи-миссионеры, торговцы, военные, люди, волею судеб оказавшиеся в Осетии, а позже и научные работники, оставили нам бесценные факты по истории и этнографии алан и их прямых потомков осетин. Наиболее интересные и содержательные из этих хроникальных свидетельств мы продолжаем публиковать на страницах нашей газеты.

В истории христианства немало мучеников аланского происхождения. Причем часть из них стала таковыми задолго до того, как в самой Алании христианство стало официальной религией. Наиболее известные святые-мученики это Николай Двальский (Туальский) и Христодул, «званный осетином». Но наибольший интерес представляют все же святые мученики Сукиас и его 16 аланских сподвижников. Для большинства людей, знакомых с этим именем, известно немного. Был такой знатный алан Баракад, прибывший с аланской царевной Сатаной (Сатеник) в Армению. Согласно договору между армянским и аланским правителями заключался династический брак. Здесь Баракад и его 16 знатных спутников принимают христианство. По прошествии времени аланский царь посылает к ним гонца с требованием вернуться на Родину. Баракад, получивший при крещении имя  Сукиас  и  его  спутники  отказываются. За неповиновение они были убиты аланскими эмиссарами. Такова в общих чертах легенда о Сукиасе (Баракаде) и его  аланских  сподвижниках.  Но  эта история, конечно же, более содержательная. В I веке нашей эры в Армению вторгается большое аланское войско. В его составе также военные дружины Иберийского царства и северокавказские военные отряды. Это обычный для того времени поход за добычей для алан, а для иберийцев – попытка с помощью сторонней силы сломить все возрастающее влияние Армянского царства в Закавказье. В истории это вторжение сохранилось и в связи с именем аланской царевны Сатаны (Шатаны), ставшей впоследствии армянской царицей по имени Сатеник.

Работа в ЧОН. Днем мы все, чоновцы, работали в учреждениях, а в тревожные дни вечером, вооруженные винтовками, собирались в штабе и здесь распределялись по постам и секретам. Как-то, в один из неспокойных дней, Матэ, распределив чоновцев по постам, ушел домой, почувствовав недомогание. В штабе за себя оставил меня, предложив держать при штабе тех, которые еще должны были подойти попозже. Однако никто больше не вышел на дежурство. А дело было в том, что дисциплина в отряде ЧОН была к тому времени ослаблена, особенно среди от­ветственных работников. Они заявляли так: «мы и дома, отдыхая, находимся начеку, и в случае малейшей тревоги явимся сразу в штаб».

Ночью, около 12 часов, я пошел к Матэ и, доложив ему обстановку, предложил устроить ложную тревогу, чтобы проверить, как будут вести себя те, которые не вышли на дежурство. Он одобрил мое предложение и приказал выполнить его.

И вот через полчаса было инсценировано нападение на наши юго-восточные и южные посты, сопровождаемое сильной ружейной стрельбой. Активным участником этой операции был самый молодой, но очень смелый и отважный чоновец Джидчоев Николай (Коля) Петрович.

В январском номере газеты «Коммунист» за 1953 год было опубликовано ин-формационное сообщение о кремлевских "врачах-убийцах", якобы готовивших покушение на Сталина. Поводом для начала дела послужило письмо врача Лидии Тимашук о неверном диагнозе, поставленном группой врачей А. Жданову. Эта история началась в 1948 году, когда в Кремлевской больнице от сердечного заболевания умер член Политбюро А. А. Жданов. Тогда-то врач Тимашук и написала в охрану Сталина донос, что Жданова лечили неправильно. Через некоторое  время Сталин вспомнил об этом письме, и распорядился начать «дело врачей». 22 января бдительный медработник Л. Тимашук была награждена Орденом Ленина. 5 марта 1953 года умирает уже сам Иосиф Сталин. Надо ли говорить, что полосы всех газет были отданы теме скорби по кончине «отца всех народов». По всей стране был объявлен траур. В столице Южной Осетии – Сталинире, городе, носящем имя руководителя страны, повсеместно были вывешены траурные флаги. На следующий день пост руководителя СССР занимает Маленков. Интересно, что через месяц после смерти Сталина врачей, обвиненных по ложному доносу, освобождают, а Л.Тимашук лишают государственной награды.

…Родился я 25 августа 1903 г. в сел. Тонтобет (Дзауский район РЮО) в бедной крестьянской семье. В этот день мать моя, Екатерина Георгиевна Санакоева, утром на рассвете вместе с другими сельчанами пошла на сенокос в селение Раро, в 7 км от нашей деревни, причем  дорога шла по затяжному, крутому подъему. Поработала она целый день, и когда вечером спустилась домой, у нее начались схватки. Она ушла в хлев и там родила меня. Отец мой, Степан (Гула) Падович Кочиев в это время находился на отхожих промыслах, дабы заработать на содержание семьи. Своего раннего детства я почти не помню. Осенью 1907 года наша семья переселилась в местечко Цхинвал. Здесь отец купил пахотную землю, и наша семья занялась хлебопашеством. В свободное от сельских работ время отец занимался мелочной торговлей в крохотной лавке. Но вскоре обанкротился, благодаря своей доброте и исключительной честности. Большей частью товар отпускал в кредит, а потом и половины долга не собирал. В школу я пошел с 8 лет,  т.е. в 1911 году. В Цхинвале в те годы существовало только начальное училище. Учеба в школе велась довольно-таки несистематично. Вдобавок я очень часто пропускал занятия, иногда месяцами, по состоянию здоровья. В особенности нерегулярные были занятия в годы первой империалистической войны. Пo соседству с нами про­живала семья Котаева Михаила,  с которой наша семья была в близких отношениях. Я очень подружился со старшим сыном Михаила – Сардионом, который был на год старше меня.

Одним из важных источников определения прошлого осетинского народа являются свидетельства многочисленных путешественников и исследователей, побывавших в местах его расселения. Монахи-миссионеры, торговцы, военные, люди, волею судеб оказавшиеся в Осетии, а позже и научные работники, оставили нам бесценные факты по истории и этнографии алан и их прямых потомков осетин. Наиболее интересные и содержательные из этих хроникальных свидетельств мы продолжаем публиковать на страницах нашей газеты.

Филарх, греческий историк риторического стиля (239 год до н.э.):

«…Скифы перед отходом ко сну берут колчан и, если провели данный день беспечально, опускают в колчан белый камешек, а если неудачно – черный. При кончине каждого лица выносили колчаны и считали камешки; если белых оказывалось больше, то покойника прославляли как счастливца. Отсюда и произошла пословица, что наш добрый день выходит из колчана...».