Посвящается светлой памяти Зинаиды Давидовны Гаглоевой

У вас бывало ощущение, что вы держите путь в одно место, а ноги ведут вас другой дорогой, хорошо знакомой, но давно забытой? Так бывает, когда она связана с человеком, который оставил неизгладимый след в вашем сердце.

Гуляя под вереницей цветущих лип улицы Ленина, в промежутке между улицами Пушкина и Кочиева, можно наткнуться на место, где до 2008 года стоял дом с ветхими деревянными воротами бутылочно-зеленого цвета. Краска, местами облупившаяся, неприлично выдавала их преклонный возраст. Но каждый житель города знал эти ворота по особому признаку. Сквозь щели между их досками просачивался чарующий аромат горячего кислого теста с сахаром, заполняющий все пространство вокруг. Хозяева этого дома готовили самый вкусный назуки в городе – сладкий, тягучий лаваш с глянцевой румяной корочкой. Проходя мимо, сложно было удержаться и не соблазниться отведать такое простое и излюбленное лакомство. Поэтому мы с дядей покупали парочку назуки почти каждый раз, когда шли проведать живущего рядом одного очень дорогого нам человека… И вот, спустя много лет, очутившись снова в этом месте, я решила пройти знакомой тропинкой.

Конечной точкой нашего с дядей пути был тупик за 6-й школой, где и поныне стоит двухэтажный жилой корпус – Дом ученых. В советское время квартиры в нем выдавали деятелям науки. Мне особенно запомнился его узкий двор, окруженный соседскими палисадниками с пышными кустами чайной розы и свисающими с хейвана ветвями вьющегося винограда. Сквозь его густую листву едва просачивались тянущиеся с неба солнечные лучи, из-за чего даже в самый жаркий день здесь всегда было свежо и прохладно, а в воздухе чувствовался насыщенный запах зелени, аромат садовых цветов и свежепостиранного белья.

Поднимаясь на второй этаж подъезда, мы подходили к двери квартиры по центру площадки, на деревянном полотне которой бережно расположилась табличка с фамилией и инициалами ее хозяйки.

Стук в дверь… некоторое ожидание… и нас со светящимися глазами и радостной улыбкой встречает маленькая пожилая женщина лет восьмидесяти.

Убранство ее жилища было очень скромным. Это небольшая однокомнатная квартира с маленькой прихожей, крохотной, но аккуратной кухней и длинной узкой жилой комнатой, выполняющей особую задачу: по сути, она совмещала в себе спальню, гостиную и кабинет. Больше всего в этом маленьком, но уютном пространстве мне запомнились достающие до потолка полки с аккуратно разложенными книжными коллекциями и небольшой круглый деревянный столик с массивными резными ножками.

С первого взгляда на это помещение можно было определить, что здесь проживает аккуратная, аскетичная женщина с романтической натурой, а главное, интеллигент до мозга костей. На деревянных полках наряду с книгами стояли художественные миниатюры, фотографии и детские поделки ее племянников, которые она очень любила собирать. Эта трогательная коллекция хранилась у нее в течение многих лет и состояла из рисунков, в том числе и моих, аппликаций и пластилиновых фигурок.

Тетя Зина жила одна, она любила угощать гостей летними сладкими яблоками и приготовленными ею простыми блюдами и всегда очень ждала дядю, который заботливо приносил продукты, за которыми из-за возраста ей уже сложно было выходить самой. Я, часто приходившая вместе с дядей, любовалась ее всегда уложенными волнами благородными седыми волосами, окрашенными в бледно-сиреневый оттенок, напоминавшими мне китайский шелк, и восхищалась той статной и скромной уверенностью, с которой она держалась, говоря даже просто о погоде за окном. Ее скрипучий, звучный голос и зоркий взгляд ясных голубых глаз навыкате приковывали твое внимание и оказывали почти что гипнотическое воздействие. Она, несомненно, обладала даром убеждения.

В детстве ты слабо понимаешь масштаб личности, с которой сидишь рядом, оценить который мне удалось только после ее смерти. Тетя Зина никогда громко не заявляла о своих заслугах и не заставляла ценить проделанный ею колоссальный труд, а ведь она стала первой осетинкой, получившей степень доктора наук. Она обладала сильным, волевым характером и стойко сражалась за достижение поставленных ею целей. Например, добиралась пешком наравне с мужчинами до самых дальних и высокогорных сел в поисках информации в рамках своих этнографических исследований. Она вызывала уважение сотен людей своими благородными поступками, верным служением своей профессии, преданностью принципу нравственной чистоты, и, при всем этом, величайшей скромностью, которой только может обладать интеллигентный человек.

Но я, как и немногие люди из ее близкого окружения, знала ее с другой стороны. Для меня Тетя Зина была доброй, жизнерадостной женщиной, которая очень любила праздники, любила саму жизнь. Как сестра моего прадедушки, она носила звание почетного, уважаемого и любимого всеми старшего в семье. Она окутала трепетной любовью своего большого доброго сердца всех членов своей огромной семьи и считала своим долгом опекать и защищать каждого из нас.

И, если Тети Зины не было на застолье, традиционно проходившем у нас дома, празднику не хватало его изюминки, потому что радость и веселье всегда хотелось разделить именно с ней, услышать ее торжественный тост с глубоким смыслом или же посмеяться над ее остроумной шуткой.

Она любила дарить сувениры, привезенные ею из многочисленных поездок по миру. И каждый из членов ее семьи до сих пор бережно хранит их. Например, мама сохранила ее чашку с блюдцем из тонкого белого фарфора, блокнот с выписанными Тетей Зиной цитатами, а я – баночку душистого мыла Marie Antoinette в виде сердца и маленькую репродукцию Моны Лизы на магните. Все эти вещи хранят тепло ее рук и частичку ее души.

Тетя Зина была тем человеком, который позволил своим младшим в полной мере и с заслуженным уважением исполнить свой долг – соблюсти традицию почтительного отношения (æгъдау) к своему старшему…

Двор Дома ученых, в котором жила Тетя Зина, внешне почти не изменился. Все тот же запах, те же кусты роз, неровный, местами дырявый асфальт, покосившаяся деревянная лавка и старые балконы, обитые поликарбонатными листами с белыми прожилками, которые при свете солнца сильно нагреваются и бывают похожи на янтарное волнистое полотно.

Только вот Тетя Зина теперь живет не на втором этаже, а в сердце и памяти каждого из нашей семьи.

Элина Бекоева

Рубрика «Память»