Каждый год к концу августа, когда приближаются самые черные для Алании дни сентября, память, независимо от прошедших лет, начинает час за часом восстанавливать события 2004 года в бесланской школе, повторяя один и тот же мучительный вопрос: «Почему?!». Вопрос, на который нет и не может быть ответа – ни с человеческой, и ни с какой другой точки зрения. Почему – дети?! Невозможно дать хоть сколько-нибудь допустимое «объяснение» убийству детей, их родителей, бабушек и дедушек, школьных педагогов. Почему избрали объектом теракта школу – самое мирное по всем понятиям заведение? Каких целей собирались достичь террористы такой чудовищной ценой?

Беспрецедентный по жестокости теракт в школе небольшого осетинского городка Беслан преследовал вроде бы все ту же цель – оказать давление на российское руководство, чтобы вынудить его вывести федеральные войска из Чечни, – которая уже звучала в ходе предыдущих кровавых терактов. Но что-то изменилось, казалось, что неопределенность цели вынуждала террористов действовать на свое усмотрение. Так, в этот раз их требования еще не были сформулированы, когда первых 20 заложников уже расстреляли. Это было сигналом к тому, что внутри – в основном смертники, и уходить живыми они не планируют, во всяком случае – не все. Оперативный штаб по спасению заложников, созданный в течение первых полутора часов, ждал их следующего шага, но позже стало ясно, что они получали противоречивые указания по телефону. Сначала они передали записку с одной из заложниц, в которой требовали встречи с А. Дзасоховым и М. Зязиковым. Там еще была фамилия Рушайло – бывшего секретаря Совета безопасности РФ, но из-за ошибки ее поняли, как Леонида Рошаля, детского врача, участвовавшего в переговорах во время теракта в «Норд-Осте». Рошаль, впрочем, немедленно приехал, но его попытка поговорить с боевиками, окончилась безрезультатно. А. Дзасохов, как известно, в школу не вошел, это было бессмысленно – его не стали бы слушать, да и вряд ли он вышел бы оттуда живым, хотя многие высшие руководители, да и простые люди сами готовы были поменяться местами с детьми. Что касается Зязикова, тоже не очень понятно – то ли его не смогли найти, то ли его появлению воспрепятствовали главари террористов, рассчитывавшие, в конце концов, на вмешательство А. Масхадова – с целью если не легитимации, то хоть какого-то политического выживания и его, и Басаева, хотя они оставались в определенной степени «конкурентами» на этом поле. Масхадов, президент непризнанной «Республики Ичкерия», в некоторых кругах считался более договороспособным, несмотря на множество уже организованных им терактов в российских городах, и даже несмотря на его публичное заявление парой месяцев ранее: «Я не прекращу борьбу, пока враг топчет нашу землю». Басаев же оставался международным террористом №1.

К вечеру первого дня бесланского ада террористы потребовали освобождения арестованных боевиков, участвовавших в июньском нападении крупной группировки террористов на Назрань, в ходе которого погибло около 100 человек, в основном – сотрудники правоохранительных органов. И только 2 сентября впервые прозвучало требование о выводе войск из Чечни и отставке В. Путина. В соответствии с федеральным законом «О борьбе с терроризмом», оперативный штаб по освобождению заложников не мог рассматривать политические требования, выдвигаемые террористами. И это тоже было хорошо известно боевикам. Остается единственный смысл всего этого кошмара: совершить как можно более кровавый теракт с огромным количеством жертв, беспрецедентно жестокий, чтобы продемонстрировать свою «силу», запугать власти и заставить их идти в дальнейшем на политические уступки. Внутренние коллизии в среде террористической организации отражались на поведении боевиков. Особенно, когда две шахидки то ли подорвались сами, то ли их взорвал кто-то из своих, когда женщины стали сомневаться в моральной готовности к таким жертвам своих действий, как невинные дети. Телефонные разговоры с Закаевым, находившимся в Лондоне, тоже не вели к однозначному результату, потому что в стане террористов не могли определиться, как выгодней использовать такой «успешный» с вампирской точки зрения захват огромного количества заложников. Чего все-таки требовать: ну, вывода войск, а следующим шагом – признание независимой «Ичкерии»? Ценой крови маленьких детей? И отмечать день независимости 3 сентября? Может, они просто не могли договориться о том, «чей» это теракт, кто должен воспользоваться его плодами? Если бы даже Масхадова действительно привезли в Беслан и позволили говорить с боевиками, результатом могло стать освобождение нескольких заложников – скажем, тех, кто находился в критическом состоянии. Но и это было бы положительным результатом, пусть даже Масхадов изображал бы миротворца.

Разногласия стали очевидными и по ходу теракта, и после него – это отдельная тема, которая, впрочем, не имела значения для заложников, которые все эти три дня думали лишь об одном – неужели будут убивать даже детей? Это не укладывалось в голове, как и то, почему не идет помощь, что происходит там, за стенами школы, почему не ведутся переговоры и сколько еще можно продержаться без глотка воды в липкой духоте спортзала. Все выжившие подчеркивают,как мужественно вели себя заложники, включая самых маленьких. Измученные взрослые пытались поддерживать детей как могли, надеясь, что, наконец, на помощь придет спецназ, при этом больше всего боялись начала штурма, как и сами боевики, которые в таком случае использовали бы детей как живые щиты. Так оно и случилось: в 13.05 третьего сентября, когда раздался первый взрыв, а за ним стало взрываться все вокруг, террористы стали быстро выводить заложников из зала в столовую, гнали их к окнам, заслоняясь детьми, пока готовились к бою с ворвавшимися в здание бойцами подразделений «Альфа» и «Вымпел». Части заложников удалось выбраться через рухнувшую от взрыва стену спортзала и через окна. Люди со двора школы ринулись туда, они подхватывали окровавленных детей и бежали к машинам. Освобожденные заложники жадно пили воду, не обращая внимания на взрывы и стрельбу. Бой продолжался почти до полуночи, когда, наконец, прекратилась стрельба. Но плач и стенания людей, находивших среди убитых своих родных, не прекращались еще очень долго. В эти скорбные часы никому не было дела до выяснения обстоятельств произошедшего, до поисков виновных в неорганизованных действиях среди руководителей оперативного штаба и руководителей более высокого ранга. Никто не думал о том, что было ошибкой штурмовать заминированную школу, в которой находилось более 1 200 обессиленных заложников, которые  были бы обречены на гибель в дыму и огне под рухнувшей крышей. Так и не признано окончательно, что за чем последовало – бомба оторвалась от баскетбольного щита из-за отклеившегося от жары скотча, упала и взорвалась, или взрыв снаружи пробил крышу и потолок спортзала, огонь проник внутрь, и тогда уже оторвалась бомба. Время расследований наступит еще не скоро – только после страшных в своем сюрреализме похорон, аналога которым, наверное, не было в мире, когда пустота обрушится на тех, кто остался жив и по сегодняшний день чувствует вину за то, что не погиб вместе со всеми. Всех как будто оглушили в эти дни...

Жертвами теракта стали 334 человека, в том числе 186 детей, в возрасте от года до 17 лет, 17 учителей и сотрудников школы, 10 сотрудников Центра специального назначения ФСБ РФ и 2 сотрудника отряда «Центроспас» МЧС России. Ранения получили не менее 810 человек. Инвалидами стали 126 заложников, в том числе 70 детей.

Был уничтожен 31 террорист, из них 28 – при штурме здания. Один из боевиков, Нурпаша Кулаев, выжил, был арестован и затем осужден. Его брат, однорукий Ханпаша Кулаев, который тоже был в школе, среди наиболее активных боевиков, был убит при штурме. О своей при частности к планированию террористического акта в бесланской школе спустя некоторое время заявил Басаев. В течение 2005-2006 годов российскими спецслужбами были ликвидированы все организаторы теракта – Шамиль Басаев (в июле 2006 года), Абу-Дзейт (в феврале 2005 года), Аслан Масхадов (в марте 2005 года) и Абу-Хавс (в ноябре 2006 года). 21 сентября 2004 года была создана парламентская комиссия по расследованию причин трагедии. В ходе своей работы, которая длилась более двух лет, комиссия пришла к выводу, что теракт стал возможен из-за невыполнения на местах требований по безопасности МВД России. Обвинения в преступной халатности были предъявлены трем руководителям северо-осетинского РОВД Правобережного района и двум руководителям Малгобекского РОВД (Ингушетия). Через год все они были амнистированы… Нурпаше Кулаеву в 2006 году вынесли смертный приговор, однако заменили его на пожизненное заключение. В ходе следствия выяснилось, что он был подключен к террористической акции в последний момент, и ему было поручено стоять в охране вместе с несколькими другими боевиками по внутреннему периметру здания школы. Вероятно, там, где террористы выставляли в оконных проемах детей. Кулаев признан виновным по нескольким статьям, включая терроризм, захват заложников, убийство двух или более человек, незаконное изготовление оружия и посягательство на жизнь сотрудников правоохранительных органов. Однако мораторий на смертную казнь в России не позволил казнить этого единственного оставшегося в живых террориста.

5 и 6 сентября под проливным черным дождем состоялись похороны погибших. Много позднее, по завершении многочисленных экспертиз, на окраине кладбища появилась братская могила тех, чьи останки невозможно было идентифицировать. Это самая скорбная часть «Города ангелов». Боль осетинского Беслана получила отклик неравнодушных людей всего мира, во многих странах прошли акции протеста против терроризма. Беслан стал символом памяти о всех жертвах терроризма, «незаживающей раной в исторической памяти всей России», – как сказал В. Путин, посетив «Город ангелов» в августе 2024 года. Ежегодно 3 сентября в России отмечается День солидарности в борьбе с терроризмом. В Беслане с 1 по 3 сентября проходит Вахта памяти, а день 3 сентября во всей Алании является Днем траура в память о жертвах Беслана.

В течение нескольких лет после сентября 2004 года в развалинах спортзала школы № 1 находился стихийный мемориал, куда приходили люди со всего мира, чтобы поклониться памяти погибших, зажигали свечи, оставляли записки, детские игрушки и обязательно – воду. В 2011-2012 годах на месте теракта был возведен мемориальный комплекс, вокруг стен школьного спортзала был возведен каркас в виде эллипса, который с высоты смотрится как позолоченный венок. В центре спортзала установлен Поклонный крест. Части школьного здания были законсервированы для предотвращения их дальнейшего разрушения, а во дворе построен православный храм. На кладбище, получившем название «Город ангелов», покоятся 266 человек, большинство которых – дети. Через год после теракта на кладбище был открыт бронзовый памятник «Древо скорби» работы скульпторов Алана Корнаева и Заурбека Дзанагова – четыре женские фигуры образуют ствол дерева, а их распростертые руки, символизирующие крону, держат ангелов. Здесь же находится памятник погибшим бойцам подразделений «Альфа» и «Вымпел» – игрушечный медвежонок надежно укрыт под бронежилетом спецназовца. Надпись на плите: «…Вы навсегда в самом сердце Беслана, Парни, закрывшие сердцем детей».

«Древо скорби», один из главных символов памяти о жертвах бесланской трагедии, сейчас находится на реставрации, памятник частично демонтирован, работы ведутся очень осторожно, чтобы сохранить первоначальный исторический облик всего мемориального комплекса. Работы по реставрации планируют завершить к концу года, одновременно ведется работа по благоустройству территории, будет уложена брусчатка и обновлено освещение. В траурные сентябрьские дни все это не помешает людям приходить в «Город ангелов», чтобы почтить память тех, кто покоится здесь. В самом же здании бывшей школы находится Международный культурно-патриотический центр профилактики терроризма «Беслан. Школа №1». Экспозиция охватывает разные тематические блоки, в которых отражены истории выживших заложников, личные вещи погибших  детей, истории погибших педагогов, есть раздел, рассказывающий о судебном процессе и официальном расследовании теракта. Установлены интерактивные экраны, на которых отражена вся хроника тех трагических дней. Спортивный зал – самое страшное олицетворение трагедии – решили сохранить в том виде, каким он остался после теракта, со следами пуль и взрывов. В этом году музейный центр будет присоединен в качестве филиала к Центральному музею современной истории России. В многочисленных городах России и мира в память о жертвах бесланской трагедии и участниках спасательной операции установлены монументы.

Начало сентября для каждого осетина – особые, сакральные дни. Они проходят молча, в неподдельной скорби как на севере, так и на юге Алании. В Беслане идут в Школу зажечь свечу и к «Древу скорби» – отдать дань памяти погибшим. В Цхинвале приходят поклониться «Скорбящему ангелу» на Соборной площади, положить цветы, игрушки и воду. В небо взмывают белоснежные шары… Память о людях, больших и маленьких, победивших само зло – не угаснет никогда.

 Инга Кочиева