Командир отряда обороны Джерского ущелья в 1991 году Павел Кабулов – тот, о ком обычно говорят «погиб на взлете». Сегодня с расстояния в 35 лет особенно легко можно предположить, какого успеха он мог бы достичь в организации обороны Республики, если бы события в тот злополучный день 18 марта 1991 года сложились немного иначе. Если бы вражеская пуля не убила под ним верного коня на полном скаку, если бы он без сознания, раненый, не попал в руки к засевшим в том районе грузинским вооруженным группировкам... Бандиты давно ждали этого случая, выслеживая каждый шаг человека, закрывшего для них ущелье и нагонявшего страх одним своим именем. Статус без вести пропавшего, годы поисков и ожидания, надгробие над пустой могилой и конные скачки в память о легендарном командире Павле Кабулове, которые устраивал его сын Ренат – таков на сегодня итог прошедших с тех пор 35 лет, которые семья провела в надежде если не на чудо возвращения, то хотя бы на возможность похоронить останки родного человека. К годовщине провозглашения Республики, когда в Южной Осетии чествуют героев, посвятивших свою жизнь ее свободе и независимости, газета «Республика» посчитала своим долгом рассказать об одном из мужественных защитников Отечества Павле Кабулове и его уникальном конном отряде в тридцать «штыков», державшем оборону в стратегически важном Джерском ущелье.

То, что Республику, с восторгом провозглашенную 20 сентября 1990 года, придется отстаивать в жестокой схватке с врагом, понимали многие. Но лишь некоторые взялись организовать оборону, создавая в разных кварталах города, в районах и даже отдаленных селах отряды защитников. Они лишь время от времени приходили посмотреть, чем занимаются политики и, убедившись, что каждый делает свое дело на своем месте, возвращались в свои пока небольшие и почти безоружные отряды. Павел Кабулов, преподаватель физкультуры Сельскохозяйственного техникума, был достаточно авторитетным в своем окружении, и когда все заварилось еще в 1989 году, многие его друзья обратились именно к нему с вопросом: «Что будем делать?» Его знало удивительно много людей, он был очень общительным, выслушивал с большим вниманием и ребенка, очень любил общаться со стариками. А среди его учеников – студентов техникума было много грузин, которые с уважением относились к нему. Павел был жизнерадостным человеком, в студенческие годы танцевал в ансамбле Петра Техова «Стрела» в ЮОГПИ, где учился на физкультурном факультете. Сам Техов рассказывал о своем любимом ученике, как о человеке очень сильном физически и при этом пластичном. Не зря он одинаково успешно занимался боксом и легкой атлетикой. Работал два года школьным учителем в сельской школе – в Джер, жил в родительском доме, куда привел свою жену, Лидию. С 1980 года он уже работал в техникуме, и семья перебралась в Цхинвал. Воспитывали троих сыновей, работали, были счастливы все вместе.

Лидия Кудзиева, супруга Павла, вспоминает, что за несколько дней до нашествия грузинских экстремистов на Цхинвал в 1989 году у них в доме был куывд по поводу того, что их восьмилетний сын Ренат избежал гибели при взрыве газа в доме. Это случилось в день рождения Коста Хетагурова, который широко отмечался в тот год в селе Цъунар (Хетагурово). Населения тогда было вдвое-трое больше, чем сейчас, Лидия же очень хо-тела купить на празднике вновь вышедший сборник «Ирон фӕндыр». Младшие мальчики остались дома, и когда ветер задул огонь в газовой печке, Ренат как старший, зажег спичку и включил газ… Обширные ожоги маленького тела и, особенно, лица, лечили «еврейской мазью» дольше месяца. Так что куывд в таких случаях – обязательное дело в осетинских семьях. Сестра Павла с мужем, приехавшие на куывд из Тбилиси, уехали домой в то самое утро 23 ноября 1989 года, и уже буквально через час позвонили с горийского автовокзала с телефона-автомата и сообщили, что в сторону Цхинвала едет невообразимое количество автобусов и легковых автомобилей, хвоста колонны просто не видно. «Павел забеспокоился, пошел на работу в техникум, узнать, что происходит, и быстро вернулся, – рассказывает Лидия. – Обстругал толстую ветку орешника, спрятал за пазуху нож и пошел в город – мужчины уже знали, где собираться, где ждать вторжения. Спустя пару часов я не выдержала и тоже отправилась к ТЭКу, потому что весь город туда шел, но Павел, увидев меня в толпе, отправил домой. К вечеру он прибежал, поручил мне готовить еду и относить на ТЭК. Многие цхинвальские женщины в ту ночь пекли пирожки, заваривали чай практически в ведрах и носили к месту сопротивления. Павел рассказывал потом, что ребят, перекрывших дорогу, было 17 человек, они стояли в два ряда. Он называл их имена, но тогда я не запомнила, да и кто знал, что спустя десятилетия участие в том сопротивлении станет так важно и почетно? Павел был одним из них, в каком именно ряду он стоял, я не могу сказать, но знаю, что не прятался».

Ясно, что на вопрос «Что делать?» ответ был один – вооружаться. День 23 ноября сыграл огромную роль в этом настрое, осетинские парни убедились, что сила народа в единстве. Победа на ТЭКе вдохновила их, они готовились, сплачивались вокруг своих лидеров, добывали оружие, и это были уже настоящие боевые отряды. Один из таких отрядов создал Павел Кабулов. Его знали и уважали не только среди командиров групп, но и в «Адӕмон ныхасе», куда он приходил регулярно на собрания и митинги, помогал чем мог, поэтому когда в Юго-Осетинской автономной области провозгласили Республику и назначили выборы на 9 декабря 1990 года, Павла выдвинули от Цхинвальского района депутатом в первый исторический состав Верховного совета. Впрочем, Павел не был политиком, свое место в общей борьбе он видел не в политике, а именно на поле боя, и предпочел продолжить укреплять свой отряд. Еще с событий 23-го ноября 1989 года в группе вместе с Павлом были Тасоев Алан (Коммунист), Пухаев Сергей и другие, их было человек семь. Однажды к нему пришел Влад Джиоев (Басмач) и попросил взять его к себе в отряд, на что Павел в удивлении воскликнул: «Да ты что?! Ты афганец, опытный и авторитетный боец, нет, ты сам должен быть командиром, разве много у нас таких ребят, как ты?!» Они были близкими друзьями, но Павел именно так ему ответил, хотя потом во время войны они все же часто бывали вместе. Готовясь к неизбежной войне, участники формировавшихся групп сами изготавливали себе оружие из чего угодно. Например, нарезали трубы с виноградников и делали из них ракетницы, которые очень пригодились в начале войны.

6 января 1991 года на рассвете, узнав, что грузинские вооруженные подразделения вошли в город, Павел вышел на улицу и обошел квартал, который очень хорошо знал – давно жил там с семьей. Он знал все ходы и лазейки, которых было огромное количество: тайные проходы между домами, выходы через дома к другим улицам, обязательные два «черных хода» из каждого дома – так был устроен Еврейский квартал, самая колоритная часть Цхинвала. Павел повидался со всеми ребятами, они договорились о дальнейших действиях. Все знали, что в районе улицы Тельмана отряд сопротивления организовал Павел Кабулов. Штаб отряда располагался в подвале старинного здания бывшего «Облпотребсоюза», которое, к сожалению, снесли в наши годы, его подвал был не на виду, в нем было много места и, конечно, были лазейки. Домой он, можно сказать, больше не приходил. Распределил обязанности в отряде, обходил расставленные им посты. Каждый день кто-то один из ребят должен был внимательно отслеживать новости грузинских и российских телеканалов о том, что говорят о ситуации в Южной Осетии, и знакомить об этом других в штабе. На постах стояли по два часа, затем сменялись. Отряд состоял из городских ребят, все это было в новинку, но строгая дисциплина соблюдалась всеми. Группа охватывала весь район между улицей Сталина и Набережной, включая Старый мост. «Не могу назвать точное количество, но отряд был довольно большой, – продолжает Лидия. – Даже подростки к ним просились, но их, конечно, не брали. А ведь они были уже не дети и знали, например, что на «Мехзаводе» можно изготовить недостающие части самодельного оружия, там бесхозно стояли станки. Так, два подростка Леня Техов и АлимМаргиев 23 января пробрались в сторону «Мехзавода» в надежде раздобыть кое-какие детали для своего ствола. Они погибли, даже не добравшись до цеха – их расстреляли из проезжавших милицейских машин грузинские бандиты. Павлика не было в штабе в тот момент, но когда он вернулся и узнал, что произошло, спустился к «Мехзаводу» и принес на руках убитого мальчика, Техова Леню, к ним домой. Алима спасти тоже не удалось. Тогда всем стало ясно, что грузинские бандиты в милицейских мундирах убивают даже детей.

Для нас ситуация осложнялась тем, что мы жили в микрорайоне города, который был оккупирован в первые три недели войны, поэтому буквально постоянно ожидали нападения на свои дома, ждали вторжения и готовились его отражать. Каждая женщина, по крайней мере, держала наготове большую кастрюлю с кипятком, который должен был политься на головы бандитам, если они полезут в дом. Когда в конце января грузин выкинули из города, женщинам нашлось дело, Павлик научил нас изготавливать «коктейли Молотова» для отряда, и даже провел для нас учебную тренировку: мы кинули несколько бутылок с зажигательной смесью об стену давно пустовавшего еврейского дома и вопили от радости, глядя, как они взрываются. В итоге женщины изготовили довольно много бутылок, складывали их в ящики, как драгоценные вина, и отправляли на посты...

В тот период в город стали пробираться знакомые ребята из Квайсы, привозили в помощь отрядам охотничьи ружья, патроны. Им приходилось разбирать их на части и прятать в разных рюкзаках или сумках. По дорогам стояли патрули, и даже наши осетинские милиционеры могли обыскать их и отобрать бесценный груз. Тогда еще не все, наверное, поверили, что война перечеркнула понятие «советская милиция», и сейчас у нас был один общий фронт – против грузинских агрессоров. В 1989 году милиция конфисковала очень много охотничьего оружия у своих же осетин. Поэтому из Квайсы мужчины буквально приходили пешком, по пояс в снегу, промокшие. Оружие сначала приходилось сушить подпечкой, потом распределять. В отряде у Павла были порядок и дисциплина. Ребята не позволяли притеснять местных жителей-евреев, которые еще оставались в квартале, пресекали разбой. Павла боялась шпана, которая, не стеснялась «конфисковывать» то, что оставалось без присмотра».

Вскоре руководители штаба обороны Южной Осетии направили Павла Кабулова в Джерское ущелье для организации там обороны, чтобы не допустить просачивания грузинских отрядов в сторону Рукского тоннеля по объездным дорогам. Павел знал ущелье отлично, родители его все еще жили в селении Джер, и его опыт формирования отряда в Цхинвале убедил руководителей, что он справится. Решение принималось совместно с командирами других отрядов – Алиханом Пухаты, Гри Кочиевым и другими. Павел отправился в ущелье с несколькими парнями, собрал ребят ущелья и создал боевой отряд со штабом в здании сельсовета, установил посты, к которым бойцы добирались верхом. Рядом со штабом в чьем-то большом хлеву стояли их лошади – да, отряд был конный, как бы неожиданно это не звучало в конце ХХ века. Павел очень хотел создать полноценную конницу, раз уж судьба привела его в родное ущелье, где по горным тропам на лошадях было удобней всего добираться, несмотря на снег и густые леса. То есть, он не просто так перебрался в Джерское ущелье. Вооружились тем, у кого что было, а дальше добывали оружие разными способами, но его все еще было мало. Павел несколько раз ездил с ребятами в Квайсу за взрывчаткой – только там и можно было ее раздобыть. Отправлялись через селение Църу по объездной «верхней» дороге, вернее, по тропе, и обратно тем же путем, неся буквально на себе столько, сколько могли принести. Лидия Кудзиева хорошо помнит, как трудно было добираться до села Джер в ту снежную зиму: «Я как-то и сама поехала туда. Дорога к Джеру была только от села Хуыцъе, где надо было выйти из машины и идти пешком примерно 28 км, но я хотела помочь им хоть чем-то, купила в сельмаге в Църу муку, сахар, керосин, одолжила в селе запряженную волами повозку и на ней добиралась до Джера – от Църу шла только воловья тропа. Поднялась метель, я сама прокладывала волам в снегу тропинки. Как я не боялась?! Грузины знали, что здесь появился большой отряд осетин, Павлика они очень боялись и охотились, прежде всего, за ним, но близко к селу никто из них не подбирался. А для наших ребят важней всего были объездные дороги в сторону Рукского тоннеля, где была опасность диверсий, поэтому все пути к нему надо было охранять особо. Конечно, Павла меньше интересовали продукты, чем оружие, нужны были деньги. Я в тот период зарабатывала шитьем меховой одежды и все деньги откладывала для детей, которых уже отвезла во Владикавказ к родным. Но Павел лучше меня понимал, что было важней для всех нас, так что поставил меня перед фактом и всю накопленную мной сумму потратил на оружие. В тот день во Владикавказе мы виделись в последний раз».

Павел мечтал превратить свой конный отряд в идеальную боевую единицу и освободить ущелье, вооружив свою «кавалерию». В современных армиях кавалерия практически не используется, разве что для патрулирования границ или транспортных целей. Но в Джерском ущелье зимой 1991 года в условиях сложного горного рельефа лошади, благодаря своей мобильности, скорости передвижения и маневренности, могли играть важную роль, например, в проведении разведки, совершении стремительных налетов на грузинские посты. Одним словом, шашками они не махали, но в решениитактических задач в малодоступной горной местности бойцу на лошади не было равных. И Павел работал над осуществлением своего плана.

Лидия Ивановна рассказывает, что 14 марта 1991 года Павел был во Владикавказе, договорился с одним человеком о покупке нескольких лошадей в селении Батако, назначил встречу с владельцем на 18 марта и уехал обратно в Джер. Но все изменилось: Павлу пришлось задержаться в Джере из-за референдума по СССР, назначенного на 17 марта, потому что в те дни грузинские группировки вели себя особенно агрессивно, и он не смог бы оставить отряд. Но главная причина была в том, что в эти дни в бою на южныхрубежах Цхинвала погиб Ибрагим Арсоев, чей отец, Сулико, воевал в отряде у Павла, а самого Ибрагима он знал с детства. Так что Павел решил сопровождать убитого горем отца, который отправлялся в Цхинвал хоронить своего погибшего сына. Но и этому помешала неожиданная причина: к Павлу именно в эти часы пришел какой-то человек и передал, что дменисские парни ждут его в селе, хотят поговорить насчет отряда. Сулико заверил его, что доберется до Цхинвала с кем-нибудь другим, а ты, мол, займись важным делом, иди к ребятам в Дменис, договорись, нельзя упускать такой случай. Павел Кабулов и его друг Арон Гогичаев отправились вдвоем в Дменис верхом. Это было 18 марта, в тот самый день, когда грузинские бандиты захватили 12 осетин, остановив ехавшую из села Коркула машину «Урал», и позже расправились с ними, похоронив заживо близ села Еред. Но в Джерском отряде об этом еще не знали. В конце концов, в Дменисе выяснилось, что Павла там никто не ждал, его просто выманили, более того, в дменисском отряде удивились, как они не побоялись в такое опасное время пробраться через территорию, которая кишмя кишела бандитскими группами. «Это на самом деле было так, иначе как объяснить, что на обратном пути через лес близ грузинского села Ванат их ждала засада? – говорит Лидия Ивановна. – Он был ранен в перестрелке, бок его был перевязан разорванной на полоски майкой. Почему они пошли прямо через Ванат, они ведь развернулись там возле ферм, и оттуда было рукой подать до села Ортеу? Но там была засада».

Скорее всего, раненый Павел вместе с товарищем собирался проскочить по этой тропе, думал прорваться с боем. Они проскакали через Ванат, Павел даже кинул гранаты в грузинский штаб, который находился в здании школы, и помчали своих коней дальше в сторону Ортеу, на осетинскую территорию. Только добравшись до безопасной местности, Павел обнаружил, что за ним скачет лошадь без всадника. Не раздумывая, вернулся за Ароном, но не нашел его. К тому времени грузины уже выскочили из здания школы, поднялись вдоль реки и открыли по нему огонь с другого берега. Лошадь под ним была ранена, он упал вместе с ней, придавив ногу. Когда его схватили, он был без сознания... В ходе своих многолетних поисков Лидии удалось установить, что, придя в себя, Павел отчаянно дрался, хоть и был ранен, сломал нескольким бандитам челюсти, но его в итоге с трудом связали и потащили в село Сацхенет, подальше от любых свидетелей – боялись, что осетины будут его искать и придут за ним. И они искали его! В отчаянии вышли на контакт с грузинской стороной, но бандиты не шли даже на обмен погибшими, не отдавали его тело, не называли место захоронения, если оно имелось.

Несмотря на обилие добытой информации о событиях того дня, установить хоть какие-то сведения о гибели Павла и месте его погребения так и не удалось. Павел Кабулов и Арон Гогичаев по сегодняшний день числятся без вести пропавшими. Многолетние поиски через Комитет без вести пропавших «Память и надежда», который возглавила Лидия Кудзиева, действительно время от времени давали надежду, когда сыновья Павла Ренат и Юрий в ходе своих поисков находили в том районе чьи-то небрежно захороненные останки, установить принадлежность которых с помощью ДНК-анализа уже было невозможно. Семья не могла даже устроить поминки по Павлу, пока все же была надежда найти его останки и похоронить по правилам. Лидия не надевала траур до того дня, когда в ходе боев за Прис погиб Басмач, а спустя две недели при обороне ТЭКа был убит и Эльберт Каргиев (Кӕрчи), племянник Лидии – тот, который забирал тело убитого Басмача, когда один из грузин узнал в нем бывшего «афганца», своего сослуживца. Они оба, Басмач и Кӕрчи, обещали отомстить за Павла, но их собственные судьбы оказались трагичными…

Спустя много лет, семья Кабуловых все же приняла решение поставить надгробный камень на кладбище. Ренат взял на себя это решение, когда в 2010 году трагически погиб его младший брат Юра. Тогда же к его сороковому дню он устроил первые скачки в память о Павле и Юрии Кабуловых. Юра служил в подразделении разведки Министерства обороны Южной Осетии, так что он был воином, и в августе 2008 года участвовал в обороне Цхинвала. Затем Ренат стал устраивать скачки ежегодно. Помимо того, что такое мероприятие помогало поддерживать память о его отце и брате, оно еще и способствовало развитию интереса к конному спорту, к разведению лошадей, что было традиционным занятием для осетин. Сам содержал конеферму, его лошади участвовали в съемках фильмов, во многих государственных праздничных мероприятиях, в том числе с конным театром «Нарт»… Сам Ренат уже несколько лет участвует в Специальной военной операции, получил несколько ранений, так что занятие лошадьми пока поставлено на паузу. Удивительно, что судьба свела Рената с Зариной, дочерью Таймураза Гагиева – одного из двух братьев Гагиевых, убитых грузинскими бандитами в тот же день, что и Павел – 18 марта 1991 года, и похороненных заживо в селе Еред. Место захоронения двенадцати осетин обнаружили спустя два с половиной года. Ренат и Зарина создали крепкую семью, растят детей.

Ренат на поле боя отличается тем, что не бросает товарищей, как всегда поступал и его отец. Он неоднократно поощрялся боевыми наградами. Павел Кабулов тоже был награжден медалью «Защитнику Отечества» (посмертно) в 2000-м году указом Президента Л. Чибирова...

Орден «Уацамонгӕ», который вручается за особую храбрость, самоотверженность и мужество, проявленные при защите Отечества, был учрежден в Южной Осетии лишь в 2007 году. Но подвиг не измеряется количеством наград, так же, как и пройденное время не имеет значения для памяти, важны лишь мужество и готовность жертвовать своим благополучием и жизнью, если надо, ради свободы Отечества. Многие из тех, кто был рядом с Павлом, кто знал его в те годы, считают, что он заслужил увековечения памяти хотя бы мемориальной доской на доме, где он жил в Еврейском квартале на улице Ередской. Улица позже была переименована, но не в улицу Павла Кабулова, а, неизвестно в связи с чем, – в Ортевскую. Эту ошибку следует исправить для сохранения памяти о командире единственного конного боевого отряда в Южной Осетии, посвятившего свою короткую жизнь служению Отечеству. И спустя годы представить Кабулова Павла Казбековича к высшему военному ордену «Уацамонгæ». Посмертно… Просьба считать данный материал газеты «Республика» официальным ходатайством на представление к награде.

Инга Кочиева

На фото 1: На традиционной для советского времени семейной фотографии Павел Кабулов с супругой Лидией и сыном Ренатом

на фото: слева - младший сын Юрий, трагически погибший в 2010 году

Приз победителю турнира памяти Кабуловых