В поисках одного материала я недавно наткнулся в домашнем архиве на письмо середины прошлого века и вспомнил, как оно меня взволновало при его прочтении в уже далеком 1957 году… По окончании ВУЗа (1956) во Владикавказе, я вернулся на юг Осетии и начал работать преподавателем истории Сталинирского художественного училища. А в свободное время выезжал в Тбилиси и работал в ЦГИА (Центральный Государственный архив Грузии). Поскольку время совпало с началом реабилитации репрессированных народов, я, естественно, заинтересовался материалами о репрессиях в 30-х годах в Южной Осетии. И так получилось, что первым написал небольшие «реабилитационные» статьи о наиболее выдающихся борцах за Советскую власть в Южной Осетии: Владимире Санакоеве, Александре Джатиеве, Сергее Гаглоеве, Ароне Плиеве...

Знакомясь с делом Раздена Козаева в архиве, моему особенному возмущению не было конца: у какого недочеловека поднялась рука против этой «святой» личности, выдающегося революционера и любимца народа, как можно было арестовать как врага народа, человека беззаветно преданного делу революции, истинного ленинца, члена РСДРП с 1898 г (!), делегата II Конгресса Коминтерна. Любовь к Родине заставила Раздена Козаева оставить промышленный Баку, вернуться в Цхинвал и принять активное участие как в борьбе за советскую власть, так и ее укреплении в Южной Осетии…

Среди многочисленных писем, поступивших в мой адрес после выхода т.н. «реабилитационных статей», ни одно так не тронуло мое сердце, как письмо дочери Раздена Шамеловича Марии, после выхода в свет моей статьи о Раждене в журнале «Фидиуæг» (№1,1957г.) под названием «Коминтерны II Конгрессы делегат («Делегат II Конгресса Коминтерна)». Ниже привожу письмо Марии. К счастью, времена кровавого террора миновали, но мы не имеем морального права забывать о них, не извлекать из истории уроки, чтобы подобное больше никогда не вернулось в нашу жизнь.

«Уважаемый, товарищ Цибиров!

Пишет Вам дочь описанного Вами в журнале «Фидиуаг» (№1, 1957) Козаева Раздена Шамеловича. Ваша статья раскрыла давно наболевшую, тяжелую сердечную рану, нанесенную мне в 1937 году, рану, которая истекает кровью уже 20 лет… Мой бедный отец, ты воскрес, но поздно как для себя, так и для твоих детей, которые 20 лет были угнетены такимпозорным клеймом, нанесенным отцу невинно, как враг народа. Эти строки я пишу, а у самой льются слезы. Если в 1938 году, когда получила письмо от товарищей отца из ссылки, где они извещали о его смерти, я открыто плакать не могла и терзала себя в втихомолку, скрывая своегоре от людей, то сейчас я плачу открыто и, смотря на его фотокарточку и биографический очерк, мне кажется, что он лежит мертвый передо мной, а Вы произносите речь на его могиле. Сердце разрывается и я задаю себе один и тот же вопрос в течение 20 лет, за что был погублен такой исторически ценный человек, который прошел весь непростой путь, начиная с зари первой революции.

Сейчас, дорогие историки, вам приходится прикладывать немало трудов и хвататься за малейшие данные в архивах. А когда его арестовал т. Галаванов, он же забрал целую кипу документов, касающихся лично его, и весь пройденный им светлый и славный жизненный путь – был документально перед ним. Спрашивается, о чем он думал тогда, и когда к нему применяли нечеловеческие пытки советские палачи (которые по сей день разгуливают без наказания). Чего они хотели? Чтобы испытанный ленинец признался во вредительстве или сошел с ленинского пути, ради которого он не щадил жизни? Нет, испытанный большевик гордо перенес мучения. И умер ни в чем невинный старый большевик бесславной смертью не в царской тюрьме, против которого действительно боролся, а в советской тюрьме, за которую боролся… Недаром он говорил, что когда видел, что все тюрьмы переполнены: «Мне не верится, что в России еще существует Советская власть. Тогда бы над такими ветеранами революции, как я, и другими, кого я вижу, так бы не издевались». Но, бедный мой отец, советская власть существовала, существует и будет существовать, жаль только, что ты не дожил до правды. Бедный старик был все же настолько дальновидным, что подбадривал всех: «Вы молодые, терпите, правда придет, кто останется жив – достигнет. Это явление временная, ошибка в правительстве». Дорогой отец, правда пришла, только поздно для тебя, а также для твоих детей. Ты боролся, чтобы будущему поколению жилось свободно, радостно, счастливо, но лично твои дети были лишены всего этого. Кроме унижения, оскорбления ты им ничего не оставил.

Т. Цибиров, Вы, наверное, знакомы с т. Санакоевым Васо; его карточку я вижу в том же номере журнала, где папа. Может быть он помнит, а может быть и нет, как в сентябре 1937 г. я со слезами на глазах обратилась к нему за помощью – меня исключили из института. И единственный человек, который не испугался дочери «врага народа», как чумы, и наложил резолюцию, чтобы меня восстановили. Но это восстановление…, как же меня тогда многие мучили своими выступлениями против отца, как заставляли говорить про отца. И что я могла сказать, если я знала только хорошее. А хорошее запрещено было говорить… Вспоминать все это, это как трогать раны раскаленным железом… Я была до того угнетена, что по сей день не могу смотреть людям в глаза. Я внушила себе, что все нас презирают за отца, и очень жалела его. Меня удивляет одно – неужели должны остаться ненаказанными люди, которые принимали участие письменно и физически над уничтожением таких исторически ценных людей?

Мой отец погиб, когда в 1930 году он согласился вернуться в Осетию на работу… Когда это было, чтобы осетины поддерживали друг друга. Наоборот, если увидят, что кто-нибудь выдвинулся, другие сразу начинают точить карандаши и пускают в ход всю энциклопедию против человека, пока его не уничтожат. Остался бы он в Баку, с товарищами, среди которых получил политическую закалку, может быть нашу семью не постигло бы такое несчастье. Это было несчастье. Он не верил, что его арестуют. Но переживал и говорил: «За что на меня клеветники... за что пачкают?». Собирался выехать в Москву, но не удалось. В 12 часов ночи явился палач Галаванов, советский палач, бериевский прихвостень, обыскал дом, взял ценные вещи... Совести у него не хватило сказать: «Вы арестованы!». Вот его слова: «Разден, пойдемте с нами. Я проверю Ваши документы и Вы уйдете». Бедный отец так и сделал. Не одевшись, в одних калошах, он ушел из нашего дома навсегда... Ушел на пытки и мучения. Не выдержав испытаний и измученный, прошедший славный большевистский путь, он через несколько месяцев умер далеко от родных краев...

Дорогой тов. Цибиров, есть осетинская пословица: «Мæстджын дам дзураг у». Свою исповедь я не закончу никогда, но сегодня на этом пока закончу. Передайте привет от меня всем тем добрым людям, которые приложили труд о восстановлении прошлого Козаева Р.Ш.

Одно еще попрошу. У Вас, наверное, имеется данный очерк на русском языке, и если Вам не трудно, то вышлите мне его пожалуйста.

С приветом,

Козаева Мария Ражденовна».

В те годы Раиса Шамеловна жила в Тбилиси. Я связался с ней по телефону, и мы встретились в одном из кафе. Я передал ей русский вариант статьи (кстати, ее русский вариант под названием «Замечательный революционер» был опубликован в газете «Советская Осетия» от 25.10. 1957 г.) и другие материалы об отце и мы еще долго и долго беседовали. У нее был еще и брат, который, будучи инженером-электриком, жил и работал вг. Ереван. Разыскав материалы о нем, я написал статью: «Фыдæлты намыс. Очерк Раздены фыртыл». (Честь предков. Очерк о сыне Раздена Козаева //Советон Ирыстон, 1981, 3 июля).

Другими сведениями о семье Раждена, к сожалению, не располагаю.

P.S. Исповедь Марии Ражденовны оказалась не одна. Спустя несколько месяцев я получил письмо теперь уже от сестры другого «врага народа», видного революционного борца и активного строителя новой Советской Юго-Осетии Сергея Гаглоева. Предлагаю вашему вниманию и ее короткую исповедь.

«Глубокоуважаемый тов. Чибиров! Вам благодарность за то, что вспомнили моего брата добрым словом. Посылаю Вам копию справки о реабилитации Сергея Григорьевича Гаглоева. Одновременно выражаю Вам благодарность. Надеюсь, что если Вас это не затруднит, то Вы вышлите мне 2-3 экземпляра того номера газеты, где будет помещена статья о Сергее, этим Вы меня очень обрадуете и обяжете.

С комприветом, Р. Гаглоева

Статья о Сергее Гаглоеве вышла в газете «Советская Осетия» от 25.02.1958 г. под названием «Борец за счастье трудового народа»

Людвиг Чибиров

На фото: Памятник известному общественному деятелю Раздену Козаеву. Его бюст сегодня находится в частном подворье, заросшем травой у автотрассы Гуфта – Квайса. И постепенно разрушается. Фото А. Кочиева