В истории вооруженных конфликтов всегда есть эпизоды, которые становятся знаковыми. Это события-символы «расстрел под Хатынью», «бомбардировка Хиросимы», «атака на Перл-Харбор», «бойня в деревне Сонгми»... Подобные символы есть и в Южной Осетии. В новейший период – это Зарс-кий расстрел, Ередская трагедия, с первым же геноцидом осетинского народа связан факт расстрела 13 коммунаров.

В июне 1920 года, во время геноцида осетинского народа грузинские власти учинили кровавый погром на юге Осетии. На всем расстоянии от Цхинвала до Главного Кавказского хребта не осталось ни одного не разоренного и не сожженного населенного пункта. Десятки тысяч людей стали беженцами, тысячи были убиты или погибли при переходе через заснеженные перевалы на север Осетии. В ходе противостояния в черте города в плен попали 13 участников сопротивления. Уже сам факт того, что грузины кого-то взяли в плен, вызывает удивление. Но очевидно, что командованию грузинской гвардии необходимо было устроить показательную казнь, чтобы убить у людей всякое стремление к сопротивлению. Арестованные были помещены в подвал частного дома А.Ованова в Цхинвале, рядом с городской церковью.

О том, как были расстреляны участники движения за независимость Южной Осетии, написано много. В общих чертах описана и сама казнь у селения Прис. Среди имен убийц фигурирует и Артем Лохов, имя которого в народе стало символом национального предательства.

Впервые обстоятельства дела о расстреле 13 коммунаров были рассмотрены 5 декабря 1921 года, через несколько месяцев после освобождения Цхинвала. Следствие велследователь отделения №3 грузинского чрезвычайного комитета (ЧК) Александр Гинкулов. Под следствием находилось 20 человек. Среди содержавшихся под арестом – члены грузинской  гвардии, священник и врач, принимавшие прямое или косвенное участие в казни коммунаров. Повторное следствие прошло в марте 1923 года. Здесь следователь ЧК Захарий Машкевич предъявил обвинения оставшимся в живых участникам расстрела. В материалах следствия сотни страниц показаний…

После того как грузинская гвардия в июне 1920 года ворвалась в Цхинвал, на улицах  города  началось убиение  осетин. В каждый дом осетинской слободки, где компактно проживало осетинское население Цхинвала, врывались каратели. Практически все мужское население осетинской национальности было уничтожено. В живых остались только те, кто успел отступить вместе с отрядами сопротивления в горы или леса…

Когда пленных вывели на плато над Цхинвалом, здесь уже находились врач Вацлав Херш и священник Алексей Кванчахадзе. Было объявлено, что коммунары приговариваются к расстрелу. При этом пленных пытались силой заставить самих рыть могилу. Получив отказ, их начали бить прикладами, но коммунары остались непреклонны. Возникла заминка. Пока из Цхинвала пригнали нескольких местных жителей и заставили их копать траншею – рассвело. И снова промедление. Подразделение грузинской гвардии, которое состояло из тбилисских рабочих, отказалось принимать участие в расстреле. Палачами вызвались стать Гогия Касрадзе, Артем Лохов и другие представители грузинских гвардейцев.

После того, как священник формально предложил всем осужденным покаяться, началась казнь. Коммунары были поставлены в две шеренги, на расстоянии 25 шагов от расстрельной команды. Один из них – Андрей Джиоев – обратился с речью к своим палачам, призывая их не совершать преступления. Он же в итоге был убит первым. По пленным был дан залп. При этом один из коммунаров, подросток, сумел вырваться и попытался убежать. Но был настигнут конными гвардейцами и застрелен. После, людей стали добивать одиночными выстрелами.

Из Постановления революционного трибунала по делу 13 коммунаров: «В 3 часа ночи народогвардейцы из арестного помещения гор. Цхинвали вывели 13 человек, обреченных на смерть, и под усиленным конвоем повели их по направлению к го­ре, возвышающейся на восточнойокраине города… Осужденных подве­ли к вырытой яме, повернули их лицом к расстреливающим. Арестованные были построены в две шеренги. В это время один из осужденных выступил с речью к гвардейцам с призывом не расстреливать их, безоружных. Дальше он не мог говорить, так как выстрелом из винтовки был убит на месте. После чего в осужденных был выпущен один залп, а когда врач, освидетельствовав их, заявил, что они живы, то беспорядочной стрельбой революционеры  были  добиты».

Первоначально в качестве обвиняемых в расстреле пленных были привлечены 28 человек. Часть была в бегах, часть уже убита (к примеру, Артем Лохов был растерзан родственниками убитых). Из тех же, кто непосредственно участвовал в казни, к этому времени в руках следствия остались только трое – Гоги Касрадзе, Сандро Гогинов, Ила Майсурадзе.

В материалах следствия немало зловещих свидетельств о сущности палачей.  Ведь  многие из  них  были в  эйфории от содеянного и ощущения безнаказанности. Вот что говорится в показаниях свидетелей об  этих  людях: «Джигкаева София рассказывает, что он, Касрадзе, будучи одним из начальников «Народной гвардии», зайдя после расстрела в ее дом,  сказал: «Я убил твоего зятя, Габо Ханикаева, также убью твоего мужа» и при этом нацеливал на нее свой револьвер; Габо Тер-Степанов показал, что на следующий день после расстрела Гоги Касрадзе, зайдя в его духан, рассказывал, что заживо похоронил  осетин  и сказал:  «Как ты живую рыбу бросаешь в котел и она варится, так и я заставлял хоронить живых коммунистов»; Иосиф Ованов свидетельствовал, что Касрадзе вытащил свой револьвер и хвастался, что застрелил из него девятерых осетин и поцеловал дуло. Другой палач Ила Майсурадзе обещал после осетин приступить к истреблению армян. Свидетели приводили слова священника Кванчахадзе, который в истерикекричал во время расстрела: «Бей коммунистов и осетин».

После того, как против участников расстрела 13 коммунаров и их пособников началось следствие, все они стали отрицать свою вину. Тот же Г.Касрадзе, к примеру, заявил, что в утро казни, 20 июня, он вообще находился в соседнем городе Гори. И. Майсурадзе утверждал, что в тот день был болен и не выходил из дома...

После утверждения Советской власти на юге Осетии, в 20-х годах правосудие свершилось над отдельными преступниками, но не над преступной сущностью грузинского национализма. Поэтому всеобъемлющий суд еще предстоит совершить. Тем более что в процессе следствия были доказаны и другие факты зверств обвиняемых. Ведь на их совести было убийство не только коммунаров, но и простых жителей Цхинвала и окрестных сел, грабежи и изнасилования...

Имена 13 коммунаров, расстрелянных грузинскими гвардейцами

Валиев Данил Николаевич, Валиев Николай Арчилович, Цховребов Кишил Зурабович, Котолов Николай Давидович, Джиоев Андрей Габиевич, Ходов Пашка Давидович, Гобозов Соско Леванович, Тедеев Иван Ражденович, Цховребов Тотр Дуриевич, Дзеранов Буту Гаврилович, Гиголаев Резо Давидович, Гиголаев Саша Николаевич, Кумаритов Гиго Александрович.