«Фервæзын мæ кæнут, мæ мадæн иунæг дæн, нæ йæ свæраздзæн…» |
|
– Прошло уже 15 лет, но, кажется, как будто все было совсем недавно. С 6 августа я находилась в больнице. Мы все тогда, весь медицинский персонал, находились на усиленном дежурстве. Вечером 7 августа, когда Саакашвили выступил по телевизору, мы все успокоились. Понимали, что что-то назревает, но никому не хотелось верить, что все это перерастет в полномасштабную войну. Ночью 7-го августа начался обстрел такой силы и интенсивности, что стекла в оконных рамах нашего отделения сразу же со страшным звоном разлетелись. Всех сразу попросили спуститься в подвал. Тяжелых больных, находящихся на тот момент в больнице, мы спустили прямо на кроватях. Когда начали поступать раненые, сразу стало не хватать медперсонала, потому что их было много. Но наши врачи делали все возможное и невозможное. Работали слажено и выполняли сложнейшие операции в нечеловеческих условиях. После хирургии раненый переходил в наши руки. Все знали, что надо делать – обезболить и перевязать, сделать переливание крови, антибиотики – все сразу же делалось. Но воды было мало, поэтому инструменты стерилизовались по старинке – клали их в спирт и поджигали. А раненых все везли и везли. Как ребятам удавалось сквозь разрывающиеся в городе снаряды добираться до больницы, до сих пор не понимаю. К тому же и само здание больницы систематически обстреливалось... О себе мы не думали, было просто некогда из-за наплыва раненых. Но я не знала что с моей семьей, и мечтала увидеть хоть кого-нибудь из «Шанхая», узнать – жива ли моя мама, оставшаяся дома одна... Мы работали и не знали, что происходит за стенами больницы, но казалось, что обстрел по нашему зданию не прекращается ни на секунду… Сестре я смогла позвонить во Владикавказ только 10 августа. В трубку она рыдала и спрашивала только одно: «Удгас дæ? Удгас дæ?». Когда я смогла дойти до дома, в целом корпусе никого не было. Потом мне объяснили, что всех увезли в Северную Осетию. …Эти дни в подвале больницы навсегда останутся в моей памяти. Я никогда не смогу забыть, как один молодой парень, превозмогая боль, говорил: «Фервæзын мæ кæнут, мæ мадæн иунæг дæн, нæ йæ свæраздзæн…». Он выжил. Но тяжелораненых было очень много... Эти августовские дни я помню четко. Но по времени они как бы слились в одно единое целое. Мы работали в унисон, без возможности на отдых, работали в какой-то степени монотонно, но уверенно выполняя свой долг. Да, было сложно, было страшно. Но это был страх за детей, за семью, за ребят, кто воюет с врагом. В подвале больницы было много людей. Но, несмотря на неопределенность, паники не было. Все друг друга понимали. И каждый делал то, что должен был». Мадина Джигкаева отмечена государственными наградами, в том числе медалью «За службу на страже мира в Южной Осетии». Но она считает, что орденов и медалей достойны все те, кто остался тогда в Южной Осетии. Говорят, у войны – не женское лицо. Но во всех войнах за свободу Осетии и за право жить на этой земле женщины Осетии никогда не прятались. В своих действиях они не видят героические поступки. И рассказы о войне у них другие. И о другом. Пятнадцать летназад, в ходе кровавого августа 2008-го года, врачами Южной Осетии былопроведено более трехсот операций, многие из которых впоследствии были признаны уникальными.И что важно, уже после переправки больных на север Осетии и в Москву, практически никому из тех, кто был прооперирован в подвале Цхинвальской больницы, повторная операция не понадобилась.
Козаты Рена Фото Ланы Парастаевой
Опубликованно: 11-08-2023, 13:12 |
|
Вернуться назад |