Недавно спецслужбами РЮО было сообщено о присутствии в стране агента иностранного влияния Сотиевой Л.С. Опуская подробности, обратило на себя внимание, что помимо ряда особенностей деятельности поданной Великобритании было отмечено, что при ее участии «предполагалось проведение в 2015 году комплексного исследования по сбору тенденциозной информации о, якобы, имеющихся противоречиях между РЮО и РФ в политической, социальной и экономической сферах».С этого места, как принято говорить, пожалуйста поподробнее.

Действительно, существование противоречий между РЮО и РФ в политической, социальной и экономической сферах было бы лучшим подарком не только для Тбилиси, но и для его многочисленных западных союзников. При этом все прекрасно понимают, что как таковых межнациональных противоречий между местным населением и русскими в Южной Осетии быть не может в принципе. Здесь не может произойти неординарных ситуаций наподобие тех, какие имели место, скажем, в той же Абхазии, поскольку все попытки по большей части у нас будут надуманными и безосновательными. В Южной Осетии к русскому социуму совсем другое отношение и август 2008-го здесь не причем. У отношений историческая основа, как никак веками живем плечом к плечу. Поэтому если кто-то и проявит здесь вдруг свое отторжение, народ сам «загасит» подобного индивидуума. Просто злоупотреблять таким благожелательным отношением не надо. И мы об этом уже писали.

Понятно, что укрепление стратегических отношений двух государств – дело наших руководителей, нам же, народам, предстоит налаживать контакты на бытовом уровне, в сфере образования и культуры. Возрождать и обновлять их. И процесс этот однозначно должен носить двусторонний характер. Но тут как раз пока не все просто. Понятно, что на уровне министерств двух стран, творческих и научных коллективов все обстоит на должном уровне. Но в плане человеческого общения надо еще пересмотреть некоторые стереотипы. Причем, появившиеся недавно.

В советскую эпоху в Южной Осетии были расквартированы две большие воинские части – вертолетный и саперный полки. Территории воинских подразделений, понятное дело, были закрытой зоной, чего нельзя было сказать о местах проживания семей военнослужащих. Понятие «русский БАМ» в Цхинвале появилось применительно в отношении городка многоквартирных домов офицеров, разместившегося на северной окраине города. При этом этот район не имел ограждения и даже визуально не отличался от находящегося рядом микрорайона. Так же не было границ для общения между его жителями. Жены офицеров работали в городских учреждениях, дети ходили в обычные городские школы. Иными словами жили одной большой семьей, как это издревле было принято в Цхинвале. В результате подспудно формировалась новая общность «цхинвальские русские», и, что примечательно, в последствии, выезжая в российские города, русские дети, пожившие в Южной Осетии, выделялись среди российских сверстников своеобразным мышлением, основанным на местной ментальности.

Стоит ли говорить, что влияние было обоюдным, в школах, где был высок процент русскоязычных учеников осетинские дети оказывались в ареале «русскости», впитывая ее не через хрестоматийные учебники, а через тесное общение. Происходил обмен, скажем так, ментальностей, от которого выигрывали обе стороны.

Понятно, что не обходилось и без бытовых конфликтов, но эта статистика была намного меньше обычных показателей, и не основывалась ни в коей мере на национальной основе, обычные жизненные моменты между обычными людьми. Более того, любой неприятный момент с участием военнослужащих или членов их семей воспринимался как неординарное событие. Даже в школе учителя в спорах подростков всегда принимали сторону детей военнослужащих. Это, кстати, происходит и сейчас. И это неудивительно, поскольку сами военнослужащие и их семьи считались неотъемлемой и органичной частью местного социума. Однако, к сожалению, сегодня мы не можем сказать то же в отношении российских военнослужащих. Создается такое ощущение, что офицеры и их семьи живут в городе внутри города. И это ограниченное пространство имеет отнюдь не символический характер.

Понятно, когда территория воинской части, тем более со складами, огорожена высоким забором с колючей проволокой. Но забор с «колючкой» вокруг жилого комплекса – это нечто странное на территории дружественного государства. Резервация какая-то. Неудивительно, что у обитателей таких фортов может сформироваться осадное мышление. Ведь и для самих жителей домов офицерского состава остальная часть города со всеми его жителями также оказывается за колючей проволокой.

Жизнь в военных городках автономна. На их территории находятся церковь, магазины, детские садики, а вскоре появятся и свои школы. В одно время была помнится идея отдать городскую школу №3 для российских школьников, при этом вход со стороны ул. Московской бы закрывался, и делался вход с тыльной стороны, прямо из воинской части, с которой граничит двор школы. Тогда наша газета «вступилась» за старейшую школу города, и от идеи вскоре отказались.

Эта непонятная для населения Цхинвала обособленность не добрая практика. К тому же, в итоге, можно прослужить весь срок службы, да так и не узнать людей, ради которых здесь находишься.

Конечно же, подобная изолированность диктуется требованиями безопасности. И это тоже понятно. Однако всему должна быть мера, в таком случае, если абсолютизировать меры предосторожности, то давайте и выход в город людей будем организовывать в составе военных конвоев.

Конечно же, есть пример коммуникативной активности: пограничники в рамках своих полномочий встречаются с жителями приграничных населенных пунктов, участвуют в различных общественно-значимых мероприятиях; представительство Россотрудничество развивает культурные связи; сотрудники Посольства РФ также не остаются в стороне от участия в общественной жизни страны. Но все это официоз, а неформальное общение сведено к минимуму. Былого уже нет. Такое ощущение, что существует некая Памятка о правилах поведения российских граждан за рубежом, которой руководствуются в Южной Осетии. Но ведь в Республике практически все население сами граждане РФ, а взаимоотношения людей ничем не отличаются от того же Владикавказа. Потому возможное проведение аналогий в данном случае на примере подобной дислокации российских войск в другой дружественной стране здесь просто неуместно. Здесь другие реалии и это знают даже заядлые «западники». Кроме того, сегодня и на официальном уровне начинают формироваться новые отношения в рамках российско-юго-осетинского Договора о союзничестве и интеграции. И понятие «интеграция» в нем одно из основополагающих. При этом интеграция эта должна проходить во всех сферах, в том числе, и на личностном уровне. И, тем более, не строить обособленно на территории базы свою школу. Ведь процесс интеграции должен быть подобен улице с двусторонним движением. И тогда уже никакие структуры и спецслужбы извне, не смогут при всем желании, найти противоречия между представителями двух народов, которые, как и раньше, живут одной семьей, с улыбкой смотрят прямо друг другу в глаза, а не через забор с колючей проволокой, подсознательно чувствуя какую-то искусственную неведомую грань.

Л.Джиоев