На 23 февраля, День защитника Отечества, мы традиционно публикуем случаи из армейской жизни известных в Южной Осетии людей с фотографиями того периода. Сегодня предлагаем вашему вниманию три такие истории.

Эдуард Кокойты, Президент Республики Южная Осетия 2001-2011 годов:

– Служил я по призыву с 1983 по 1985 год в Курской области. Поэтому всё, что происходит сегодня на этой земле, воспринимаю с особой болью и личным чувством. Нас было восемь человек из Южной Осетии: Бакаев Геннадий, Бегизов Батраз, Юрий Тигиев – сын моих любимых школьных учителей Юрия Васильевича Тигиева и Клавдии Георгиевны Медоевой, добрейшие и светлые ребята Урузмаг Баззаев из Квайсы и Алан Плиев из селения Рук, бывшие ученики моей родной 5 школы Славик Бестаев «Рези» и Сослан Чабиев «Чито». К великому сожалению, сегодня многих из них уже нет в живых. Царствия небесного всем моим боевым товарищам. С нами служил также Кардия Анзор из Абхазии, которого мы с первых дней службы опекали как брата. В нашем гарнизоне служил и Цопанов Олег «Цопа» из Северной Осетии – человек, которого уважали и офицеры, и солдаты. Нас определили в роту охраны и химической защиты батальона обеспечения авиационного подразделения Московского округа ПВО. До нашего призыва эта рота стабильно занимала последние места по дисциплине, особенно из-за нарушений в караульной службе. Рота «прославилась» на весь округ ЧП: двое солдат – Цой и Крючков – покинули караул с оружием. На их поиски были брошены серьёзные силы. Это было чрезвычайное происшествие по меркам советского времени. С тех пор при каждом инструктаже нам говорили: «Помните про Цоя и Крючкова». Но уже через полгода после нашего прибытия произошло то, во что многие не могли поверить: по итогам боевой и политической подготовки наша рота заняла первое место, обойдя дажепоказательную автомобильную роту. На вопрос командира батальона подполковника Григорова командиру автороты капитану Даминову: «Как так получилось?» – тот ответил: «Товарищ подполковник, если из восьми осетин, служащих в роте охраны, хотя бы четверых перевести к нам – мы снова станем первыми». Для нас это было огромной гордостью. Будучи командиром отделения два полугодия, моё отделение стабильно занимало первое место в роте и батальоне. Став заместителем командира взвода, за полгода до демобилизации, мой взвод также вышел в лидеры, что было отмечено не только командованием батальона, но и командованием Московского округа ПВО. Во время посещения части маршал авиации Константинов лично поблагодарил меня за отличные показатели боевой и политической подготовки. Для простого сержанта это была высочайшая честь.

Еще один случай в карауле я также запомнил на всю жизнь. В 1985 году вышел знаменитый Приказ № 0100, направленный на борьбу с неуставными взаимоотношениями. Однако в нашей роте дедовщина прекратилась с первого дня нашего появления, что сразу же отразилось на дисциплине и боеспособности. Во время масштабных учений «Щит-85» наш батальон обеспечивал охрану авиационного полка. Один из прикомандированных солдат систематически грубо нарушал караульную службу: спал на посту, оставлял двери караульного помещения открытыми, игнорировал приказы сержантов, мотивируя отказ тем, что он был призван раньше. На замечания одного из наших земляков он ответил: «Я не в вашей роте, чтобы вас, осетин, слушать», – добавив ряд нелицеприятных слов. К сожалению, наш земляк предпочел промолчать, так как через несколько дней он должен был демобилизоваться. Я уверен, что если бы остальные ребята, находившиеся в карауле, услышали эти слова, они отреагировали бы по-другому, но в это время они отдыхали в другой комнате перед заступлением в караул. Услышав это, я поднял этого человека и жёстко объяснил, как следует нести службу и как недопустимо высказываться о моем народе. В результате солдат оказался в гарнизонном госпитале, а меня сняли с несения караульной службы. Прибыла комиссия... Я благодарен всем офицерам и командиру батальона, подполковнику Григорову, командиру роты капитану Хижнякову, и особенно замполиту нашей роты Суворину Николаю Яковлевичу, который сыграл большую роль в моем становлении из успешного спортсмена в комсомольского лидера. Он с самого начала службы мне внушал, что у меня очень сильные человеческие, организационные и лидерские качества. Именно благодаря его усилиям я стал руководителем комсомольской организации батальона. В ходе разбирательства против меня выступили замполит другого подразделения, а также секретарь собрания по фамилии Гаврилов – человек, которого я с первого дня его службы опекал, не давал в обиду и прикрепил к ленкомнате, чтобы он занимался стенгазетами и был освобожден от тяжелой круглосуточной караульной службы. К моему большому удивлению, этот солдат выступил с жесткой критикой в мой адрес. Вероятно, он хотел занять место комсомольского лидера хотя бы роты. Как показывает моя жизненная практика – мне везет на таких людей. Когда мне дали слово, я сказал: «Как сержант Советской армии и комсомолец я признаю: нарушил устав и приношу извинения перед товарищами и офицерами. Но как осетин я не мог поступить иначе». Эти слова вызвали истерику у ведущего собрание замполита. Он заявил, что я руководствуюсь «какими-то осетинскими понятиями», а не уставами военной службы и ВЛКСМ. Тогда, молчавший до этого командир гарнизона, лётчик-снайпер полковник Коротких, резко прервал его: «А вы знаете, товарищ полковник, что осетины занимают первое место по количеству Героев и генералов по соотношению численности? Осетия дала Родине таких великих военачальников, как Исса Плиев, Хаджи-Умар Мамсуров, Георгий Хетагуров, летчика Василия Чочиева и других. Именно воспитание в этих традициях делает таких людей надёжными бойцами. С сержантом Кокоевым я бы пошёл в разведку, зная, что моя спина будет прикрыта. А вот с вами и вашим секретарем – задумался бы. Предлагаю поблагодарить сержанта Кокоева за службу и закрыть вопрос». Такое решение и было принято. Я был рад, причем радовался тогда не тому, что избежал наказания, мое сердце наполнилось гордостью, что так высоко были оценены честь и слава моего народа, его вклад в Великую Победу и воинскую славу, особенно таким авторитетным командиром. Это чувство со мной до сих пор.

Кокоев Зураб Ревазович, заместитель руководителя Аппарата Правительства, Полномочный представитель Правительства Республики Южная Осетия в Парламенте РЮО:

– После окончания ЮОГПИ в 1982 году, как и большая часть нашей молодёжи, я был призван в ряды Советской армии. Служил в Прибалтийском военном округе. В небольшом поселке Адажи неподалеку от Риги, дислоцировался мотострелковый учебный полк им. «Красных латышских стрелков», который входил в состав учебной танковой дивизии. Я проходил службу в этом полку с 1982 по 1984 год. В армию нас направляли из военкомата Тбилиси. Несколько дней мы провели там в ожидании формирования эшелона, совершенно не представляя, где предстоит служить. В нашей роте было шестеро ребят из Южной Осетии: Алан Джиоев, Олег Джиоев, Валера Карсанов, Вадим Цховребов и я. В армии наши ребята служили с честью, были примером как в дисциплине, так и в боевой и политической подготовке. Помнится, однажды, когда мы проходили курс молодого бойца и отрабатывали метание учебных гранат, дзауский парень Валера Карсанов так далеко бросил гранату, что её долго не могли найти, и в итоге с трудом обнаружили её далеко в траве, в нескольких десятках метров. Этот случай так всех впечатлил, что к нам приехал даже командир дивизии и попросил показать такого «неординарного» курсанта.

Еще остались в памяти события 1983 года, когда проходили масштабные учения «Запад-83» на базе Белорусского и Прибалтийского военных округов. В этих учениях принимал участие весь генералитет и офицерский состав Министерства обороны СССР. Специально для командования был подготовлен пятиэтажный дом, где разместили руководство Министерства обороны СССР. Я уже был членом КПСС, и потому мне вместе с одним из офицеров доверили выполнять дежурство во втором подъезде дома, где жили представители генералитета. Велся явочный журнал, фиксировалось время прихода и ухода жильцов, ключи от квартир они также сдавали нам… Однажды ко мне обратился полковник – к сожалению, не помню его фамилию – и попросил подняться в одну из квартир. Там жил генерал армии, и, поднявшись, я по уставу доложил. Генерал пригласил меня присесть, угостил чаем и завёл непринуждённую беседу, спросив, откуда я родом. Ответил, что из Южной Осетии. Генерал с интересом уточнил: «Осетин?». Я подтвердил. Он сказал, что ни разу не был в Южной Осетии, но часто бывал в Осетии Северной. С теплотой вспоминал, как его друг угощал его осетинскими пирогами и осетинским пивом, рассказывал, как они ездили в Цей. Позже генерал спросил меня, знаю ли я Хаджи-Умара Мамсурова. Я ответил, что, конечно, знаю этого выдающегося человека, Героя Советского Союза, начальника Главного разведывательного управления Министерства обороны СССР. Но генерал поправил меня: «Нет, он был заместителем начальника. А начальником был я». Так судьба свела меня с этим удивительным человеком, который 24 года возглавлял Главное разведуправление Советского Союза – генералом армии Петром Ивановичем Ивашутиным.

Ещё хотел бы поделиться одной историей. В нашем полку командир строго запрещал носить усы. Во время строевого смотра полка, а у нас была восьмая рота, я стоял в шеренге первым. Командир роты докладывал, и вдруг командир полка, увидев меня с усами, обращается ко мне: «Иди, сбривай усы!» – и дал мне срок в пять минут. За столь короткое время даже до казармы добежать было невозможно. Быстро сообразив, я отказался выполнять приказ: «Никак нет, сбривать усы не буду». В ответ командир полка вспылил и криком приказал: «На гауптвахту его!». Тогда командир роты вступился за меня, сказав, что лично генерал – заместитель командующего округом – разрешил мне носить усы. Услышав это, командир полка ничего больше не сказал, вряд ли он уточнял бы этот момент у замкомандующего J. Но после этого случая я старался ему на глаза не попадаться…

Санакоев Федр, член Координационного совета «Аланты Ныхас», кувæг:

– С декабря 1984 года я проходил службу в конвойном полку внутренних войск МВД СССР в городе Мурманск. Нашей задачей была охрана исправительно-трудовой колонии города. Признаюсь честно, поначалу мне было сложно, так как я практически не знал русского языка. Поэтому больше полугода мне приходилось довольствоваться кухонными нарядами и дежурствами дневального. С наступлением тепла же записался в караул. Почему с наступлением тепла? Стоять на вышке в суровую мурманскую зиму желающих было немного J. Вот тут выяснилось, что я уже вполне владею русским языком и меня назначили караульным. В целом, могу сказать, что Советская армия стала для меня настоящей школой жизни. К тому же это было почетно. Многие, наверное, ещё помнят, как в советское время к тем, кто не служил в армии, относились с явным подозрением – æфсады, дам, нæ уыд…

В Мурманске на тот момент комендантом был Дудаев Евген, выходец из Южной Осетии. По служебным делам ему нужно было зайти в тюрьму. Дежурный увидел его фамилию и сразу вспомнил, что у нас в части служит однофамилец – Дудаев Эдуард. Но он был из Карачаево-Черкесии и к осетинам отношения не имел. Когда Евген попробовал поговорить с Эдуардом на осетинском языке, выяснилось, что тот не понимает языка. Но Эдуард в свою очередь сказал Евгену, что в части есть осетин – то есть я. Так мы и познакомились с Евгеном. В ходе разговора он сказал, что скоро едет домой в отпуск, и предложил что-нибудь передать моим родным. Я ответил, что у меня самого служба заканчивается в конце месяца, но посетовал – мол, раньше 30 декабря меня не отпустят из-за прежних нарушений дисциплины. Евген ничего не сказал, но пошел в штаб к командованию, и, к моему удивлению и удивлению моих однополчан, меня вместе с первой партией демобилизовали уже 17 декабря. Я, конечно, был только рад, хотя один момент меня коробил сильно. Дело в том, что в начале службы, когда мы только прибыли в полк, всех новобранцев спрашивали о профессии. Я был призван сразу после школы, никаких особых умений не имел, но сказал, что хорошо умею чинить обувь – сапожник, мол. Не прошло и пары недель, как весь полк знал, у кого чинить ботинки J. Мне даже уголок выделили, и однажды командир части полковник Оганесян принес пару своих ботинок. Пришлось попотеть, но результат порадовал командира и мне объявили благодарность. Так вот, в последний месяц службы один русский офицер принёс мне свои ботинки с просьбой отремонтировать их. Работы было много, я только начал, распорол один ботинок, и тут как раз подоспел мой скорый дембель благодаря стараниям Дудаева Евгена. Так что, я благополучно отправился домой, а офицер остался без ботинок...

Что же касается Эдуарда Дудаева, то у нас завязалась крепкая дружба. Эдуард на 6 месяцев позже демобилизовался. И, несмотря на то, что после армии наши пути разошлись, со временем мы нашли друг друга и до сих пор поддерживаем дружеские связи.

Козаты Рена