Недавно в соцсетях завирусился видеоролик: в машине, едущей по улице, из радиоприемника доносится голос диктора на русском и осетинском языках. Подпись гласила: «В окрестностях Тбилиси пойман сигнал пропагандистской радиостанции «Sputnik Южная Осетия». Несмотря на негативный тон автора публикации, мы можем лишь порадоваться за коллег из «Sputnik Южная Осетия» – их аудитория оказалась шире, чем ожидалось.

Вряд ли вещание на соседнее с Южной Осетией государство было преднамеренным. Скорее всего, в информационном агентстве даже не предполагали, что радиосигнал «Sputnik Южная Осетия» принимается в столице Грузии. Грузинская публика не является целевой аудиторией для юго-осетинского представительства этого информагентства. Хотя пару десятилетий назад такое вещание на Грузию было обычным делом.

В период второго пришествия Эдуарда Шеварднадзе к власти (1992-2003 гг.) между Грузией и Южной Осетией установился статус «ни мира, ни войны». При декларированной непримиримости политических позиций Тбилиси и Цхинвала на бытовом и коммуникативном уровне контакты развивались активно. Журналисты и общественники под эгидой различных западных организаций ездили в Тбилиси и Батуми на различные многосторонние встречи. У грузинского приграничного села Ергнети образовался огромный стихийный рынок, где торговые отношения полностью нивелировали существующие межнациональные противоречия.

В тот же период Эдуард Шеварднадзе, оправдывая свое прозвище «Хитрый лис», задействовал еще один инструмент «мягкой силы». Через Южную Осетию был налажен трафик американского спирта из грузинского порта Батуми в Северную Осетию. В этот нелегальный бизнес оказались вовлечены как государственные структуры, так и частные лица. В регионе началась настоящая «спиртовая лихорадка»: «огненную воду» перевозил каждый, у кого был хоть какой-то транспорт.

За несколько лет значительная часть населения Республики оказалась прочно интегрирована в торгово-экономические отношения с грузинской стороной. Особо преуспела в этом политическая элита: многие чиновники открыли счета в банках Тбилиси для упрощения расчетов с грузинскими партнерами. Примечательно, что часть последних работала в интересах грузинских спецслужб или центров влияния. Вскоре к спирту добавились табачные изделия, ГСМ и пшеница – дело шло к тому, что тесные торгово-личные связи могли перерасти в полноценный политический диалог с неизбежными компромиссами.

Ситуация кардинально изменилась с приходом к власти Михаила Саакашвили. Вся торговля на юго-осетинском направлении была объявлена контрабандой и жестко пресечена. Однако на смену ей пришла иная стратегия «мягкой силы». Администрация Саакашвили начала раздавать минеральные удобрения и муку жителям приграничных сел, а для молодежи Республики организовывать поездки на черноморские курорты Грузии и участие в различных образовательных программах.

Особое внимание официальный Тбилиси уделял пропаганде: на Южную Осетию было направлено специализированное информационное вещание. На западные гранты был запущен телеканал с символичным названием «Алания», предлагавший зрителям как новостной контент, так и развлекательные программы. Кроме того, в эфире государственного телеканала Грузии в рамках программы «Моамбе» («Вестник») появились выпуски на осетинском языке.

Организация вещания на Южную Осетию не потребовала от Грузии значительных затрат. Благодаря близости Цхинвала (90 км по прямой) и прямой видимости телевышки с ретрансляторами у Гори, грузинский сигнал беспрепятственно достигал территории Республики. Дополнительно использовались «физические» носители: жителям Южной Осетии, посещавшим Грузию, принудительно раздавали записи пропагандистских передач, включая сатирический мультсериал о юго-осетинских политиках.

Южная Осетия не располагала сопоставимыми ресурсами для контрпропаганды. Несмотря на то, что сигнал гостелерадиокомпании «ИР» уверенно принимался в приграничных Гори, Агаре и Карели, дотянуться до Тбилиси не удавалось: из-за особенностей рельефа сигнал покрывал лишь окраины грузинской столицы.

В 2007 году руководство ГТРК «ИР» (Р. Кулумбегов) приняло решение запустить вещание на грузинском языке как инструмент контрпропаганды. Инициатором проекта стал заслуженный журналист Ленгиор Гусов – человек, в совершенстве владевший грузинским языком. Его кандидатура была идеальной: выпускник ВГИКа и талантливый фотограф, он мастерски владел как словом, так и визуальным рядом. Форматом вещания стала еженедельная аналитическая программа «Азри» («Мнение»). Ленгиор Гусов лично сформировал небольшую команду, в которую вошли Изольда Беппиева, Фуза Сланова, Кетино Какулия, Зарема Арсоева (монтажер), Заур Остаев (телеоператор) и другие профессионалы.

Решение запустить грузиноязычное вещание было воспринято обществом неоднозначно: программу смотрели не только в Грузии, но и в Южной Осетии. И хотя проект столкнулся с волной критики, власти Республики понимали: информационная работа необходима. Это был единственный способ пробиться сквозь плотную завесу милитаристской риторики, которая в то время безраздельно царила в грузинских СМИ.

Сюжеты программы «Азри» охватывали не только грузинонаселенные пункты Южной Осетии, но и приграничные районы соседней Грузии. Работа была сопряжена с серьезным риском: сотрудники регулярно получали угрозы расправы из Грузии. Из-за этого давления, например, ведущая программы Изольда Беппиева была вынуждена уволиться.

Коллектив «Азри» в меру своих сил противостоял грузинской пропагандистской машине, работая в свою очередь, на грузинское население. Показательный случай произошел в ночь с 7 на 8 августа 2008 года: в прямом эфире грузинского телеканала «Имеди» обсуждались сюжеты «Азри». Ведущий назвал их «типичной советской пропагандой», что, учитывая основательность советской школы журналистики, можно было расценить как комплимент…

Сегодня, когда Грузия временно свернула информационно-пропагандистскую деятельность в отношении Южной Осетии, вопрос контрпропаганды утратил свою актуальность. Однако грузинская пропаганда в мире продолжается, и ей тоже надо противостоять.

С.Остаев