Человек-невидимка на памятнике в городском сквере. Поиски без вести пропавших не прекращаются

30 августа во всем мире отмечается Международный день без вести пропавших. Каждый год в сквере у Храма Рождества Пресвятой Богородицы в Цхинвале собираются люди, чьи близкие оказались в скорбном списке пропавших без вести за весь период грузино-осетинского конфликта с 1989 по 2008 год. Здесь установлен небольшой фонтан с питьевой водой и памятник, наиболее точно отражающий суть того, что произошло с людьми, которым он посвящен: на каменной плите прорезан пустой силуэт человека, о судьбе которого ничего не известно. На него можно смотреть как на уходящего от тебя и в то же время как на идущего к тебе, к тому, кто ждет – потому что никто не видел и не знает точно места их упокоения, а потому у осетин не принято говорить «рухс» (царство небесное – прим.ред.), пока не похоронишь человека. Многие из родственников все же нарушили это правило, поставили надгробия над пустыми могилами своих пропавших без вести близких и помянули, как умерших. Иначе не найдут покоя ни ушедшие, ни те, кто остались. Лидия Ивановна Кудзиева, возглавляющая Комитет по поиску без вести пропавших «Память и надежда», говорит, что с каждым годом на мероприятие приходит все меньше членов семей пропавших без вести, потому что они хотели бы видеть более искреннее участие со стороны государства в поиске своих близких, а не потому что потеряли надежду. «Надежда – это все, что нам всем остается», – говорит Лидия Кудзиева:

– Когда в самом начале войны, начиная с 1991 года, уже стали пропадать люди, при руководстве нашей молодой Республики для работы над этими вопросами был создан специальный орган под руководством Аллы Джиоевой. Позже его структура разделилась, образовались отдельные комитеты – по погибшим,  раненым и пропавшим без вести. Руководитель у комитетов был тогда общий – Зарина Тедеева. То есть, мы фактически начали работать в 1991 году, после того, как 18 марта пропали те 12 человек, чье массовое захоронение потом обнаружили в селении Еред в сентябре 1993 года. Муж Зарины, Иван Догузов, был среди жертв Ередской трагедии. Именно в этот день пропал без вести и мой муж, Павел Кабулов, он был ранен, попав вместе с товарищем, Ароном Гогичаевым, в засаду. Арон при этом нападении исчез первым – неизвестно – был убит или упал с коня и захвачен в плен. Павел вернулся в поисках товарища, его обстреляли в районе селения Ванат, лошадь под ним была убита, а он упал и потерял сознание, так его схватили. Известно, что всех, схваченных в тот день, привезли на одно место в Еред, но потом снова разделили. Все эти годы мы вели поиски все вместе, стали друг другу очень близкими людьми. Мы использовали все возможные каналы, включая участие в обменах заложниками, во время которых могла всплыть какая-нибудь информация, выходили на контакт с теми осетинами, которых удавалось освободить из грузинского плена. Проводимая нами работа, несмотря на отсутствие результата, все же была очень ценной: отсутствие информации тоже было полезно тем, что мы могли исключать версии, которые  не  подтверждали освобожденные заложники. Поиски были безуспешны, но, тем не менее, ранней весной 1992 года я смогла получить много информации от грузинской стороны о том, где и как был схвачен мой муж. Я ни дня не провела без поисков, но по сегодняшний день не нашла его следов...

Я, может быть, много рассказываю о своем муже, но пропавший без вести – это огромная трагедия для любой семьи, которая не может хотя бы оплакать своего родного человека. Международный комитет Красного Креста выпустил книгу в 2016 году о пропавших без вести, в нее вошли далеко не все, лишь небольшая часть. Эта книга – не документальный источник, а скорее социального характера, чтобы привлечь внимание к проблеме. В ней нет точных и конкретных указателей на ситуации, в которых пропали люди. Потому что поиски не прекращаются, и любое неосторожное слово может навредить в нашем деле.

После войны 2008 года, когда появился свободный доступ к селу Еред, мои сыновья, Ренат и Юра, вместе со своими друзьями сделали много попыток, чтобы найти место захоронения своего отца. Местных грузин уже не было в селе, но братья разыскали бывших жителей села, осетин, которые давали им скудную, но все же важную информацию. Ребята копали и в том месте, где в 1993 году нашли захоронение 12 жертв Ередской трагедии. Они нашли много останков. В одном месте под деревом нашли останки трех человек, там же были остатки одежды и очки. Павел очков не носил, и одежда тоже была не его. Я отправила этот материал на биологическую экспертизу в Москву... Сыновья копали и в других местах, находили неизвестные кости, обращались к нашему судмедэксперту Мамиеву, к сожалению, его самого уже нет в живых, но он изучал найденное ими.Однако в человеческих останках было, как правило, мало пригодного материала на ДНК-анализ... Мы же продолжали поиски. Утром перед началом работы я готовила все необходимое для того, чтобы сказать «рухс» тому месту, где покоились останки, говорят, что без этого нельзя проводить эксгумацию. Еда, которую я отправляла с сыновьями, оставалась до позднего вечера нетронутой, они не могли есть. Работали без конца, но, увы, безрезультатно. Ренат, Юра и их друзья раскопали над селом Еред 28 древних больших кувшинов, предназначенных для хранения зерна, там же они нашли очень много останков, возможно, это захоронение было очень старым, и мы сообщили об этом в Научный институт.

Я понимаю, что после войны ситуация была очень сложной: столько погибших, столько сгоревших и разрушенных домов,горе, безысходность… Люди, пропавшие без вести 16-17 лет назад, в тот момент как-то мало волновали наше руководство, вернее, считалось, что времени теперь будет много на поиски, поскольку территория Южной Осетии вся под нашим контролем. Нам говорили, что вопросы надо решать по приоритету – сначала самые актуальные. Семьи пропавших без вести потеряли те эфемерные каналы, на которые как-то еще была надежда – тех местных грузин, которые все это время не хотели или боялись говорить. Известно же, что и тайна гибели тех же двенадцати наших сограждан, зверски убитых в тот черный день, 18 марта 1991 года, долгие два года сводила с ума человека, который оказался невольным свидетелем массового убийства. Он боялся и говорить, и молчать, беря на себя тяжкий грех, поэтому, не выдав себя осетинам, обозначил второе место захоронения камнями. Мои сыновья проводили свою работу очень аккуратно, понимая, что если даже они найдут не своего отца, так все же это будет чей-то близкий человек. Все фрагменты упаковывали аккуратно, как и положено настоящим экспертам. Выяснить принадлежность тех останков трех человек не удалось, потому что они долго находились под открытым солнцем, после чего сделать качественный анализ уже невозможно. Материал даже был отправлен мной в Швейцарию, в лабораторию, но безрезультатно. Я также подружилась с сотрудниками ДНК-лаборатории Молекулярно-генетического центра в Москве, в которую обычно обращалась. Часто ездила на конференции, сотрудничала с ними. Они выполнили 92 ДНК-паспорта для наших пропавших без вести...

Мой младший сын Юра не бросал попыток найти тело отца, говорил, что не признает его погибшим, пока сам не похоронит. Однажды во Владикавказе мне удалось познакомиться со специалистом,который работал там по пропавшим без вести во время осетино-ингушской войны. Он в свою очередь познакомил меня с сотрудниками Миротворческой миссии имени генерала Лебедя (МИГЛ), которые занимались тоже без вести пропавшими с 1998 года, базировались они на Кавказе. Они приняли меня очень хорошо, выслушали, дали необходимые анкеты, по которым следовало собрать материал для ДНК-анализов наших пропавших без вести. В них все должно быть подробно изложено, к ним прикрепляется для анализа кровь близкого родственника по нескольким показателям. Все это сдается в лабораторию, где изготовляется так называемый ДНК-паспорт пропавшего без вести, с которым потом можно будет сверять, скажем, найденный в будущем материал. Так Миссия изготовила для нас бесплатно 92 анализа, это огромная помощь! Для того чтобы собрать эти данные, чтобы создать окончательный список, я обошла все семьи пропавших без вести…

Надо сказать, что изначально в списке у нас было 170 человек, но, слава Богу, многие из них оказались живы, нашлись в предыдущие годы, просто родные не сообщили об этом в правоохранительные органы, забыли или не знали, что это надо было сделать. Список у нас был еще с 90-х годов, это был просто список, без дополнительной уточняющей информации. Поэтому пришлось искать людей через представителей фамилий, скажем – в тех ущельях, откуда родом такая-то фамилия. Мы с сыновьями объездили почти все села юга Осетии, даже самые отдаленные, они помогали мне во всем, прекрасно понимая, с какой надеждой люди продолжают ждать своих близких.

– Расскажите о сотрудничестве с Комитетом Красного Креста.

– С Красным Крестом я начала сотрудничать значительно позже, в конце 2010 года. У нас сначала был офис на улице Комсомольская, в полуразрушенном здании какого-то бывшего учреждения. Помещение было пустое, мы сами его приводили в порядок, я приобрела частично некоторую мебель, там мы принимали людей, вели работу. Но через некоторое время здание просто продали, а нас всех выселили – весь наш Комитет, который объединял три направления работы. Что ж, вот вам и приоритеты. Но я продолжала работать, встречалась с людьми, собирала информацию, дополняла папки с документами пропавших без вести.

– Нашли хоть одного?

– Одного нашли, и это огромная победа для меня! Цхинвалец Маирбег Тедеев считался пропавшим без вести с августа 2008 года, анализ ДНК его матери, проведенный МВД РЮО, не совпал, но я потом отправила материал на анализ в лабораторию ДНК в Иваново, и там подтвердили совпадение на 99,9%. Как его нашла? Однажды на одной из конференций я обратилась к Анатолию Волкову, начальнику судебно-медицинской лаборатории в Ростове-на-Дону с просьбой проверить по своим базам – вдруг среди них найдется кто-то из наших пропавших без вести, потому что у нас многие мужчины носили военную форму, вдруг их по ошибке вывезли? Прошло немного времени, он позвонил мне и сказал, что у него есть подозрение, что возможно один из неизвестных солдат, похороненный в Моздоке, может быть из Южной Осетии. Там недалеко от военкомата есть Мемориальное военное кладбище неизвестных солдат, где похоронены те, кто погиб во время антитеррористической кампании в Чеченской Республике. За мемориалом ухаживают сотрудники военкомата, учащиеся приходят убирать территорию...

История Маирбега удивительная: когда у нас в августе 2008 года в районе 12-й школы шел бой, Маирбег Тедеев был тамранен, это видели бойцы с осетинской стороны, но пробраться к нему через огонь засевших в школе грузин было невозможно, и видимо там он и погиб. А потом в конце боя российские войска перекрыли территорию и забирали тела погибших российских солдат. Маирбег был в военной форме, так что его тело погрузили вместе с другими погибшими российскими бойцами и вывезли в Ростов. Родные Маирбега же были уверены, что он попал в плен к грузинам и долго его искали. В Ростове всем погибшим сделали ДНК-тесты и тех, кого не смогли определить, похоронили там же. Тедеев почти до 2010 года находился в морге в холодильнике, после чего его отправили в Моздок и похоронили под надписью «Неизвестный солдат».

Когда же мы смогли установить точное соответствие с ДНК матери, мы все поехали в Моздок, там вскрыли могилу. Брат Маирбега Махар находился рядом, когда достали цинковый гроб. Через небольшое окошечко заглянула сначала я и была поражена – погибший сохранился полностью и был один в один похож на своего брата, даже без анализа не было никаких сомнений. Мы с Уполномоченным по правам человека Иналом Тасоевым купили все необходимое, привезли его и с почестями похоронили в Цхинвале. Президент нашей Республики того периода Леонид Тибилов вручил орден «Уацамонга» сыну Маирбега Тедеева.

– Семьи пропавших без вести нуждаются в особой психологической поддержке со стороны общества, государства. Они ощущают эту поддержку?

– Когда мы готовились открыть памятник и фонтан, я это отношение общества очень четко почувствовала. Люди говорили, как несчастна судьба этих людей – не иметь возможности хотя бы оплакать своих родных, не зная, живы они или погибли! Понимание со стороны общества есть, но еще эти люди иногда нуждаются в какой-то элементарной помощи. Например, после нашего обращения к руководству Республики в селении Чирцъина, где проживает одна из таких семей, провели дорогу к источнику...

Кстати, у меня была идея установить рядом с памятником дополнительную каменную стелу и выбить на ней имена всех пропавших без вести. Это было бы знаком того, что мы помним о них, не только родные и близкие, но и весь народ на их родной земле.

– Вы продолжаете сотрудничество с Миссией имени генерала Лебедя?

– С радостью всегда помогаю, если что-то в моих силах, потому что я очень благодарна им за поддержку. Однажды у меня от МИГЛ была просьба помочь найти двух пропавших без вести в августе 2008 военнослужащих Вооруженных сил России. Одного из них, летчика, грузины сбили над лесом между селениями Синагур и Карзман. Я вышла на определенный след одного из пропавших, по косвенным сведениям выяснила, где он мог быть похоронен, мы даже провели эксгумацию, опять вместе с Ренатом, но тело погибшего, скорее всего, оттуда было перезахоронено. Мы искали его в нескольких местах, провели большую работу вместе с Иналом Тасоевым, но не нашли. Определенно он мог находиться в том первоначальном месте, где мы искали, потому что структура земли в таком случае меняется, то есть там точно кто-то был похоронен.

– Лидия Ивановна, безусловно, трудно постоянно жить внутри этой тяжелой темы, в этих поисках?

– Это точно... Я прожила очень трудную жизнь, последний период был для меня очень сложным, мой сын Ренат был тяжело ранен на СВО, где он находится уже несколько лет. Это второе его ранение. Перенес несколько серьезных операций, на очереди еще одна операция, теперь уже в Москве – благодаря помощи Анатолия Бибилова, который добился его транспортировки туда из белгородского госпиталя…

– Какая работа ведется по неопознанным останкам, когда вы их находите?

– Прошлой осенью во время строительства дороги Цхинвал-Хелчуа рабочими были найдены человеческие скелетированные останки, их привезли  в Цхинвал, они и сейчас находятся в морге. Привезли только черепа, остальные останки оставили на месте захоронения, которое даже не оградили. Это сильнейшие на-рушения, но меня никто не спросил, я бы не позволила такого. Все же опыт у меня большой, я даже в Чечне бывала на эксгумации, знаю, как осторожно все это надо делать. Останки сами вышли на поверхность во время строительства дороги, как бы пытаясь сказать: «Мы здесь!». Пока мы вешали ящики для того, чтобы люди анонимно, не боясь, могли предоставить нам информацию, если они что-то знают о пропавших без вести, кости сами себя показали. Это было недалеко от Хелчуа. Там, на этом месте нужно работать, договориться с Красным Крестом, на эксгумацию и все остальные работы нужны средства, а наш Комитет работает без денег. Кости просто положили в пакет и привезли в морг, с тех пор ими никто не интересуется. Я стала ходить и требовать расследования, проведения работы, обращалась в районную прокуратуру, но дело приняло вид обычной рутины. Далее этим вопросом занялись руководитель юго-осетинской делегации МПРИ Егор Кочиев и Уполномоченный по правам человека при Президенте РЮО Инал Тасоев. Много сложностей создает то, что у нас нет эксперта, мы работаем с северо-осетинским экспертом, нет возможности пригласить его сюда, чтобы он провел работу на месте, а не по фотографиям, которые ему отправляют по интернету.

– Что касается трех молодых людей, пропавших без вести в октябре 2008 года, – вроде лет десять назад была информация о том, что один из бывших узников Тбилисской тюрьмы, которого смогли освободить через несколько лет после войны, рассказал, что видел кого-то из этих ребят в тюремной больнице. Что об этом известно?

– Всю эту информацию мы тщательно проверили по всем каналам, но она, к сожалению, не соответствует действительности. Однако поиски надо продолжать, использовать другие каналы, другие средства.

– Ваш Комитет оказывал помощь грузинской стороне? Они ведь тоже, наверное, разыскивали своих пропавших? Или может они вам оказывали помощь?

– Мы помогли! Над селом Тамарашен эксгумировали останки погибших и передали их грузинской стороне через Красный Крест. Погибших в ходе войны августа 2008 года грузин похоронили в одном месте, потому что в тот момент не было механизма обмена или передачи тел, а война еще шла на территории Грузии. (После, некоторое время представители руководства Грузии отказывались забирать тела, чтобы, в том числе, таким образом, не обнародовать количество своих потерь – прим. ред.). Что же касается грузинской стороны, то ничего подобного, в оказании помощи в поисках пропавших без вести не последовало…  

– Разная информация озвучивается по количеству пропавших без вести, от 120 до 140, все же сколько их?

– Их больше, чем эти озвученные цифры: тех, кто бежал из Грузии и кого убивали грузины на дорогах, никто не записывал, не включал в списки, их имена не установлены. Эту работу в свое время надо было проводить совместно с Миграционным комитетом Северной Осетии – ведь там проводили краткие опросы прибывавших беженцев, записывали их истории. Но в итоге эта работа не была проведена, на это сотрудничество требовалось разрешение, лично я его не получила… У нас так много понимания к поиску пропавших без вести во время Великой Отечественной войны даже сейчас, спустя 85 лет, это государственная политика, а тех, кто пропал здесь перед нашими глазами нам почему-то сложно искать. Вы знаете, что многих из семей тех, кто пропал без вести в те годы, уже самих нет в живых? То есть, по поиску многих людей из списка к нам уже никто не обращается ни с вопросами, ни с информацией, это очень печально. Поддержка у меня лишь со стороны Е. Кочиева и И. Тасоева, но нужно, чтобы в государстве в целом понимали, что это важное дело. Каждый раз, когда 30 августа мы собираемся перед фонтаном и памятником без вести пропавших, мне бывает нелегко звать на мероприятие их родных и близких, они все меньше верят в то, что поиски их близких еще кому-то интересны. Если с полученной информацией вовремя не работать, то время уходит, следы теряются... Комитету нужна помощь для того, чтобы продолжать поиски, и тогда с той колоссальной базой информации, которую мы собрали совместно с семьями пропавших без вести, мы могли бы получить хоть какие-то результаты.

Инна Кочиева

Фото с открытия памятника без вести пропавшим. 2020 год

P.S. Приводим список небольшой части пропавших без вести в ходе Отечественной войны осетинского народа 1989-2008 гг. из книги «Воспоминание длиною в жизнь», изданной Международным комитетом Красного Креста в Цхинвале в 2014 году:

1. Алборов Анегин

2. Алборов Константин

3. Багаев Зураб

4. Баззаев Темури

5. Бекоев Роман

6. Бестаев Георгий

7. Бестаев Илья

8. Бестаева Пела (Талико)

9. Валиев Джамбулат

10. Валиев Тенгиз

11. Валиев Федор

12 Гаглоева Клара

13. Гаглоев Дмитрий

14. Гаглоев Хаджимурат (Виталик)

15. Газзаев Владимир

16. Газзаев Иосиф

17. Галаванов Василий (Гена)

18. Гиголаев Амиран

19. Гиголаев Давид

20. Гогичаев Арон

21. Гузитаев Таймураз

22. Джиоев Борис

23. Джиоев Валерий

24. Джиоев Роланд

25. Джиоев Мелитон

26. Джиоев Николай

27. Джиоев Эмзар

28. Дряев Георгий (Мамыр)

29. Дудаев Казбек

30. Дудаев Тенгиз

31. Еликашвили Картлос

32. Зассеев Зелимхан

33. Зассеев Игорь

34. Зассеева Эвелина

35. Икаев Радион

36. Кабисов Тамаз

37. Кабулов Казбек (Павлик)

38. Казиев Илья

39. Караев Арчил

40. Качлаев Виктор

41. Келехсаев Георгий

42. Кочиев Граф

43. Малдзигов Гиви

44. Пухаев Виктор

45. Плиев Георгий

46. Пухаев Геннадий

47. Пухаев Мурат

48. Тедеев Маирбег

49. Техова Лиана

50. Техов Алихан

51. Тибилов Алан

52-53. Томаевы Виталий и Казбек 

54.   Хетерели Мурман 

55.   Ходов Анатолий 

56.   Хубаев Виктор 

57.   Цховребов Алан 

58.   Цховребов Альберт 

59.   Черткоев Роман (Нодар) 

60.   Чибиров Анатолий 

61.   Чибиров Владимир 

62.   Шеварденидзе Нанули

К сожалению, на публикацию полного списка пропавших без вести мы не получили «добро» со стороны тех органов, которые занимаются этим вопросом, поскольку поиски продолжаются, нужны конфиденциальность и согласие родственников.

Опубликованно: 10-09-2026, 12:42
Документ: Общество > https://respublikarso.org/elections/6683-chelovek-nevidimka-na-pamyatnike-v-gorodskom-skvere-poiski-bez-vesti-propavshih-ne-prekraschayutsya.html

Copyright © respublikarso.org
При копировании материалов, гиперссылка обязательна.