В марте далекого 1921 года произошло событие, которое сегодня уже мало кто и вспоминает. А ведь оно стало символом исторической и человеческой справедливости. 5 марта, ровно 100 лет назад, столица Южной Осетии город Цхинвал был освобожден от меньшевистских войск Грузии, устроивших годом ранее, в июне 1920 года, геноцид осетинского населения. Лишь спустя год люди, изгнанные со своей Родины, смогли вернуться к родным очагам. Даже при том, что возвращаться приходилось на пепелища.

В начале марта 1921 года, когда подразделения 11-й Красной Армии вели наступление на Тифлис со стороны Армении, осетинские отряды с севера Осетии спустились в Кударское и Рукское ущелья. Тут следует напомнить, что в это время в горах самый лавиноопасный период. Но желание освободить родную землю пересилило чувство опасности. Один из осетинских отрядов тогда, кстати, был переброшен и на восток Осетии, в Тырсыгом (ныне эти исконно осетинские территории временно находятся в Грузии), где было большое сосредоточение грузинских войск. После того, как грузинские части были выбиты с Тырсыгома, осетинские партизаны обнаружили здесь целый обоз, принадлежащий грузинам-мохевцам, которые днемраньше прибыли из Южной Осетии. В обозе был скот и домашний скарб, который они награбили в Дзауском ущелье...

В те годы на юге Осетии грузинами проводилась жесткая этническая чистка. Из осетинских сел выселялись оставшиеся осетины, а на их место заселялись грузины: имеретинцы, мохевцы, гурийцы...

Возвращение в родные места, спустя почти год после учинённого геноцида, конечно же, не являлось прогулкой. Враг, несмотря на бегство, все еще огрызался и цеплялся за территории. Вот несколько воспоминаний участников освобождения Южной Осетии от грузинских войск.

Сергей Гаглоев: «2 марта 1921 года резервный батальон, численностью до 150 человек, переправился через Бæхфæндагский перевал в Рукское ущелье. Батальон быстро продвинулся к Дзау. К нему присоединились действовавшие в этом районе партизаны. 3 марта все силы были разделены на три части: одна из них, состоявшая исключительно из повстанцев, перешла через село Църу и пошла по Ортеускому ущелью, другая – по левому берегу реки Большая Лиахва вниз по течению реки, а третья, состоявшая в основном из красноармейцев, по правому берегу Лиахвы в Кехвскую теснину. Все части первоначально двигались, не встречая сопротивления.

Прошедшие по Ортеускому ущелью повстанцы в Ванатской долине были встречены градом пуль грузин, а двигавшиеся по левому берегу Лиахвы были обстреляны в районе села Сер. После непродолжительного боя, преодолев сопротивление противника, к 4 марта все части подступили с трех сторон к Цхинвалу. Рано утром 5 марта Цхинвал был освобожден».

Тото Гаглоев: «По приказу №5 с частью отряда я перешел на юг через Дзомагский перевал. Другая часть под командованием Архипа Джиоева перешла через перевал Зикара. При переходе через снежные вершины наши бойцы проявили необычайную выносливость… На рассвете 4 марта я со своими бойцами занял село Кехви, обезоружил меньшевиков и взял до 30 винтовок с патронами. Отряд Архипа Джиоева завязал бой с меньшевистским отрядом у села Кемерта, закончившийся к вечеру поражением противника. Ночью мы установили связь с Цхинвалом и Корнисским районом, а утром на рассвете вошли в Цхинвал. Почти одновременно со стороны города Гори в Цхинвал прибыло конное подразделение Красной Армии под командой комдива Бокова».

Рано утром 5 марта 1921 года Цхинвал был освобожден. Был избран Временный революционный комитет Южной Осетии, в состав которого вошли Бидзина Кочиев, Тото Гаглоев,  Соломон Хаханов и Ольга Плиева. Вскоре к Цхинвалу со стороны Гори подошли и кавалерийские подразделения Красной Армии.  В  связи  с датой освобождения Южной Осетии вызывает сожаление тот факт, что никто из руководителей грузинского правительства, устроивших геноцид южных осетин и после благополучно перебравшихся во Францию, так и не был привлечен к суду.

Впрочем, некоторые из рядовых участников преступлений все же понесли заслуженную кару. Впервые обстоятельства дела о событиях лета 1920 года и, в частности, о расстреле 13 коммунаров, рассматривались 5 декабря 1921 года. Следствие вел следователь отделения №3 грузинского чрезвычайного комитета – ЧК Александр Гинкулов. Под следствием находилось 20 человек, еще 12 человек были в бегах, пятеро из обвиняемых к этому моменту были мертвы. Среди содержавшихся под арестом были члены грузинской гвардии, священник и врач, принимавшие прямое или косвенное участие в казни коммунаров.

Повторное следствие прошло в марте 1923 года. Здесь следователь ЧК Захарий Машкевич предъявил обвинения оставшимся в живых участникам расстрела, вина которых к тому времени была доказана: Гогия Касрадзе, Сандро Гогинову и Ила Майсурадзе. В материалах следствиясотни страниц показаний. И за каждой строкой свидетельств очевидцев проступает трагедия коммунаров минута за минутой.

…После того как грузинская меньшевистская гвардия 12 июня 1920 года ворвалась в Цхинвал,  на  улицах города началось уничтожение осетин. В каждый дом осетинской слободки, где компактно проживали осетины (ныне район улиц Осетинская и М.Туганова), врывались каратели. Практически все мужское население осетинской национальности было убито. В живых остались только те, кто успел укрыться или отступить вместе с повстанцами в горы. Всего же грузинскими карательными войсками только в Цхинвале было убито 5 279 человек, из них женщин – 1375, детей – 1844. И это не считая убитых и заживо сожженных в селах и погибших в пути при переходе через Кавказский хребет…

В ходе боев в плен попало 13 участников сопротивления. Уже сам факт того, что меньшевики кого-то взяли в плен, вызывает удивление. Но очевидно, что командованию меньшевистской гвардии необходимо было устроить показательную казнь, чтобы убить у людей всякое стремление к сопротивлению.

Пленные коммунары, среди которых был и 16-летний подросток, содержались в одном из подвалов дома рядом с Храмом Рождества Богородицы. В три часа ночи 20 июня их вывели из подвала и повели в восточном направлении из Цхинвала. Пленных вывели на плато, возвышающееся над Цхинвалом…

В материалах следствия много зловещих свидетельств о сущности палачей. Ведь многие из них были в эйфории от содеянного и ощущения безнаказанности. Так, Гогия Касрадзе хвастался во время одного из застолий, что лично застрелил коммунаров и в пьяном угаре целовал дуло своего нагана. Другой палач Ила Майсурадзе обещал после осетин приступить к истреблению армян. Свидетели приводили слова священника Кванчахадзе, который в истерике кричал во время расстрела: «Бей коммунистов и осетин». В процессе следствия были доказаны и другие факты зверств обвиняемых.

…Тема геноцида осетин не должна предаваться забвению, даже с учетом последующих событий и Отечественной войны 1989-2008 гг. Более того, геноцид 1920 года должен стать свидетельством националистической сущности властей Грузии, которая не меняется в веках.

Наша работа по международному признанию геноцида осетинского народа должна идти по нарастающей и являться даже отдельным направлением внешней политики Республики. Это наша обязанность перед прошлыми и будущими поколениями, перед историей нашего народа. Именно поэтому мы уже неоднократно предлагали создание Госкомитета по вопросам признания геноцида. Чтобы работа у нас велась на постоянной основе, а не от даты к дате. Ведь мы уже, из-за своей беспечности, потеряли слишком много времени.

Что же касается обозначенной сегодня даты – 105-летия освобождения Цхинвала – то наша редакция сознательно напомнила о ней заранее, чтобы у Правительства было время к ней подготовиться. Ведь работа по признанию геноцида осетинского народа 1920 года должна вестись постоянно...

Подготовил Коцты Х.

На фото: Защитники Отечества начала прошлого века в годы геноцида осетинского народа со стороны Грузии. Мате Санакоев и его боевой отряд