В начале мая 2026 года согласно Указу Президента РЮО А. Гаглоева высшей военной государственной наградой Южной Осетии, орденом «Уацамонгæ», был награжден посмертно Анатолий Кочиев – за боевые подвиги, совершенные во время войны с грузинскими агрессорами в 1991-1992-х и 2004-м годах. Это событие в обществе восприняли как акт справедливости, потому что Анатолия знали как мужественного и храброго защитника Отечества, чья смелость вызывала не только восхищение сограждан, но и ненависть грузинских вооруженных формирований, на которых он и его отряд наводили ужас непредсказуемыми боевыми вылазками. Его надежность и ответственность как друга и боевого товарища никогда не вызывали сомнения. Кочиев был убит 29 мая 2005 года на въезде в Цхинвал, близ села Тамарашен, того самого, где когда-то был его родительский дом, откуда он ходил в 9-ю школу, где у него было много друзей-грузин. Того самого села, которого сейчас уже нет. Вместе с ним в автомашине УАЗ, на которой они ехали в город, были в упор расстреляны и трое других военнослужащих министерства обороны РЮО: Мурат Кочиев, Гурам Джагаев и Людвиг Бязров. Это событие моментально поставило положение в зоне грузино-осетинского конфликта на грань эскалации и могло привести к новому витку войны, после той, которую с трудом удалось остановить в августе 2004-го года. Об Анатолии Кочиеве знали почти все в Южной Осетии, и этот удар был очень болезненным, поэтому ситуацию тогда с трудом удалось успокоить. Но герои не умирают, признание его заслуг в кровопролитной войне с грузинскими захватчиками ждало своего часа, как и признание подвигов многих других защитников.

Кочиев Анатолий Васильевич родился в 1956 году в селении Квернет Цхинвальского района. Он был младшим  в большой и дружной семье – у него был старший брат и три сестры. Семья получила небольшой участок земли в селе Тамарашен, и вскоре отец построил там дом своими руками, благоустроил его. Толик оттуда ходил в школу № 9, в селе было тогда спокойно – как рассказывает вдова Анатолия, Тамара, «национального вопроса как будто не существовало в природе», у братьев – Гайоза и Толика было много близких друзей в селе, жили мирно, и никто не ожидал того, что произошло после.

Анатолий после школы уехал во Владикавказ, окончил профтехучилище, получил водительские права, а вскоре и в армию пошел. В рядах Советской армии служил на Камчатке (с тех пор очень любил носить тельняшку). Вернувшись домой после демобилизации, некоторое время работал водителем автобуса, что больше всего отражало его мирный нрав. Огромного роста  и могучего телосложения водителя с улыбкой разглядывали пассажиры, пожалуй, улыбка всегда была первой реакцией каждого, с кем он разговаривал. Позже он устроился работать в Цхинвальскую АТК. Женился, создал прекрасную семью, у них с супругой Тамарой родились двое детей – Ацамаз и Алла. Все начало меняться с 1989 года, когда в Грузии заговорили об отделении от Советского Союза и создании своего независимого государства, в котором не должно было быть места негрузинам. В селе стали появляться эмиссары из Тбилиси и Гори, они проводили митинги, накручивали тамарашенцев, а после 23-го ноября истерия вокруг темы выселения осетин стала обычным занятием тамарашенских крестьян. Толик, без всякого сомнения, в тот судьбоносныйдля Южной Осетии день, участвовал в сопротивлении на въезде в Цхинвал как и все остальные, поэтому положение семьи Кочиевых сильно усложнилось после этого, хотя это рано или поздно было неизбежно.

«В том месте, где был наш дом, было 10-15 осетинских дворов, раскиданных между грузинскими кварталами, мы не жили компактно отдельной осетинской слободкой, – рассказывает Тамара. – Даже выходить на улицу стало опасно, хотя Толика и Гайоза они все же побаивались за их высокий рост и силу. Старший брат Гайоз работал на «Вибромашине», у него тоже была семья, дети. Мы все надеялись, что эта «болезнь» у грузин скоро пройдет и все успокоится. Убитых в разгоревшемся конфликте пока не было, но дестабилизация была, грузины вели себя вызывающе, угрожали осетинам, и в конце концов, нам в спешке пришлось покинуть свой дом. Пришли сначала к моим родителям в Цхинвале, потом перебрались в свою небольшую квартиру на улице Ленина, которую купили недавно, она была абсолютно пустая и неустроенная. Мы почти ничего не смогли забрать из своего большого дома в Тамарашене, кроме документов, так что мама дала нам постельные принадлежности, одеяла и матрасы. Толик вытащил двери из петель, положил их на ящики, и мы с детьми спали на них, а сам он спал на полу. Он был подавлен, но старался не показывать это при детях, говорил: «Ничего, все образуется, все будет хорошо, надо потерпеть некоторое время». Но я видела, что сердце у него не на месте. Так мы и жили некоторое время».

Рассказ дополняет племянница Анатолия, Индира Кочиева: «Однажды нам кто-то подкинул письмо, написанное тамарашенскими грузинами, в котором говорилось, что за голову Толика установили огромную сумму, и нас просили предупредить Толика, чтобы он был осторожней. Письмо принесли к нам в нашу квартиру на «осетинском БАМе», где мы оказались после бегства из села Тамарашен. Накануне знакомый грузин, друг моего отца, Гайоза Кочиева, пришел к нам и предупредил мою маму, что нам лучше уходить из дома, тем более – дочерям. Отец был водителем автобуса и в тот момент был в Квайсе, но мама не дождалась его, взяла телегу, в которую мы покидали кое-какие вещи и осторожно вдоль реки пробрались в город, на «БАМ», где у нас была необжитая пустая квартира. Отец через какое-то время не удержался и пошел проведать наш дом в Тамарашене. Когда он увидел, в каком он был состоянии, разграбленный и разгромленный, то сразу повернул обратно. Тогда же грузины его схватили и жестоко избили так, что он попал в больницу. Мы не могли поверить в такое коварство».

Уже в этот период в Цхинвале и крупных селах стали создаваться отряды самообороны, потому что было очевидно, на что направлены агрессивные действия грузин. Война была лишь делом времени. Когда Алихан Пухаев создал свой отряд – один из первых в Южной Осетии – в него сначала вступил Гайоз, они занимались подготовкой, сбором оружия, отслеживали ситуацию. Толик тоже приходил в отряд, бывал рядом с Гайозом, потом стал постоянным участником группы. Алихан высоко ценил организаторские способности Анатолия, и к тому моменту, как началась война в январе 1991 года, он был командиром взвода, возглавил отряд «Квернет», известный своей на-дежностью и храбростью. Как вспоминал сам Алихан Пухаев в интервью нашей газете: подразделения Анатолия Кочиева и Альберта Джиоева противостояли врагу в Тамарашенском направлении, Гурама Джагаева – в Нульском направлении. У Сослана Тигиева и Владимира Келехсаева были отряды в «Дыргуисе», Джамболат Кокоев возглавил отряд из Гуджабаурских ребят, Тедеев Владислав был «главным» по Квайсинской обороне.

Отличительной чертой отряда «Квернет» была наступательность. Анатолий Кочиев и сам был таким человеком – просто обороняться от врага было не про него. Жаль, что в те годы не принято было вести что-то типа журнала боевых действий, да и вообще нельзя было светиться со своим героизмом, поэтому многие подвиги наших защитников так и остались за кадром. Из книги Ивана Цховребова о героях тех времен мы узнаем, что бойцы отряда под руководством командира Анатолия Кочиева захватили бронетранспортер у грузин и вплоть до июля 1992 года, до прихода миротворцев, они на этой машине принимали участие во всех боевых операциях против грузинских бандформирований. Запомнилось также, что в одном из боев отряд Анатолия разгромил близ села Хеит вооруженную группу грузинских бандитов, терроризировавших окраину города и совершавших ночные обстрелы. «У них действительно были заслуги перед Отечеством – у ребят, воевавших вместе с Толиком», – вспоминает Тамара Кочиева. – Мне самой несколько человек, жителей небольших сел к северо-западу от Цхинвала, говорили, что благодаря Толику онисмогли выжить, что он был их защитой и опорой, грузины боялись сунуться к ним, опасаясь кары со стороны квернетского отряда». Дочь Анатолия, Алла, рассказывает: «Я так и выросла, видя отца в военной форме, с оружием, каждый его приход домой был праздником для нас с братом. Во взводе у отца были парни из нашего Квернет, его друзья и их сыновья, т.е. все надежные и близкие ребята. Я помню их имена и прозвища, которые постоянно слышала от отца в разговорах, но фамилии точно не могу назвать: Рамбо, Нодар, Сана, Чочи, Ражко, Темо Кочиев, Валиев. Был еще кто-то из Северной Осетии. Многих из них уже нет…».

Автор недавно вышедшей книги «Дорога жизни» Леонид Харебов уделил в своих мемуарах несколько страниц Анатолию Кочиеву, вспоминая, какую помощь он оказал ему во время строительства Зарской объездной дороги. Дело было в том, что Харебову, как руководителю дорожной организации, было известно, что в селе Еред находится бульдозер «Чебоксарец» Закавказского «Взрывпрома» с начала 1990-х годов. Пользуясь всеобщим хаосом, грузины присвоили его. Он был очень необходим для дела, учитывая, какую важность представляло строительство объездной дороги. «В тот же день я попросил Кочиева Толика, – пишет Леонид Харебов, – помочь перегнать из с.Еред бульдозер, хотя это было очень опасно. На следующий день он собрал отчаянных ребят и отправился в Еред. Они выставили охрану, подкрались к бульдозеру, тихо завели его и двинулись задним ходом к городу. Когда грузины опомнились и начали их обстреливать, трактор уже на полной скорости мчался в сторону Цхинвала, для безопасности приподняв нож-отвал и закрыв полностью кабину и двигатель. Одним словом, вывели из-под обстрела этот мощнейший бульдозер и пригнали его в город. Я не мог поверить, что все это произошло так быстро и просто, как рассказывали ребята». По воспоминаниям автора книги,«Толик был лидером одной из групп сопротивления в 25-30 человек, таких же как он молодых и отчаянных, которые были головной болью для грузин, и за ним постоянно охотились. Особенно грузины обозлились на Толика, когда он со своей группой «одолжил» у грузин новенькую пушку. Он очень хорошо знал местность, и когда грузины оборудовали дзот в районе тамарашенской школы и вооружили его пушкой, Толик Кочиев со своей группой провели дерзкую операцию и ночью в дождь, воспользовавшись тем, что грузины попрятались от непогоды, подкрались и на руках выкатили пушку. Когда грузины опомнились, было уже поздно, но все же открыли огонь. В ту же минуту из устроенной засады бойцы отряда закидали их гранатами. Позднее это орудие Толик установил на опушке леса в районе села Квернет и наводил ужас на все окрестные грузинские села от Тамарашени до Кехви и Дзарцем в 2004 году. В период с 1989 по 1992 гг. его группа полностью закрывала все дороги, выходящие из грузинских сел, а после похищения грузинами экскаваторщика Тасоева Бориса, Толик заминировал эти дороги и выставил круглосуточные посты для охраны ближайших осетинских сел… Они смогли вызволить Бориса Тасоева из плена, он был жестоко избит и потом долго лечился».

Анатолий был идеальным семьянином по  воспоминаниям супруги. Тамара рассказывает, что он очень любил родовое село Квернет и даже восстановил там вместе с молодыми ребятами, жителями села, святилище Мад Майрам. Туда приходили не только представители фамилий, проживавших в селе – Кочиевы, Келехсаевы, Мардановы, Джабиевы, но и жители других сел. До войны Толик был абсолютно мирным человеком, друзей у него было очень много, он любил собрать всех на дзуары бон в Квернет. Был внимательным к любой просьбе, но в то же время для подчиненных, конечно, был строгим и требовательным. Был очень добрым отцом для своих детей, очень внимательным к своим трем сестрам, которые его очень любили.

Когда произошла Зарская трагедия, Толик был вне себя. Ожидалась эскалация конфликта, ребята собирались открыто напасть на грузинские села, отомстить за убитых. Поэтому Толик решил отправить нас в Северную Осетию, сказал, что ему сейчас не до нас, в ближайшее время, мол, придется нелегко, и он хочет спокойно воевать. Нас разместили в «Реданте» вместе с нашими соседями, всех женщин он отправил туда – нас, сестер и семью Гайоза. Однажды произошла смешная история, которая слегка разрядила нашу постоянную тревогу. Знакомый таксист привез из Цхинвала очередных беженцев, и мы побежали к нему спросить, не видел ли он Толика. «А вы что, ничего не слышали? – спросил он. – Толик убил Звиада Гамсахурдиа!» У нас, конечно, руки опустились от плохого предчувствия, нам не очень верилось в его слова, но ведь это был Толик, от которого можно было ожидать всего, что угодно. «А как он это сделал, где встретился с ним?» – с глупым видом расспрашивали мы. Оказалось, что Толик пришел домой передохнуть, включил телевизор посмотреть новости, а там как раз показывали Гамсахурдиа, который к тому времени уже был где-то в бегах после госпереворота в Грузии. Но Толику было все равно, он почему-то именно в этот момент так сильно взбесился – после всего, что произошло за последнюю неделю, за которую было слишком много погибших, – что схватил автомат и расстрелял телевизор с ненавистным Гамсахурдиа... Толик и сам в жизни был очень веселым, любил рассказывать смешные истории, был душой компании». Никогда не жаловался на тяготы военной жизни. «Когда после ввода миротворцев он приехал к нам во Владикавказ, где мы находились тогда в «Тереке», Тамара удивилась, как сильно он исхудал. Толик ответил, что у них из еды был только чеснок из огорода, который они и ели с хлебом, если удавалось его раздобыть», – рассказывает Индира. Таким же шутником был и Гайоз, причем, даже в самых, казалось, неподходящих ситуациях. «Однажды, когда моего отца схватили грузины в селе Тамарашен, они стали его бить и спрашивать одно и то же: «Ты осетин?» Он отвечал, что да, осетин, что за вопросы. Его начинали бить еще сильней, снова спрашивали и снова били. В конце концов, когда они спросили уже, наверное, в десятый раз: «Ну что, ты все еще осетин?» – то отец, который любил хороший юмор, даже в такой ситуации не удержался и сказал: «Ну, а кто я по-вашему, где вы видели грузина ростом с меня?».

«Отряд Толика был очень боеспособным, крепким, – продолжает Тамара. – Из ребят еще есть несколько человек в живых. К сожалению, не все они были отмечены наградами. Толику, как и нашему сыну, Ацамазу, погибшему вскоре после отца, дали посмертно медали «Защитнику Отечества» в мае 2015 года, а как насчет других парней из его отряда, я не знаю. К 2004-му году ополчение перевели в состав Министерства обороны, там у них был уже официальный статус военнослужащих. Ацамаз, которому к тому времени было 29 лет, тоже перешел в минобороны из состава ОМОН МВД, в котором служил. Женился, у них с женой Ланой родился сын Азамат. Ацамаз окончил юридический факультет во Владикавказе, затем милицейскую школу, был сержантом милиции в тот период. Его пост находился недалеко от того поста, где стоял взвод Толика. Отец стоял выше,там, где церковь, а Ацæ рядом с селом Марданты хъæу. С ним во взводе были ребята с Привокзального микрорайона.

29 мая 2005 года настал тот черный день для большой семьи Кочиевых, а также для товарищей Анатолия, которые погибли вместе с ним, убитые в специально подготовленной для их перехвата засаде многочисленным отрядом грузинских полицейских. Ситуация в тот период в зоне конфликта была неспокойной, 30 мая ожидалось заседание Смешанной контрольной комиссии во Владикавказе, на котором должны были жестко ставить вопрос о снятии незаконно выставленного полицейского поста на въезде в город близ села Тамарашен. Эта территория входила в зону ответственности миротворцев (ССПМ) и дополнительный полицейский пост только создавал поводы для преступных действий грузинских полицейских и дестабилизации обстановки. Но часто в случае острой необходимости людям приходилось пользоваться этой дорогой, вместо относительно безопасной объездной Зарской дороги. В одной из редких машин, направлявшихся по этой дороге, оказался Анатолий Кочиев вместе с сослуживцами Муратом Кочиевым, Гурамом Джагаевым и Людвигом Бязровым, который был мужем его племянницы Индиры.

«Мой супруг Людвиг Бязров успел поработать в структуре Министерства обороны ровно месяц, Толик ему предложил перейти туда из МВД, – рассказывает Индира. – У нас было двое детей – дочери 9 лет, а сыну 4 года. Его взяли водителем, через месяц Толик дал ему ту самую машину УАЗ, и Людвиг начал приводить ее в порядок, она нуждалась в ремонте, а в этом деле он разбирался и за три дня довел ее до совершенства. Он радовался, что эта старая машина теперь работает, как часы, был горд за себя. В то воскресное утро он пошел на работу, я была дома, дети играли во дворе, когда раздалась стрельба. Все выбежали во двор, стрельба шла со стороны поста, который находился недалеко от нынешнего ресторана «Бынæттон». Наша соседка, медсестра «Скорой помощи» кому-то позвонила и сообщила, что Людвиг погиб, а тяжелораненый Толик находится в больнице. Мне сказали только про дядю, о смерти мужа я не знала до поздней ночи. В больнице было огромное скопление горожан, все рвались сдать кровь для Толика, но он был уже мертв. Раны были такие тяжелые, что меня потрясло, как он вообще дотянул до больницы живым?! Потом я узнала, что среди погибших был и мой муж Людвиг».

В этой трагедии остается много вопросов. Анатолий Кочиев с товарищами поехал в Рук по делам своего взвода и должен был к вечеру вернуться обратно. За рулем УАЗа был Людвиг Бязров. На обратном пути они пообедали в Дзау и поехали обратно. Родные погибших рассказывают собранные ими по крупицам сведения об этом последнем пути: в Гуфта, когда машина повернула в сторону Зарской дороги, кто-то позвонил им на мобильный телефон, тогда пользовались лишь мобильным оператором «Магти». О чем был разговор, не удалось установить, но по косвенным сведениям он касался сына Гурама Джагаева, и было что-то тревожное в этом разговоре. Машина быстро повернула обратно на трассу и поехала через грузинский анклав. По другим сведениям, позвонивший мог ввести их в заблуждение, сказав, к примеру, что трасса абсолютно пуста, на посту стоят двое полицейских и опасности никакой нет. Впрочем, близкие Анатолия эту версию отвергают – он был человеком очень осторожным, зная, что грузины за ним охотятся, и просто так бы не стал рисковать своей и чужой жизнью. Они плотно зашторили черными шторками окна автомашины, Толик приготовил свой пулемет, все были начеку. Их не было видно, просто кто-то знал, кто именно сидит в этой машине. У места поста, как рассказывают очевидцы, к тому времени полицейские выставили трактор, которыйпериодически заезжал на дорогу, становился поперек, затем отъезжал обратно. Когда проскочила ехавшая впереди машина, грузинские полицейские быстро протянули железную цепь с шипами поперек дороги, трактор тоже выехал и встал. Людвиг резко притормозил, потому что слева еще и была прокопана канава. И в этот момент по ним открыли перекрестный огонь с двух сторон, засада ждала их в домах, расположенных с обеих сторон от дороги. Людвиг и сидевший рядом Гурам погибли сразу, затем – Мурат. Когда стрельба стихла, грузины осторожно открыли дверь, уверенные, что там все мертвы после такого шквального обстрела. Тогда тяжелораненый Анатолий Кочиев дал по убийцам очередь из пулемета, убив одного и ранив двух полицейских. Стоявший неподалеку миротворческий пост не вмешался, они подъехали лишь, когда стрельба прекратилась. К тому времени выяснилось, что Толик жив, а погибших грузины погрузили в свою машину и увезли в Курта. Тяжелораненого Толика забрала приехавшая «Скорая» в сопровождении сотрудников «Врачей без границ». Грузины просто не узнали его, возможно, перепутали с Муратом Кочиевым, с которым они были примерно одного роста. Над телами погибших они нещадно поиздевались, привязали их к машине и возили по асфальту. Людвига не тронули, но в его теле было 25 пулевых ранений. При посредстве СКК тела погибших выдали только под утро. Расследование убийства ни к чему не привело…

Трагически сложилась судьба и сына Анатолия, Ацамаза – он погиб через пару месяцев после этого, их служебная машина, в которой находились шестеро его сослуживцев, возвращаясь поздно вечером из Зара к своему посту, сорвалась вниз на крутом склоне. Из всех военнослужащих погиб лишь Ацамаз, получивший тяжелую травму головы. Еще через несколько месяцев стало известно об убийстве грузинскими бандитами сына Гурама Джагаева – его тело с множественными ножевыми ранениями обнаружили в Лиахве близ села Никози после долгих поисков.

Орден «Уацамонгæ», которого посмертно удостоен Анатолий Кочиев, – не самая главная награда для него и его близких. Ценней всего будет память о нем и его бойцах, внесших огромный вклад в защиту Отечества. «Он был достоин этой награды, это бесспорно, – говорит Индира Кочиева. – Но я часто думаю, каким бы он мог быть в мирной жизни. Он был прирожденным организатором, руководителем, авторитетным человеком. И такие люди нужны в мирной жизни не меньше, чем на войне. Остается только равняться на наших героев и помнить их. Светлая им память!»

Инга Кочиева

На фото:

1. Во время клятвы на Театральной площади. Первый в строю слева – Анатолий Кочиев

2. Группа Анатолия Кочиева и тот самый захваченный грузинский БТР

3. Часть квернетской группы Анатолия Кочиева

4. На броне Анатолий Кочиев