Гляжу я, Сырдон, на нынешних потомков нартов – современных осетин – и не нарадуюсь. Особенно их отношению к своим «коням». Пусть сегодня они железные, но трепет к ним остался прежним.

Впрочем, кони, как и автомобили, бывают разные: личные и государственные. Вспомнить хотя бы колхозную лошадь по кличке Маржа из селения Ерцо, что в Кударском ущелье. Ночевала она в общем стойле, а использовали ее как средство передвижения по мере надобности все члены правления села. Схема была проста: берешь у председателя бумагу с распоряжением, идешь к конюху и «транспорт повышенной проходимости» к твоим услугам, уже взнузданный и под седлом. Вернулся из поездки – сдал савраску обратно «заведующему гаражом» и довольный идешь по другим делам. И куда только не доводилось ездить порученцам колхоза из села Ерцо!.. Они колесили по селам Кударского ущелья, преодолевали перевалы по пути в райцентр Дзау и даже добирались до самого Цхинвала. В народе как-то появилась даже присказка, которой подшучивали над непоседами: «Где его только не встретишь – совсем как наша Маржа: то там, то здесь!».

В советское время подобная практика была повсеместной. В Сталинире (Цхинвале) существовали государственные конюшни: свои были при Облисполкоме и Обкоме партии – там за лошадьми ухаживали кубанские казаки, волею судьбы оказавшиеся в Южной Осетии в конце 20-х годов. Собственные конюшни имелись и еще у ряда ведомств, например, у почтовых отделений, где лошадей выдавали конным почтальонам.

Но шли годы, и со временем конюшни переоборудовали в гаражи, а на смену живым лошадям пришли «железные». При этом служебный транспорт по-прежнему закрепляли за первыми лицами, а чиновники рангом пониже могли воспользоваться автомобилем только по особому распоряжению. Впрочем, и в те времена некоторые ответственные лица не особенно различали грань между государственным и личным. Так, в 1954 году заведующий районным отделом здравоохранения В. Гваберидзе получил строгий выговор за использование служебного «Москвича» в личных целях: он разъезжал по сельским застольям, а также регулярно наведывался в Тбилиси к родственникам или по магазинам.

Но, что стало происходить в Новое время, порой напоминало театр абсурда. Так, в Южной Осетии сложилась уникальная традиция: уходящие в отставку чиновники и руководители ведомств забирают с собой служебные автомобили «на память». Схема проста: машину списывают, после чего росчерком пера превращают в личную собственность. Причем иногда слуги народа даже не утруждают себя бумажной волокитой. Были случаи, когда депутаты – председатели парламентских комитетов – отказывались возвращать транспорт после сложения полномочий. Один из них даже спрятал служебную «Ниву» в родном селе, укрыв её стогом сена… Практически во все годы кадровая ротация не обходилась без «сувениров» в виде служебных авто, которые чиновники забирали с собой в знак признательности за свою «бескорыстную» службу».

Есть еще одна юго-осетинская чиновничья традиция, назначать своим личным водителем своего родственника. Так, в числе личных водителей депутатов и руководителей отдельных организаций числились, к примеру, братья, как родные, так и двоюродные. Подобная имеющая порой место «семейственность» превратила государственную службу в некое подобие частного подряда. Понятно, что в этой системе координат бюджетные средства воспринимаются не как общественное достояние, а как «семейный капитал», который грех не пустить в оборот на нужды близких. В итоге мы получаем парадоксальную картину: автопарк, предназначенный для оперативного решения государственных задач, превращается в семейный таксопарк, а должность водителя – в легальный способ обеспечить родственника стабильной зарплатой и социальным пакетом за счет налогоплательщиков.

Недавно я вновь спустился из Страны нартов в мир людей. Прогулялся по центру Цхинвала, посидел на Театральной площади, прислушиваясь к разговорам горожан – к тому, что их тревожит и удивляет. Один из собеседников поделился любопытным наблюдением: якобы водители служебных машин остаются безнаказанными, даже если камеры фиксируют их нарушения ПДД. «Очередные сплетни, не может быть такого!» – подумал я. – Ведь нарушение правил – это прямой путь к аварии, и здесь не должно быть никаких исключений».

В продолжение темы хотелось бы поднять вопрос об оправданности превышения скорости на дорогах Республики правительственными кортежами. Учитывая, что высокая скорость является ключевым фактором риска возникновения ДТП, насколько обоснованно пренебрежение правиламидорожного движения представителями власти? Даже при обеспечении сопровождения сотрудниками ГАИ вероятность возникновения нештатных ситуаций сохраняется. Однажды был даже случай, когда служебное авто главы администрации Президента в составе скоростного кортежа «въехало» в багажник автомобиля председателя Правительства. И дело было отнюдь в неприязни сидящих в них первых лицах Республики, а в элементарном превышении скорости...

А ведь было время, когда первые лица в Республике ездили как обычные люди: стояли на светофорах, пропускали пешеходов, даже если те переходили дорогу в неположенном месте. Один парень до сих пор под впечатлением от того, как кортеж Президента Леонида Тибилова остановился, чтобы пропустить его, когда он был еще школьником.

Эволюционировал и президентский автопарк: от первого подержанного Mercedes-Benz W140, на котором ездил еще Президент Л. Чибиров, до современных статусных Lexus и TANK. Впрочем, это закономерно: потомкам доблестных нартов негоже решать государственные задачи, разъезжая на «Ниве». Статус не позволяет. J

рубрика «Улыбка Сырдона»