35 лет назад грузинскими властями был похищен

руководитель Республики Южная Осетия Торез Кулумбегов

35 лет назад, 29 января 1991 года, из Цхинвала, с территории турбазы, где на тот момент дислоцировалась войсковая оперативная группа внутренних войск Советского Союза, грузинской стороной при фактическом соучастии военнослужащих МВД СССР был похищен первый глава Республики Южная Осетия Торез Кулумбегов. Противники борющейся за свою независимость страны решили еще и таким образом смирить осетинский народ. Но просчитались. Ведь на кону стоял не только вопрос независимости – со всей открытостью стоялвопрос судьбы нации, ее полного уничтожения…

В 2015 году журналисты газеты «Республика» Андрей Кочиев и Рада Дзагоева взяли интервью у очевидца того похищения – Сергея Валиева, ветерана МВД РЮО, в то время водителя машины первого Главы нашей Республики. Сегодня мы решили повторить тот материал, вновь вспомнить о событиях конца января 1991 года и рассказать об истории похищения глазами непосредственного участника событий.

История Осетинского государства во все времена изобиловала множеством интереснейших аспектов, совмещающих в себе размеренную жизнь и великие Победы. Каждая эпоха ставила свои ус-ловия в вопросах трактовки исторических фактов, новсегда, по прошествии времени, правдивый анализ прошлого становился рано или поздно достоянием осетинского общества. Не случайно говорят, что Время всегда все расставляет по своим местам.

Новейшую историю осетинского государства, когда перед угрозой уничтожения осетинского народа произошло единение нации, принято отсчитывать с 1989 года. Историю, которая может вызывать лишь гордость. Историю, оставившую нам память о Личностях и Патриотах, с именами которых и ассоциируется рождение нашего государства под названием Республика Южная Осетия.

Первые же дниначала борьбы за национальную идею и освободительное движение выявило лидеров, готовых повести народ за собой. Одним из таких лидеров следует назвать Тореза Георгиевича Кулумбегова. Человека, который на исторической сессии Областного Совета народных депутатов в сентябре 1990 года первым провозгласил Республику и предложил поддержать его инициативу. Потом еще долго и в Грузии, и в России многие противники независимости Южной Осетии презрительно называли Республику «торезовской», но механизм уже был запущен, новая форма государственности начала давать свои первые положительные результаты, а Торез Кулумбегов стал признанным лидером, возглавив Верховный Совет провозглашенной Республики. Народ объединялся, и каждая попытка вторжения грузин в Республику становилась безрезультатной. Однако оппоненты возрождающегося Государства оказывали сильнейшее давление на лидера. Тореза Кулумбегова принуждали к отставке, добиваясь в том числе и через внутреннюю разобщенность влиять на ситуацию. Возможно, понимая, что Кулумбегов сам не уйдет, и был найден выход в виде его похищения.

В то время единственным человеком, который постоянно присутствовал при Торезе Кулумбегове, был его водитель Сергей Валиев (впоследствии подполковник МВД РЮО), который стал и непосредственным очевидцем того «странного» похищения. «Надо сказать, что опасения за безопасность Тореза Георгиевича были, – вспоминает Сергей, – уже не помню каким образом, но в 20-х числах января появилась первая информация, что Кулумбегова хотят убрать. Кстати, за день допохищения грузинская сторона попыталась вызвать Тореза Георгиевича в одно из приграничных с Грузией сел Знаурского района, якобы на переговоры. Зная о возможной опасности, мы готовились к выезду на условленное место с особой тщательностью. Тореза должны были сопровождать около двадцати вооруженных людей, но уже перед самым выездом раздался звонокиз Тбилиси – сообщили, что грузинская сторона не приедет и встречу отменили (возможно, прознав о численности сопровождения главы государства). На следующий день, ближе к обеду, Торез Георгиевич вместе с депутатом из Северной Осетии Георгием Козаевым второпях вышли из здания Верховного Совета, сели в машину и попросили ехать на турбазу, где дислоцировалась на тот момент ВОГ (войсковая оперативная группа) МВД СССР (Ленинградский батальон). «Рулили» здесь на тот момент российские генералы Малюшкин и Воронов. В здании турбазы должны были состояться переговоры. А поскольку встреча должна была пройти в Цхинвале, тем более на территории российского батальона, об охране попросту никто не подумал. Во дворе турбазы Кулумбегов и Козаев вышли из машины и вошли внутрь здания, а я, по обыкновению, остался ждать на улице. Было немноголюдно – несколько российских солдат и водители. Прошел где-то час. Я стоял неподалеку от своей машины, когда переговорщики вышли из здания и, остановившись около УАЗика, еще что-то обсуждали. Одного из стоящих рядом с Торезом Георгиевичем – генерал-майора Кванталиани – я узнал сразу. Какое-то время они еще о чем-то дискутировали, и вдруг я заметил около УАЗика суетливые движения – Тореза Кулумбегова буквально силой затолкали в машину, которая тут же на большой скорости сорвалась с места и выехала из ворот турбазы. Это было настолько неожиданно, что не было времени даже обдумывать ситуацию, поэтому я запрыгнул в машину, «подобрал» застывшего у места похищения северо-осетинского депутата, и мы помчались следом. Минуя ТЭК, мы доехали до грузинского поста, где нам навстречу высыпали вооруженные грузины. Нас уже ждали. Мгновенно вытолкнув меня из машины, сразу же затолкали в другую и повезли в Гори. Депутата Козаева, как я узнал впоследствии, благополучно отпустили.

Уже в следственном изоляторе г. Гори начался процесс моего избиения, в результате которого в кармане моей дубленки «странным образом» оказался самодельный пистолет. К подброшенному оружию я, конечно же, не притронулся, тем не менее, при понятых ствол вытащили из моего кармана, оформили протокол и предъявили обвинение «за ношение, изготовление и хранение оружия».

Потом над Сергеем Валиевым был суд. Этот процесссегодня, по прошествии тридцати пяти лет, он вспоминает не без иронии, хотя и считает те события тяжелой страницей своей биографии. В результате, ему дали три года с отбыванием наказания в тюрьме г. Кутаиси. «В тюрьме, – продолжает свой рассказ Сергей, – уже находилось нескольких осетин из Южной Осетии. Все, за исключением одного Тедеева, родившегося и выросшего в Грузии, были похищены из приграничных с Грузией осетинских сел. Так получилось, что все мы, т.е. осетины, сидели в одной камере, и мысли о побеге из тюрьмы, естественно, зрели. Сначала надеялись на солдат охранников, большинство из которых были из азиатских республик Советского Союза, мы уже наводили «дружеские отношения», но Союз уже «сыпался», и места охранников-азиатов заняли грузины. Надежды бежать из тюрьмы становились призрачными. Возможность для побега появилась неожиданно. Шел декабрь 1991-го года, в Тбилиси было неспокойно, противники Гамсахурдиа активизировали свою деятельность, все шло к свержению правящего режима. Этим моментом решили воспользоваться криминальные авторитеты, отбывающие срок в «нашей» тюрьме. 23 декабря один из заключенных шепнул, что вечером, ближе к ночи, все заключенные планируют бежать. Упрашивать нас не было необходимости. План побега мы вынашивали давно, и заранее знали, каким путем будем добираться до Южной Осетии. А путь был следующим: из Кутаиси на северо-восток, через горы в Кударское ущелье и на Квайса. Вечером, как и предполагалось, побег из тюрьмы состоялся, сотни заключенных, расправившись с охраной и выломав ворота тюрьмы, оказались на свободе. Мы, осетины, приняли решение бежать двумя группами, по три человека, чтобы не привлекать лишнее внимание к количеству, но путь домой выбрали один и тот же».

То, что дальше рассказал наш собеседник, никак не увязывается с возможностями человеческой выносливости, это можно охарактеризовать только как чудо. Дорога домой растянулась на долгие одиннадцать (!) суток. Сотни километров через горную местность по пояс в снегу, по тернистым нехоженым тропам – выдержать такое испытание, кажется, выше предела человеческих возможностей.

«На третьи сутки нашего пути, – продолжает Сергей, – возникла мысль немного спуститься с высокогорья и идти по более проходимой местности, но после небольшого привала она отпала. Двигались мы, ориентируясь на самодельный «компас». В стакан с водой клали кусочек дерева, сверху на него ложили иголку, предварительно потерев ее об кусочек магнита, и… иголка поворачивалась внужное направление, ксеверу. Правда, один раз «прибор» нас подвел. Сильно уставшие, один из нас потер иголку об обратную, «не нужную» сторону магнита и один день мы двигались в обратном направлении, на юг. Догадались о том, что сбились с пути только к вечеру. Пришлось развернуться и двигаться в обратном направлении. Словом, двое суток потеряли зря. Чем питались? Да что попадалось в лесу, готовы были даже кору деревьев жевать. На шестые или седьмые сутки нашего пути на горизонте стали появляться села. Как оказалось, грузинские. Делать нечего, голодные и замерзшие мы уже готовы были зайти к кому угодно. Тедеев, который свободно владел грузинским языком, был своеобразным спасением в этой ситуации. Представился местным жителям грузином, а нас двоих – чеченцами. Насчет побега из тюрьмы мы говорили правду. Один из сельчан, как оказалось, тоже в свое время отсидел в «нашей» тюрьме, поэтому радушно нас покормил, и даже предоставил ночлег. Случай, который произошел в другой деревне, которую мы решили не обходить, чуть не стал для нашего побега роковым. Мы вновь, используя предыдущий удачный опыт, представились чеченцами, а местные жители на радостях вдруг решили устроить нам встречу… с «земляком» – привели чеченца, проживающего в селе, который стал разговаривать со мной на родном для него языке. Кое-как, но я выкрутился, соврав, мол, мать у меня русская, с отцом-чеченцем развелись давно, и что я жил в Москве с матерью, а потому языком не владею. Что-то подобное «наплел» и мой друг. Не знаю, насколько правдоподобно прозвучали наши слова, но наутро мы благополучно покинули село. И больше нигде не останавливались. Но если бы наш обман открылся, можно представить, как бы повели себя наши фысымтæ. Практически в каждом доме мы слышали антиосетинские высказывания, что называется «с пеной у рта», которые иначе как ненавистью к осетинам назвать было трудно».

Все мытарства наших беглецов на пути к родному дому – описать сложно, но конец пути показался, когда наша тройка была в дороге… одиннадцатые сутки. Впереди, среди свежевыпавшего полуметрового снежного покрова виднелись лишь следы, образовавшие своеобразную тропу. Путники догадались, кто это мог быть. Дорожку среди гладкой снежной поверхности в нужное направление проделали три их сокамерника. «Они и так шли впереди, так мы еще по ошибке «компаса» потеряли большую часть времени, – говорит Сергей, – но, в любом случае, уже по их следам, мы без труда добрались до Квайса, где о нашем скором прибытии уже, естественно, знали и ждали».

Возращение Сергея Валиева домой практически совпало с освобождением и Тореза Кулумбегова. Решению этого вопроса способствовал переворот в Грузии и свержение Гамсахурдиа. Через советские военные органы, (связь в те годы с военными центрами, как и многие другие вопросы, осуществлялась в основном через подполковника Сергея (Алвери) Кочиева, замполита саперного полка, дислоцированного в Цхинвале – прим. ред.) пришла весть, что грузинские власти согласились отпустить Тореза Кулумбегова (в положительном решении данного вопроса свою роль сыграл небезызвестный Джаба Иоселиони). Загвоздка была только в одном – кто поедет за Торезом. Момент нельзя было упускать. Совещание проходило в кабинете Знаура Гассиева. Большинство отказались, сославшись на разные причины, а некоторые прямо признались, что опасаются. Готовность поехать в Тбилиси высказал только Станислав Кочиев. И буквально на следующий день Глава Республики был доставлен в Цхинвал на вертолете Алексея Вострикова.

Вскоре после освобождения Торез Кулумбегов приступил к работе. «За время вынужденного отсутствия Главы Республики во внутриполитической жизни нашего государства произошли существенные изменения, это стало понятно уже в первые дни после нашего возвращения, – вспоминает Сергей. – Торез застал новую конфигурацию политических сил, которые в его отсутствии фактически захватили все рычаги власти. Но он не собирался быть формальным лидером, активно стараясь влиять на внутриполитические процессы. Под руководством Тореза юго-осетинский Парламент провозглашает независимость Южной Осетии, он же в числе разработчиков Дагомысских соглашений, положивших конец военным действиям в зоне грузино-осетинского конфликта... Все это время Тореза Георгиевича не раз вынуждали к отставке, предлагали и официальную причину сложения полномочий – якобы подорванное в тюрьме здоровье, но Торез не мог просто так уйти, на дворе стоял 1992 год, назревала новая волна военных действий, в этой ситуации он не мог покинуть свой пост. К тому же здоровье Тореза Георгиевича в тюрьме, конечно, пошатнулось, его там, естественно, били, по-другому быть и не могло, но все же на работоспособность все пережитое не повлияло, это я могу официально засвидетельствовать. Он по-прежнему работал с утра до позднего вечера. Однако кулуарные интриги сделали свое дело, и на очередной сессии Верховного Совета депутаты, в итоге, выразили недоверие Главе Республики. Тут надо отметить, что, не дожидаясь голосования, Торез Георгиевич написал заявление об отставке, покинул зал заседаний, вышел, сел в машину и попросил меня отвезти его домой. Голосование прошло уже без него. Так была перевернута одна из первых глав нашей новейшей истории. На той же сессии на должность Главы Верховного Совета был избран Людвиг Чибиров. Фигура, как многим тогда казалось, компромиссная, которую некоторые надеялись контролировать. Но уже совсем скоро новый Глава Республики показал, кто на самом деле диктует правила в новой игре, и стал наводить порядок в Республике...

Что касается Тореза Георгиевича, то даже после отставки ему приходилось выдерживать мощные потоки лживых обвинений и грязи, которые направляли на него «обиженные». К примеру, говорилось, что Кулумбегов якобы сам «подстроил» свое похищение в Грузию в конце января 1991 года, мол, сам добровольно сел в пресловутую машину с Кванталиани, и после благополучно проживал в Тбилиси. Но все это грязная ложь, я был непосредственным свидетелем того случая и еще раз подтверждаю, что это было похищение. Похищение при пособничестве генерала Малюшкина, находившегося в тот момент в здании турбазы и других советских генералов»…

(Материалы о возвращении Т. Кулумбегова из грузинской тюрьмы

вы можете найти на сайте газеты «Республика»).

На фото: Торез Кулумбегов на скамье подсудимых в Тбилиси в ожидании приговора по сфабрикованному делу

Из интервью супруги Тореза Кулумбегова Маргариты Мумладзе,

взятого журналистом газеты «Республика» Ингой Кочиевой в 2023 году

«В то время я редко видела его дома, он спал два-три часа, не больше, на обед никогда не приходил. В тот день Торез сказал, что должны приехать депутаты из Северной Осетии и будут сложные переговоры. Днем, где-то около часа, мне начали звонить домой, спрашивать, дома ли Торез Георгиевич. Я очень удивилась – в это время суток мы вообще его не видели, почему вдруг спрашивают? Вышла во двор, там женщины о чем-то оживленно говорили и замолчали, когда я подошла. Спрашиваю, в чем дело, а они переглядываются и ничего не говорят, поняли, что я ничего не знаю. Наконец, сказали мне, что грузины похитили Тореза Георгиевича с переговоров. Как?! Они ничего толком не знали, только передали мне то, что слышали. Первое мгновение, конечно, можно представить, что со мной было, это был шок. Я совершенно не знала, что думать, и главное – что делать. Первым делом пошла в штаб, который располагался в Горисполкоме. Там было много людей, но так обычно бывало каждый день, я все еще не теряла надежды. Я была с младшим сыном, Георгием и одной учительницей со Второй школы. Зашли к Евгении Дзагоевой. Она пыталась нас успокоить, сказала, что связывалась с министром внутренних дел СССР Б. Пуго, и его скоро отпустят. Между тем перед Горисполкомом собрался, наверное, уже весь город, все хотели узнать, что случилось, жив ли он, и что теперь будет. Все были возмущены, как это могли допустить, не верили, что подобное могло произойти просто так. Два дня ожидания ничего не изменили, ничего нового не выяснилось. Мы снова пошли в штаб, после на турбазу, где базировались Внутренние войска МВД СССР и где проходили те переговоры. Люди собирались перед турбазой и требовали, чтобы военные что-нибудь предприняли. Приезжали журналисты, снимали эти протесты, много раз приходили ко мне домой, приходили даже незнакомые люди, успокаивали меня, поддерживали... Так прошел целый месяц, весь февраль мы действовали таким же образом, это единственное, что мы могли делать. Между тем шла война, я была, как и все, под бомбежками, и в подвале с детьми сидели, и мерзли в холодной квартире, так как у нас последний этаж и опасно было топить печку. Но часто приходили близкие нам люди, забирали к себе домой, в тепло. В подвале младший сын бывал со мной, а среднему, Анзору, было 17 лет, такой возраст, что его не удержишь, он всегда бывал где-то в городе вместе со сверстниками, сколько нервов мне стоило удержать его. Но надо было держаться, потому что люди были рядом, я ценила эту поддержку, и силы от этого прибавлялись.

Периодически с сыновьями мы ходили в Верховный Совет, к Знауру Гассиеву, который занимал пост Председателя после похищения Тореза Георгиевича, узнать, нет ли каких-нибудь новостей. Знаур Николаевич всегда приветливо встречал нас, успокаивал, но ничего обнадеживающего для нас у него не было. Весь мир уже знал о том, что Торез Кулумбегов находится в грузинской тюрьме. Время шло, но ничего не происходило… В конце декабря, пошли разговоры, что в Грузии произошел государственный переворот, и в этой суматохе могут отпустить Тореза Кулумбегова. Я себе места не находила от радости, но добрых новостей все также не было. При этом я боялась, вдруг наши не смогут воспользоваться таким шансом, что пока в Грузии идет гражданская война и претенденты на власть хотят показать всему миру свою «демократичность», отпуская политзаключенного…

Я все понимала, ехать в Тбилиси, к грузинам, в условиях войны, было опасно и неразумно, решиться на этот шаг мог не каждый. В итоге согласился поехать за Торезом только Станислав Кочиев. Я очень благодарна Станиславу Яковлевичу за это, не каждый мог решиться в такой ситуации ехать во вражескую страну... Поздно вечером Торез позвонил домой и сказал мне, что он уже в Цхинвале. Я ответила: «Не поверю, пока не увижу тебя»... По приезду его завели в здание Верховного Совета, где он встретился с товарищами, друзьями, не было света, но они все ждали Тореза в полутьме. А между тем люди уже узнали о его освобождении шли и к нам домой, посмотреть на Тореза, порадоваться ему. У нас двухкомнатная квартира, там, конечно, не помещалось столько людей, и они стояли на лестнице, ждали, когда он приедет... И вот время спустя я его, наконец, увидела, такого худого, истощенного, но главное живого…».