Южная Осетия, и в особенности город Цхинвал, как любой город на пересечении торговых путей, отличался пестротой национального состава. Здесь селились не только народы Закавказья и Северного Кавказа, но и переселенцы из европейской части России, Восточной Европы и даже Азии. Это этническое разноцветье создавало особую ауру города. Каждый квартал, каждая площадь становились маленьким миром со своим укладом и атмосферой. Здесь можно было услышать осетинские напевы, грузинскую речь, звонкие выкрики армянских торговцев, печальные распевы еврейского раввина и даже отголоски далеких азиатских языков.

По переписи 1989 года (последней в период СССР) в столице Юго-Осетинской автономной области в перечне этнического состава указывались: осетины, грузины, армяне, евреи, русские, украинцы и «другие национальности». Последняя категория, хотя и не была многочисленной, тем не менее, составляла часть яркой городской мозаики.

В недалеком прошлом Южная Осетия была своего рода местом этнической трансформации. Осетины, обитая в инородной среде грузинонаселенных пунктов, со временем огрузинились; часть грузин по схожей причине начинала причислять себя к осетинам. Со временем некоторые представители обеих категорий полностью отказывались не только от языка, но и от своей идентичности.

Отметим, что некоторые осетинские фамилии на юге Осетии имеют армянские и еврейские корни. Нашим читателям, вероятно, будет интересно узнать, что представители одной осетинской фамилии в Цхинвале имеют ингушских предков, другая фамилия в своей генеалогии – польских дворян. Впрочем, были и жители горного края, которые оставались верны себе: известный фотограф, югослав Андрей Маркович Прекратич, китаец дядя Яша, кореец Антон… Но был и один необычный пример смены национальности. Так, в Южной Осетии проживало двое цхинвальцев, которые хотя и считались осетинами, при рождении были… турками.

Один такой турчонок воспитывался в семье зажиточного горца из Дзомагского ущелья (Дзауский район) Бедзе Плиева. Доподлинно неизвестно, как он попал в осетинскую семью, но предание гласит, что мальчуган был из Турции. Имя ему дали Коста, хотя в Цхинвале, куда позже переселилась его семья, все звали его Хъарасе (от  турецкого  Хъара-черный). Это имя, очевидно, объяснялось смуглым цветом лица.

Бедзе Плиев был богатым человеком, часто выезжал в торговые города Грузии – Гори и Тифлис. Возможно, внимание Бедзе в одной из своих поездок и привлек ребенок, экзотичной для Южной Осетии национальности. Хотя все же не будем домысливать, надеемся, что после ознакомления с материалом, найдутся родственники Коста Плиева, которые предоставят более подробную информацию о нем.

Здесь сделаем небольшое отступление и скажем несколько слов о Бедзе Плиеве. Имел он немалые богатства, пышными были и его похороны. Существует легенда, что в могилу вместе с ним положили две инкрустированные серебром сабли и разные ценные вещи. Среди последних – отлитая из золота фигурка петушка.

Долгие годы судьба этого могильного клада не давала покоя жителям Дзомагского ущелья. Но никто, конечно же, не решался раскапывать могилу, пока в ущелье жили потомки Бедзе. Это понимали и его родственники. Поэтому, когда род Бедзе выселялся из Дзомагского ущелья, члены семьи перенесли могильный камень (цырт) в другое место, чтобы потенциальные грабители не смогли найти истинное место захоронения. Надеемся, что и сегодня эти сокровища все еще скрыты в земле и прах Бедзе Плиева не потревожен.

Но вернемся к нашей теме. В Цхинвале жил еще один человек, который по рождению был турком – Ахмат Бутаев. Он переселился в Южную Осетию из города Алагир севера Осетии, работал в основном поденщиком. О его происхождении в городе узнали случайно, рассказала об этом уроженка Алагира Асиат Зангиева, знакомая с Ахматом и осведомленная об истории его жизни.

Была еще одна необычная история, достойная художественной экранизации, – в ее основе судьба ребенка, появившегося на свет в результате драматических событий.

В XVI веке Грузия стала подвергаться набегам дагестанских феодалов. Этот период получил в грузинской истории название «Лекианоба» (букв. эпоха леков). Оказался в центре внимания дагестанских горцев и наш край. Первое вторжение в пределы Южной Осетии дагестанские владетели организовали в 1744 году. До этого они огнем и мечом прошлись по всей Восточной Грузии. Войдя в пределы юга Осетии, дагестанские отряды дальше селения Гуфта продвинуться не смогли.

В 1759 году состоялось очередное вторжение горцев в Южную Осетию. Дагестанский феодал Чончол-Муса опустошил Лиахвское ущелье и дошел с войском до селения Дзау. Именно с этим событием и связана наша история.

Во время этого набега дагестанцы смогли захватить в полон невестку одной семьи из селения Бузала. К сожалению, тогда не удалось отбить женщину у нападавших – ее забрали в Дагестан. Красота осетинки была столь пленительна, что один из дагестанских предводителей принудил ее стать своей женой. Хотя это было лучше, чем оставаться бессловесной рабыней или наложницей, горянка не смирилась и, улучшив момент, бежала из-под опеки. Целый месяц она добиралась пешком до своего дома.

Несмотря на суровость нравов того времени, семья не только приняла невестку, которая оказалась на сносях, но и приз-нала своим родившегося мальчика. Прошло время, и Куку – так непритязательно назвали ребенка – вырос, получил образование, принял участие в русско-турецких войнах. Но наибольшую известность он получил благодаря составлению прошений в адрес русской имперской администрации по поводу необоснованных претензий на осетин и осетинские земли грузинских князей Мачабели…

Исторически сложилось так, что осетинский народ, пройдя через множество испытаний и взаимодействий с другими культурами, выработал особый подход к вопросам национального и межкультурного взаимодействия. Вместо того чтобы замыкаться в себе или проявлять агрессию по отношению к «иным», осетины всегда стремились к диалогу, взаимопониманию и интеграции. Это стало фундаментом для формирования той самой толерантности, которая сегодня является одной из ярких черт национального характера.

 Р.Кулумбегов

 Фото из архива газеты «Республика»