В 1941 году в селении Теделет Южной Осетии проживало 110 семей – и по тем временам оно считалось небольшим, хотя там было достаточно и крепких молодых рук, и веселых малышей, и умудренных жизнью старших. В историю Теделет вошел благодаря безмерно трагичной истории: в июле 1941 года 18 молодых ребят, косивших траву на высоком склоне над родным селом, вместе решили в тот же день отправиться на войну, чтобы помочь родной стране на фронте. Восемнадцать кос они повесили на ветви ближайшего дерева, что росло в поле. В легенду превратились и их слова «Вернемся – докосим!». Среди них были и братья Бестаевы – Николай и Георгий. 

Из молодых косарей на Родину, на недокошенный склон, ни один не вернулся. Георгий и Николай, как и другие, погибли на фронте. Но мало кто знает, что у братьев Бестаевых было еще три брата – Сергей, Шота и Григорий – и все они тоже сражались на фронтах Великой Отечественной войны. И, в отличие от своих двух братьев, смогли вновь увидеть свою родную землю.

Когда Николай и Георгий вместе с молодыми косарями селения Теделет отправились в военкомат, во главе группы шел их отец, Павел Бестаев – красноармеец, сражавшийся на полях Первой мировой войны. В военкомате его спросили: «А ты, отец, куда собрался?». На что Павел гордо ответил: «Я привел сыновей!».

Георгий Бестаев проходил подготовку в 28-й запасной стрелковой дивизии, дислоцировавшейся в Саратове, а после в составе 9-й армии сражался на Северном Кавказе, участвовал в оборонительных Моздок-Малгобекской и Нальчикско-Орджоникидзевской операциях, благодаря которым удалось остановить продвижение противника на Кавказе. С конца осени и вплоть до последних дней декабря 1942 года войска 9-й армии безуспешно пытались начать собственное наступление, и лишь в январе 1943 года это им удалось. 4 января был освобожден Нальчик, а спустя неделю от фашистской оккупации была освобождена вся территория Кабардино-Балкарии. Но Георгий этого уже не увидел – согласно «похоронке», он погиб 8 января 1943 года.

Впрочем, возможно, то извещение было ошибочным, поскольку в архивах Министерства обороны сохранился документ, «уточняющий потери», в котором указано, что Георгий Павлович Бестаев был жив еще три месяца и пропал без вести в апреле 1943 года. У него осталось трое детей, которых одна воспитала его супруга Нина – по воспоминаниям родственников, «невысокая и хрупкая» женщина. 

О периоде службы Николая Бестаева сохранилось мало данных. Известно лишь, что последнее письмо его родные получили в 1942 году из Керчи. Именно там, в Керченском проливе, по имеющейся информации, и погибло большинство косарей Теделета… С тех пор считалось, что Николай Бестаев погиб в Аджимушкайских каменоломнях – этот огромный лабиринт в Керчи с мая по октябрь 1942 года обороняли от гитлеровцев тысячи советских солдат, попавшие в окружение и укрывшиеся внутри каменоломен. Несмотря на катастрофическую нехватку еды, медикаментов, воды, а также постоянные бомбежки и подрывы многочисленных выходов, укрывшиеся в каменоломнях бойцы Красной Армии еще умудрялись совершать вылазки на поверхность и доставили немало хлопот гитлеровцам, надолго «связав» войска противника в одном месте. Однако силы «подземного гарнизона» иссякали, и в конце октября 1942 года каменоломни были полностью захвачены немецкими войсками. Освободить их удалось лишь год спустя, осенью 1943-го…

Однако, и здесь, в процессе подготовки данного материала, на сайте «Память народа» нашлись архивные документы, сообщающие о том, что 9 января 1944 года Бестаев Николай Павлович, родом из Южной Осетии, призванный Джавским РВК, был ранен и вскоре скончался в госпитале. Произошло это под Витебском, который до лета 1944-го оставался под контролем противника. В ожесточенных наступательных боях под Витебском Красная Армия понесла огромные потери – количество погибших только в январе-феврале исчислялось десятками тысяч человек. Таким образом, если верить документам, именно там и погиб Николай Бестаев – в составе 371 стрелковой дивизии в ходе одного из боев он был ранен, 11 января доставлен в 73-ий полевой госпиталь первой линии (то есть находившийся максимально близко к линии фронта). А 22 января Николая не стало. Он похоронен к северу от деревни Кожевино, у дороги, в могиле №11.

Два старших брата Сергей и Шота Бестаевы, были призваны в ряды Красной Армии еще до начала Великой Отечественной войны. Сергей был тяжело ранен в боях и комиссован до окончания войны, став инвалидом Iгруппы; он вернулся в родное село и долгое время работал школьным учителем. Через некоторое время перебрался на север Осетии и до конца своих дней жил во Владикавказе.

Шота в 1941 году окончил курсы связистов. Во время одного из боев его направили восстанавливать разрушенный участок связи. Вместе с фронтовым товарищем Аркадием Фроловым Шота выполнил боевое задание, но на обратном пути они попали в засаду, и Шота был тяжело ранен. Фролов вынес его на своих плечах, хотя Бестаев уговаривал товарища бросить его и не рисковать своей жизнью… После в честь боевого друга Шота Бестаев назвал своего сына – Аркадием, который и сегодня живет в селении Теделет, работает директором сельской школы…

Аркадий вспоминает, что у отца был каллиграфический почерк, при этом писал он без ошибок и удивительно быстро. Такой писарь был на вес золота – и вскоре его перевели с передовой, назначив старшим полковым писарем. И вот, как-то, перебирая многочисленные документы, в списке бойцов Шота увидел донельзя знакомое имя – Григорий Павлович Бестаев, маршевая рота. Ошибки быть не могло – но ведь Григорий был еще подростком, он не мог быть в рядах армии! Шота немедленно разыскал младшего брата, и после крепких объятий принялся настаивать, чтобы Григорий вернулся домой. Однако младший брат ответил категорическим отказом. 

На момент начала войны Григорию Бестаеву было 14 лет – официально в ряды Красной Армии попасть он не мог. Какое-то время жил с родителями – все братья уже были на фронте, а три старшие сестры давно вышли замуж и тоже покинули отчий дом. Григорий не находил себе места, стремясь отправиться на фронт, и в итоге в 1943-м 16-летний подросток тайком, сбежав от родителей, пробрался к числу молодых парней, отобранных для направления в Тбилисское военное училище, хотя его не было в списках зачисленных. Уже в училище, когда его «тайна» была раскрыта, он продолжал настаивать, чтобы его пустили на войну – говорил, что все его братья на фронте, и он здесь не останется. В итоге Григорий добился своего, его приняли в действующую армию – и в рядах солдат его называли «Малой».

Боевой путь Григорий Бестаев начал в составе Третьего Прибалтийского фронта, затем сражался на Карело-Финском фронте, который, по его собственным воспоминаниям, был самым суровым. В составе 310-го дважды Суворовского Краснознаменного полка Бестаев участвовал в прорыве линии Маннергейма; оттуда части были переброшены на Второй Белорусский фронт под командование маршала Рокоссовского. Там Григорий был ранен первый раз, в голову – при форсировании Волынского пролива. Второе ранение он получил, в Северной Передней Померании – и после лечения вновь вернулся в полк. Боевой путь его был завершен 9 мая 1945 года в Берлине; ему тогда было 18 лет. 

После войны Григорий продолжил службу в войсках на территории Германии, отправив также документы в Львовское Высшее военно-политическое училище. Больше года Григорий не писал домой – а шел уже 1946-ой год. Юноша почему-то считал, что все его братья погибли, да и дома, полагал он, никого не застанет в живых. И вдруг в Германию пришел запрос из Москвы – братья искали его как без вести пропавшего. Узнав, что родные живы, Григорий по дороге забрал свои документы из училища и немедленно отправился домой. Правда, отца своего он уже не застал…

Он долгое время работал в Теделетской средней школе, после – председателем родного колхоза. Многие годы служил в органах внутренних дел, был главой Знаурского и Цхинвальского РОВД, начальником угрозыска… После долгие годы являлся председателем Совета ветеранов РЮО; избирался депутатом Парламента Республики IIIсозыва… Его не стало в январе 2011 года.

Из пяти братьев Бестаевых, ушедших на фронт Великой Отечественной из отцовского дома в селении Теделет, лишь троим удалось вернуться на родную землю. Сегодня из них в живых никого нет. Однако память о них живет – как и память о многих тысячах осетин, покинувших родную землю, чтобы защитить ее от врага.

Александра Цховребова