Видному представителю юго-осетинской интеллигенции, классику осетинского изобразительного искусства, общественному деятелю Григорию Сесеевичу Котаеву исполняется 100 лет. Он прожил хоть и недолгую, но яркую и весьма содержательную жизнь, оставив после себя богатое творческое наследие и неистребимую добрую память. По всем составляющим, Григорий Котаев является впечатляющимпредставителем своего времени, нашего общества. Его разностороннее творчество, талант, богатое мироощущение настолько плотно вплелись в культурный монолит Осетии, что изъять их оттуда не представляется возможным. 

И при жизни Большого Мастера и после о нем было сказано немало добрых слов, которые высвечивают все выдающиеся качества этой личности. Но лучше всего о нем, пожалуй,  сказал его друг и единомышленник Людвиг Чибиров: «Григорий Сесеевич был личностью с большой буквы. Образцом высокой человечности являются его замечательные моральные качества: доброта, исключительная внимательность к окружающим, порядочность. Он обладал завидным даром объединять и сплачивать людей, умел великодушно прощать и направлять людей с какой-то невиданной легкостью на, казалось бы, простые, но непременно с национальной основой поступки».

В 2017 году Людвиг Чибиров о духовно близком ему человеке написал объемную книгу «Григорий Котаев. Жизнь во благо народа». Это довольно содержательное и вызывающее повышенный интерес издание, в котором авторский текст сочетается с литературным и эпистолярным наследием художника, статьями о нем. И, конечно, особое внимание привлекает иллюстрированный раздел книги, который составлен из фотографий семейного архива и творческого наследия Мастера – картин, выполненных в разные периоды жизни, в разных жанрах. Примечательно, что параллельно с книгой Л. Чибирова о Григории Котаеве издательством «Республика» был подготовлен еще и солидный каталог его работ под названием «Наследие». Выпущенные в тандеме эти два издания прекрасно дополняют друг друга, такой подход более чем оправдан и продуктивен и, на мой взгляд, необходим в переиздании.

Нельзя не вспомнить и о том, как проходила презентация книг. Она была приурочена к 90-летию Григория Сесеевича. При этом параллельно с презентацией проходила еще и юбилейная выставка художника – пожалуй, самая полная по сравнению со всеми прошедшими еще при жизни Мастера. Мероприятия проходили при большом скоплении народа, было много гостей из-за предела Республики. Выставку и презентацию отметили своим присутствием сразу три юго-осетинских президента – Людвиг Чибиров, Леонид Тибилов и Анатолий Бибилов. Примечательно и то, что юбилейные мероприятия прошли в День национального флага Республики Южная Осетия – 19 сентября.

Надо сказать, что на характере, мировоззрении и выборе жизненного пути Григория Котаева определяющим образом сказались условия, в которых он рос и люди, которые его окружали. Родился будущий мастер в Ногире, где семья оказалась в результате геноцида осетинского народа 1920 года, устроенного правительством Грузии. Вполне благополучная семья, где отец был уважаемым человеком, офицером царской армии, кавалером Георгиевского креста, – в изгнании, как и многие другие семьи, стала бедствовать. После смерти Сесе семья вернулась в Цхинвал, где ютилась по разным углам. Григорий учился в школе № 2, был прилежным учеником, проявляя самые разные способности. В годы войны, обучаясь в старших классах, уже работал техническим секретарем в партийных органах.

С детства Гриша проявлял интерес к рисованию, живописи, поэтому по совету родных и близких поступил в Сталинирское художественное училище, где его учителем был Махарбек Туганов. Вместо четырех лет обучения он окончил училище за два (!) года. После чего продолжил образование сразу в нескольких художественных ВУЗах – Московском институте прикладного и декоративного искусства им. А.Дейнеки, Ленинградском Высшем художественно-прикладном училище им. В.И. Мухиной, Тбилисской Академии художеств. В результате студенчество Котаева растянулось на целых 12 лет. Вместе с Григорием Сесеевичем в Ленинграде училась Анастасия Санджеровская, волею судьбы надолго связавшая свою жизнь с Южной Осетией. Она вспоминает: «Гриша учился на самом престижном факультете – монументально-декоративной росписи, который готовил специалистов широкого изобразительного профиля, художников высокой квалификации. Здесь учились самые талантливые, одаренные художники. На этих «избранных» все мы смотрели с великим обожанием и восхищением... Мы учились на разных факультетах, но часто общались в рамках общеинститутской работы и хорошо знали друг друга. Гриша был бессменным председателем студсовета, пользовался большим авторитетом, любовью и доверием товарищей». Дипломная работа Г. Котаева, выполненная в стиле фрески, предназначалась для станции «Технологический институт» Ленинградского метрополитена.

Получив столь высокое профессиональное образование и вернувшись на Родину, Григорий Котаев увлеченно углубляется в творчество, параллельно занимаясь педагогической деятельностью. В течение 15 лет он работает в Цхинвальском художественном училище (ныне им. Махарбека Туганова), последовательно занимая посты преподавателя спецпредметов, завуча и директора. Именно здесь он и сблизился с Людвигом Чибировым, который преподавал в училище историю. Впоследствии он писал, что Г. Котаев был «педагогом от Бога», в котором «незаурядный талант художника совмещался с завидными педагогическими качествами».

Выпускники проходили столь основательную подготовку в училище, что легко поступали в ведущие художественные ВУЗы Москвы, Ленинграда, Киева, Тбилиси. Скажем, в один год из 18 выпускников училища 14 поступили в Высшие учебные заведения страны. Это ли не показатель! Среди его учеников разных лет можно назвать имена Родиона Асаева, Петра Гучмазова, Валерия и Станислава Санакоевых, Феликса Багаева, Жоржа Гасинова и многих других. Особо следует сказать об участии Мастера в судьбе Магреза Келехсаева. Находясь на отдыхе в родном Чесельтском ущелье, Григорий Сесеевич обратил внимание на рисунки на камнях и стенах домов. Узнав, кому принадлежат эти росписи, он, определив талант и перспективу юного художника, способствовал поступлению Магреза в училище. Затем последовали долгие и тяжелые годы учебы последнего в Ленинградской Академии художеств им. И. Репина, куда он поступил также при помощи Г. Котаева. Молодой художник оправдал надежды своего учителя, став признанным мастером, Народным художником России, Северной и Южной Осетий, лауреатом Госпремии им. К. Хетагурова, Госпремии РСФСР им. К. Станиславского, кавалером серебряной медали Российской Академии художеств. Теперь уже у самого Магреза много талантливых учеников, которые устраивают свои персональные выставки и которых, в свою очередь, на полном основании можно считать творческими внуками Григория Сесеевича.

Среди других известных учеников Григория Котаева нельзя не назвать Шалву Бедоева – первого среди осетин академика Академии Художеств России и Хаджи-Мурата Каллагова – лауреата Госпремии Российской Федерации.

Далее снова хочется привести авторитетное мнение Людвига Чибирова: «Григорий Сесеевич был одним из самых лучших и ярких представителей осетинской творческой интеллигенции. Как художник Г.С.Котаев оставил ценное и уникальное наследие, занявшее достойное место в сокровищнице осетинского реалистического искусства. Как историк по профессии позволю сказать, что Григорий Сесеевич является художественным летописцем истории осетинского народа». Л.А. Чибиров особо отмечает фундаментальные исторические полотна Мастера, его обращение к эпосу и фольклору, портретную галерею. Героями последней серии становятся исторические личности, борцы за свой народ, друзья и именитые современники художника. Нельзя не вспомнить и о чудесных росписях зала Госдрамтеатра эпизодами из Нартского эпоса. Когда в 2005 году театр сгорел, цхинвальцы больше всего горевали именно об утрате этих фресок.

Необходимо остановить внимание и на наследии Мастера в других специальностях. Это и памятные медали, и работа в качестве художника-декоратора, и иллюстрации к книгам. Следует напомнить и о работе Г. Котаева в юго-осетинском отделении Союза художников – так, по инициативе Григория Сесеевича молодым художникам предоставлялись квартиры и творческие мастерские, был создан Худфонд при Союзе художников, который он же и возглавил, состоялась передача художникам помещений по улице К. Хетагурова под художественные мастерские и еще многое другое. Отдельно надо сказать и о ситуации, когда Григорий Котаев смог отстоять Цхинвальское художественное училище, которое Тбилиси в советские годы планировал закрыть.

И если с творчеством Григория Котаева широкая осетинская общественность знакома достаточно, то этого нельзя сказать о его общественной деятельности. Особо следует отметить деятельность Г. Котаева на посту председателя Юго-Осетинского Фонда культуры, руководителя фонда «Возрождение Южной Осетии». Мало кто знает, что данный фонд оказывал помощь тяжелобольным, закупалось продовольствие, выпускалась газета «Вестник Южной Осетии»... Григорий Котаев принимал самое активное участие во всех заметных общественных мероприятиях в Южной Осетии, избирался в городской совет народных депутатов, был членом архитектурного Совета области, членом Комимиссии по присуждению Госпремии им. К. Хетагурова…

Мы с Григорием Сесеевичем являемся людьми разных поколений, поэтому о близком знакомстве или общих интересах говорить не приходится. Я, как и все другие сталинирцы, знал о художнике Григории Котаеве, восторгался его фресками в театре, сблизились же мы на общественном поприще. В конце 80-х я был переведен из научно-исследовательского института в идеологический отдел Обкома партии. Это считалось служебной необходимостью. Время было предгрозовое, Союз разваливался, Грузия стремительно национализировалась, ужесточая враждебную риторику против нашей автономии. В этих условиях, в партийные органы не стремились как раньше, наоборот, из них бежали. Особая нагрузка тогда легла именно на идеологический отдел Обкома, который курировал третий секретарь Юлия Техова, на нее и ложилась основная нагрузка. Стараясь хоть как-то повлиять на ситуацию, не допустить скатывания в кризис и раскол общества, создавались различные общественные структуры, в которые включались самые авторитетные представители нашего общества с тем, чтобы сплотить население, помочь ему выйти из кризисного состояния. Так вот, во все эти структуры Юлия Николаевна непременно включала и Григория Сесеевича, считая его человеком глубоко порядочным, высоким профессионалом, натурой интеллектуальной и интеллигентной, а самое главное – той фигурой, которая не только словом, но и делом в состоянии повлиять на ситуацию – авторитет Мастера простирался на все слои юго-осетинского общества. Вот в этот непростой период приходилось часто встречаться с Котаевым. Первыми в кабинет к Юлии Николаевне приходили, как правило, я и Григорий Сесеевич. Она, будучи натурой впечатлительной, все происходящее принимала близко к сердцу, все переживания были написаны на ее лице. И чтобы вывести ее из этого состояния, Григорий Сесеевич прибегал к испытанному методу – начинал вспоминать случаи из жизни, причем, как опытный рассказчик, облекал свои повествования в неповторимую ауру южанского юмора. Его главная слушательница, сама выросшая в творческой семье, где повествовательное общение было обязательным условием, от рассказов своего гостя быстро приходила в себя, и затем вела наши собрания напористо, содержательно и продуктивно.

У Григория Сесеевича, как человека активного, открытого, общительного было много друзей. Но с некоторыми из них он был особо близок. И тут следует сказать в первую очередь об его отношениях с Вассо Абаевым. Когда Патриарх, завершив свои великие дела, стал немного расслабляться, он стал чаще приезжать в Цхинвал, где ему было особо комфортно. Здесь тогда стихийно образовался неформальный «Клуб друзей Вассо Абаева», в который вошли Людвиг Чибиров, Борис Багаев, Алексей Маргиев, Нодар Задишвили, Зоя Битарти, Григорий Котаев и некоторые другие представители местной интеллигенции. Они делали все, чтобы время, проведенное Вассо в Южной Осетии, было запоминающимся и насыщенным. Причем, программа такого времяпровождения бывала расписана буквально по часам.

Для Вассо Абаева в центре Цхинвала был выделен дом, на этом месте сейчас находится Дом-музей ученого на улице, носящей его же имя. Но во время своего посещения Цхинвала Вассо больше всего ценил личное общение, а потому буквально каждый день завершался традиционными посиделками, где за столом звучали не столько тосты, сколько цхинвальские байки. Каждый из присутствующих был большой мастак по образному исполнению различных забавных историй. Но самому Василию Ивановичу особенно нравилось, когда эти случаи из жизни доводил до слушателей Григорий Сесеевич. Этот суровый и аскетичный человек буквально преображался, заливаясь по-детски искренним смехом…

Григорий Сесеевич слишком рано ушел от нас – в возрасте 66 лет. Сказались болячки и переживания, тревога за будущее своего народа. После друг семьи Раиса Бекоева писала: «Чуткое и доброе сердце Григория Сесеевича, израненное смертями и потерями жестокой войны, не выдержало».

Григорий Котаев оставил нам не только свои картины, но и богатое литературное и эпистолярное наследие, написанное в разное время на русском и осетинском языках. Это рассказы, притчи, эссе, юморески и зарисовки. Они заставляют нас поверить в то, что не стань Г. Котаев художником, из него бы вышел хороший писатель, публицист, критик. Он писал о творчестве Ильи Репина, Василия Васнецова, о своих соотечественниках – Коста Хетагурове, Махарбеке Туганове, Борисе Санакоеве, Василии Кокоеве… Григорий Сесеевич ушел от нас в самый разгар первой (как мы ее называем) войны с грузинскими националистами. С тех пор произошло многое, и приходится только догадываться, как бы на все это реагировал эмоциональный и впечатлительный Мастер. Но однозначно одно и не вызывает сомнений, что международное признание Республики Южная Осетия он воспринял бы с полным восторгом. А еще бы его порадовало творчество нового поколения осетинских художников, рождение самобытных талантов в области изобразительного искусства. Потому что Григорий Сесеевич всю свою жизнью стремился к развитию и обогащению культуры Осетии, к прославлению своего родного края.

Батрадз Харебов