26 августа 2008 года является важной вехой в истории Осетии-Алании. В этот день Российская Федерация признала государственность Республики Южная Осетия. Это решение российского руководства основывалось на положениях Устава ООН, Декларации принципов международного права 1970 года, Хельсинкского заключительного акта ОБСЕ 1975 года и других ключевых международных документов. Наша Республика обрела международную правосубъектность, после чего Россия получила правовые основания для оказания официальной всесторонней поддержки Южной Осетии, включая военную и экономическую помощь.

В поисках будущего в составе России Статус народа, обладающего признанной государственностью, был утрачен аланами (осетинами) в горниле потрясений XIII-XIVвеков. Разорение Алании, начавшееся с монголо-татарского нашествия, завершилось уничтожением национальной государственности в ходе походов Тамерлана. Алания, чей суверенитет признавали византийские и грузинские правители, погрузилась в «темные века» безвестности.

Лишь в XVI столетии иностранные путешественники, посещавшие Кавказ, вновь упоминают осетин в своих хрониках. Однако тот осколок великой Алании, уцелевший в горах Кавказа, был лишь бледной тенью былого единства. Горские общества были сосредоточены не на возрождении своей страны, а на элементарном выживании в суровых условиях высокогорья.

Как ни парадоксально может это звучать сегодня, собирание земель Алании (Осетии) началось после вхождения горного края в состав России. Остались в прошлом межущельные усобицы, осетины стали возвращаться на равнинные территории, ранее занимаемые их предками - аланами. Постепенно стало фор­мироваться единое мировоззрение, которое обреталось уже в конкретных национально-территориальных пределах: в Южной Осетии это были Осетинский округ и Цхинвальский участок.

Столица юга Осетии - Цхинвал - стал ядром формирования национальной интеллигенции. В большинстве своем это были люди, получившие духовное и светское образование в российских учебных заведениях. Что сформировало у них систему личностных координат, обретаемую в пространстве России. Неудивительно, что, когда Российская империя распалась, а бывшая Тифлисская губерния стала частью Грузинской республики, осетины юга Алании по-прежнему видели свое будущее только с Россией.

В годы Гражданской войны существовали веские основания полагать, что власть на территории бывшей Российской империи перейдет к антибольшевистским силам. Однако для южных осетин политическая принадлежность победившей стороны отходила на второй план: ключевым условием оставалось сохранение связи с Россией.

Весной 1919 года миссиям держав Ан­танты в Закавказье из Цхинвала был направлен «Меморандум народа Южной Осетии». В документе указывалось, что в случае, «если... российский вопрос будет решен в пользу восстановления России на федеративных принципах, Осетия. желает войти как таковая в российское государственное образование.».

Не отказывались от самоопределения южные осетины и в ситуации, когда Россия стала советской. Эта позиция была изложена в «Меморандуме трудящихся Южной Осетии» 1920 года. Стержень документа составляют два основополагающих пункта:

-Южная Осетия входит в состав Советской России на общем основании НЕПОСРЕДСТВЕННО;

-Непосредственного вхождения в Советскую Россию через грузинскую или иную республику, хотя бы и советскую, мы ни под каким видом не допускаем.

Важно отметить, что в обоих программных документах Южная Осетия рассматривалась как самостоятельная административная единица в составе России. Это заложило фундамент для дальнейшего процесса обретения независимости.

На историческом перепутье

После установления советской власти к югу от Главного Кавказского хребта вопрос о вхождении Южной Осетии в территориальное пространство России был поставлен на рассмотрение Закавказско­го революционного комитета 21 мая 1921 года. Но от имени наркома по делам национальностей Иосифа Сталина было заявлено, что вопрос не может быть рассмотрен, так как «временно Южная Осетия должна в общеполитических интересах остаться в составе Грузии».

На этом же заседании была принята Декларация о независимости Абхазской ССР, а Южной Осетии была предложена обособленность в форме автономной области. Это принудило руководство Южной Осетии принять решение о создании Юго-Осетинской Советской Социалистической Республики. Были разработаны проекты о границах республики и ее Конституции.

Однако все закончилось тем, что Южной Осетии были предоставлены лишь права автономной области (апрель 1922 г.). Что самое парадоксальное: в Грузии еще одна этническая группа грузин - аджарцы - получила автономную республику. Это редкий пример, когда один народ в границах своей основной территории имеет сразу два национально-территориальных образования.

Тем не менее, даже статус автономной области для южных осетин стал еще одним этапом на пути к будущему суверенитету. Территория на юге Осетии получила хотя и урезанные, но четко определенные границы. Была предоставлена возможность для формирования национальных государственных, научных и хозяйственных кадров. Все это послужило хорошей основой для того, чтобы в новую эпоху были сформированы организационно-хозяйственные структуры уже независимого государства.

Нахождение Южной Осетии в составе Грузинской ССР с 1922 по 1990 годы рассматривалось как ситуация де-факто.

Но это решение большевиков не признавалось населением горного края, о чем свидетельствуют многочисленные протесты в 1926, 1934, 1944, 1949, 1958 годах и следовавшие за этим репрессии.

К моменту распада СССР у южных осетин твердо укрепилось представление о том, что включение в 1922 году Южной Осетии в состав большевистского новообразования – советской Грузии – являлось ничем иным, как насильственной аннексией, захватом Грузией чужой национальной территории.

После распада СССР противоречия между Грузией и Южной Осетией вновь обострились. Получив независимость, грузинское руководство отказало в аналогичном праве южным осетинам, начав политику подавления национальных стремлений – от ограничения использования родного языка до полного отрицания права на самоопределение. Стало очевидно, что власти Грузии взяли курс на построение мононационального государства. Перед юго-осетинским обществом встала дилемма: либо утратить национальную идентичность, либо взять судьбу народа в свои руки. 20 сентября 1990 года Совет народных депутатов Юго-Осетинской автономной области провозгласил Юго-Осетинскую Советскую Демократическую Республику в составе СССР. В ноябре чрезвычайная сессия Совета народных депутатов заявила о том, что Южная Осетия должна стать самостоятельным субъектом подписания Союзного договора.

В условиях новой геополитической реальности – прекращения существования СССР – Верховный Совет РЮО 21 декабря 1991 года принял Декларацию о независимости. 19 января 1992 года состоялся референдум, на котором население региона подтвердило стремление к суверенитету. Опираясь на итоги народного волеизъявления, 29 мая 1992 года Верховный Совет принимает Акт о государственной независимости Республики Южная Осетия.

Дорогу осилит идущий…

В Южной Осетии все понимали: мало провозгласить независимость, необходимо ее еще и сохранить. Главная опасность была в том, что власти Грузии, следуя многовековой традиции постараются нивелировать юго-осетинскую вольницу силовым путем. Каждый раз, когда на юге Осетии пытались реализовать свое право на свободу и независимость, грузинские власти, вне зависимости от того, какую общественно-политическую формацию они представляли, организовывали карательные экспедиции, политические репрессии, геноцид осетинского народа 1920 года. В том были едины и картлийские цари, и грузинские князья, и большевистские бонзы, и псевдодемократы-националисты. Однако Дагомысские (Сочинские) соглашения 1992 года сорвали очередные планы Тбилиси по решению военной силой «осетинского вопроса».

Южная Осетия с начала 90-х находилась в экономической и транспортной блокаде. Поддержка Москвы ощущалась уже на заре юго-осетинской государственности: это и выделение средств для бюджетной сферы, и поставки энергоносителей, и содействие в формировании банковской и правоохранительной систем.

Благодаря этому наша Республика смогла не только выстоять, но и состояться как независимое государство де-факто.

Однако для закрепления данного статуса в мировом политическом пространстве была необходима легитимация РЮО. Казалось, особых перспектив не было: Москва до последнего не желала признавать юго-осетинскую государственность де-юре. Определенная надежда появилась после признания Западом бывшей сербской автономии Косово.

Тогда российское руководство дало понять, что, несмотря на заверения западных стран, прецедент Косово вовсе не является уникальным случаем. Россия неоднократно подчеркивала, что решение о признании Косово может создать правовой прецедент и будет учтено Москвой в ее политике в отношении Абхазии и Южной Осетии.

Ящик Пандоры был открыт – и сделал это Запад. Парад признаний суверенитета Косово мировым сообществом начался в феврале 2008 года. Однако наряду с торжественными заявлениями в поддержку Приштины прозвучал тревожный сигнал для западных политических институтов. 18 февраля Госдума и Совет Федерации выступили с заявлением о последствиях провозглашения независимости Косово, в котором подчеркивалось, что с этого момента существующие территориальные конфликты будут «рассматриваться Россией с учетом косовского сценария».

Когда сошлись звезды

Несмотря на фактическое признание Южной Осетии со стороны Москвы, международный статус республики оставался неопределенным. Ситуация изменилась после августа 2008 года: решение Михаила Саакашвили о начале боевых действий под названием «Чистое поле» сделало невозможным дальнейший поиск компромиссов в рамках переговорного процесса.

После завершения боевых действий, на фоне возросшей поддержки грузинского правительства со стороны стран Запада и распада системы коллективных миротворческих сил, возникла необходимость в юридическом обосновании присутствия российских войск в Республике для защиты мирного населения.

Единственным способом легализовать это присутствие стало заключение межгосударственных соглашений, что, в свою очередь, потребовало официального признания властей РЮО со стороны Российской Федерации.

Реализация этого положения не заставила себя долго ждать – «дорожная карта» была реализована достаточно быстро. 22 августа 2008 года Парламент Южной Осетии официально обратился к российским властям с просьбой о признании независимости, аргументируя это правом наций на самоопределение и невозможностью дальнейшего сосуществования с Грузией.

Реакция Москвы последовала незамедлительно: уже 25 августа Совет Федерации и Государственная дума РФ приняли обращения к Президенту Дмитрию Медведеву с призывом признать суверенитет Абхазии и Южной Осетии. На следующий день, 26 августа, глава российского государства подписал соответствующие указы.

Обосновывая свое решение, Дмитрий Медведев подчеркнул: действия грузинского руководства, сделавшего ставку на силовое подавление, перечеркнули все шансы на мирное сосуществование народов в одном государстве. В условиях, когда руководство Грузии не оставляло попыток реванша, признание независимости молодых республик стало единственным способом обеспечить безопасность осетинского и абхазского народов. Данное решение России было продиктовано не эмоциями, а прагматичным анализом ситуации и долгосрочными стратегическими интересами.

Роберт Кулумбегов