Если бы радиостанция «Ир», как в свое время британская BBC, провела опрос слушателей, чей голос в Южной Осетии можно признать национальным достоянием, без сомнений, очень многие, кроме сегодняшних подростков, назвали бы голос Донары Кумаритовой. Это голос, который сам, по сути, есть Южная Осетия. Многие из нас слышали его с рождения, приобщаясь к понятию «Родина», если даже пока не понимали смысла новостей, пробовали на вкус литературный осетинский язык, который чаще всего отличался от того, которым говорили дома и на улице. Все жители Южной Осетии знали расписание радиопередач, ждали воскресный утренний музыкальный выпуск «по вашим просьбам» и не обращали внимания на постоянное бормотание приемника где-то под потолком. Тонкий двойной провод от ближайшего столба и маленькая розетка с надписью «для радио», к которой подключался громкоговоритель («Рассвет» или «Аврора») с предупреждением на крышке «В электросеть не включать» – таков был обязательный набор в интерьере любой квартиры или избы в Советском Союзе. Проводное радио было, кажется, только в СССР, ну и, может быть, еще в Китае, оно было самым эффективным способом информирования населения. Зарубежные радиостанции нещадно глушились, не говоря уже о том, что, к примеру, до Великой Отечественной войны обладатели радиоприемников должны были их регистрировать в отделении милиции, а во время войны и вовсе сдать от греха подальше. Сегодняшнему поколению, к счастью, не понять, почему диктора и корреспондента радио могли принять на работу только через одобрение бюро руководящего органа Компартии. Высокий профессионализм и авторитет, безупречная репутация – таковы были требования к работникам радио, пожалуй, самым знаменитым из которых была Донара Александровна Кумаритова, заслуженный деятель искусств Южной Осетии, диктор высшей категории. Вчера исполнилось 85 лет со дня рождения самого популярного диктора радио Южной Осетии.

Донара Кумаритова родилась 7 апреля 1938 года в Цхинвале. Окончив школу, поступила в школу-студию им. Немировича-Данченко при МХАТ им. Горького, училась в группе, ставшей впоследствии звездным составом Госдрамтеатра Южной Осетии – вместе с Людмилой Галавановой, Эвелиной Гугкаевой, Ростиком Чабиевым, Иваном Джигкаевым, Федором Харебати, Ростиком Дзагоевым, Кадзахом Чочиевым и другими большими мастерами юго-осетинской сцены. Почти все они получили дипломы с отличием и с 1961 года молодые актеры влились в коллектив театра, произведя настоящую бурю в мире искусства Южной Осетии. В театре юная Донара познакомилась со своим будущим супругом Таурбеком (Тата) Гаглоевым, удивительным человеком всестороннего таланта – художник, музыкант, режиссер, скульптор, кроме того, он занимался кино и фотографией. Они поженились, хотя разница в возрасте между ними была большая, и прожили вместе около десяти счастливых лет. Таурбек рано ушел из жизни, ему было всего 47 лет.

Все, кто сегодня с теплотой вспоминают свою бывшую коллегу и большого друга, неизменно подчеркивают, что жизнь обошлась с Донарой довольно жестоко, но она держалась мужественно даже после того, как судьба нанесла ей самый тяжелый удар – в молодом возрасте ушла из жизни ее единственная дочь Марина. Трагическое и великое в этой семье шли рядом, а судьба иногда удивительно повторялась: после того как отец Донары пропал без вести на фронте, ее саму воспитывал дедушка – один из лучших представителей передовой осетинской интеллигенции первой половины ХХ века, просветитель и народный учитель Михаил (Кима) Кумаритов. Донара одна воспитывала внука.

Она посвятила все свои силы любимой работе. Воспитывала внука, обучала молодежь, помогала молодым сотрудникам, работала в самые тяжелые дни Республики в тот промежуток времени, когда текст ее ежедневного выхода в эфир изменился – от «Дзуры Цхинвал!» к «Дзуры Республикӕ Хуссар Ирыстоны радио!». И Республика платила ей взаимной любовью и признанием.

Сослан Джиоев, заслуженный артист РЮО и РСО-Алании, сотрудник Областного радиокомитета, с середины 90-ых по 2008 год – ведущий информационных выпусков на осетинском языке на Государственном телевидении: «Я работал с Донарой Александровной на радио лет двенадцать, если не больше, до тех пор, пока существовало советское радио. Все это время мы сидели рядом и читали вместе. До меня были дикторы Алихан Тедеты, Тасолтан Мамсыраты. Как я пришел на радио? Там проводился конкурс на должность диктора областного радио, потому что Алихан Тедеев переехал тогда в Северную Осетию, некоторое время вместо него выпуски вел корреспондент радио Джамболат Лохов. Меня приняли. Я, конечно, очень хотел эту работу, но первое время боялся вести прямые эфиры, да мне и не разрешали, поэтому новости мы записывали. По крайней мере, утренний эфир в 9.00 шел всегда в записи, я успевал послушать наш выпуск дома и шел на радио, чтобы записать передачу, которая выходила в 12.15, это бывал, обычно, обзор газет. А вот вечерний эфир – в 17.15 – всегда шел в прямом эфире. Помню, когда я впервые сел вести выпуск в прямом эфире вместе с Донарой Александровной, я вдруг застрял на середине текста, что называется – язык заплелся, я впал в какой-то ступор и не мог читать. Донара быстро взяла текст у меня из рук и восхитительно профессионально продолжила его до самого конца, потому что я был в состоянии полного ужаса, и возвращать мне текст было рискованно. Она была опытным диктором и выручала меня, если вдруг что-то шло не так – быстро отключала микрофон или брала мой текст и сама вела, исправляла ситуацию. Когда я набрался опыта, мы часто выручали друг друга, промахи и ляпы были категорически недопустимы на государственном радио не только в Южной Осетии, но во всем Советском Союзе. Радио бы-ло тогда на высоком уровне, находилось в подчинении всесоюзного радио, речь диктора была эталоном языка, ответственность была большая. Потом уже, когда я стал матерым диктором, читать тексты было даже весело, мы могли пошутить, выключив микрофон, а потом очень серьезно возвращались к новостям ЦК КПСС и т.д.

– В 1991 году Вы с Донарой Кумаритовой впервые вышли в телевизионный эфир с пилотным выпуском. Как это происходило?

– Записывали даже не в студии, а в обычной комнате в Облисполкоме, где стояло очень простое оборудование. Там нас посадили за стол и мы читали текст о событиях в Южной Осетии. Это был единственный раз, велись пробные записи, так что я не особо понимал, что это прямо «истоки телевидения», мы привыкли работать вместе, читать перед микрофоном для нас с Донарой было обычной работой, поэтому там оказались именно мы. Более четко я помню, как мы с ней сидели в БТРе и оттуда вели информационный выпуск, ездили по улицам города и сообщали населению важную в тех обстоятельствах информацию: новости, обращения, объявления и т.д. Не было электричества, была полная информационная блокада, только спустя время военнослужащие Внутренних войск стали раздавать газеты, чаще всего «Комсомольскую правду», в определенных местах города раз в неделю. Так что наши информационные выпуски из БТРов были очень актуальны. На броне был закреплен репродуктор, оттуда слышался наш выпуск, такая необычная студия.

С Донарой мы дружили, хотя она была ровесницей моей мамы. У нее был легкий характер в общении, так что, когда я, 24-летний, пришел на радио, я не чувствовал ее возраста. Она была очень общительной и надо сказать, современной женщиной, без менторства и желания всех поучать. День начинался с утренней чашки кофе с Донарой. Она была разносторонним человеком, с ней можно было говорить на все темы. И еще у нее было великолепное чувство юмора. Однажды мы пришли утром на работу, радио тогда находилось в Доме Советов, это нынешнее здание Парламента, там же располагалось все руководство отделов Облисполкома Южной Осетии. Поднимаемся по лестнице – впереди Донара, за ней Георгий Кокоев, зав. отделом культуры, а за ним я. В ка-кой-то момент Донара обернулась, окинула нас взглядом и говорит: «О, Сослан! Привет!». Кокоев поравнялся с ней и едко подчеркнул: «А слона-то не приметили!»... Она была жизнерадостным человеком, и, несмотря на то, что жизнь сложилась невесело, держалась. Она умела контролировать эмоции.

– Она как-нибудь использовала в работе свое профессиональное актерское мастерство?

– Да, конечно, мы вели литературные передачи, читали сказки, инсценировки, передачи под разными рубриками – о здоровье, науке и т.д. Интереса к сцене она не теряла, даже играла в Народном театре, который создал Владимир Каиров во Дворце пионеров. Театр просуществовал, правда, недолгое время. Мы работали дикторами до последнего дня, когда радио прекратило существование, в том числе и в новом здании по улице Героев. Потом мы оба перешли на телевидение. Но надо сказать, что Донара критически относилась к себе, ей не нравилось, как она выглядит в кадре, считала себя слишком взрослой для экрана, для официальных новостей. И она стала работать в других передачах, в том числе в детских. Кроме того, Донара обучала молодых корреспондентов дикторскому мастерству, делилась своими многочисленными секретами.

Я и сам учился у нее. У Донары был низкий голос, меццо-сопрано, а мой голос вначале был выше, чем у нее, и я приноравливался к ее тембру. В общем, я поставил голос, он стал ниже, выровнялся и не очень контрастировал с голосом Донары, так что по голосу невозможно было определить мой возраст, думали, что там сидит пожилой диктор. Режиссером у нас был Мэлс Мухтарович Шавлохов, прекрасный специалист, он тоже помогал мне, подсказывал, как выразительней читать тот или иной текст.

Донара была великим диктором Южной Осетии, она оставила яркий след, мы ведь с самого детства слышали ее голос, разве я мог подумать, что когда-нибудь буду сидеть рядом с ней за микрофоном? Это была честь для меня».

Нелли Зозиашвили, звукооператор Областного радио, которая выпускала передачи в эфир, настраивала микрофоны, вела запись концертов и, в общем, работала со всей техникой, вспоминает Донару Кумаритову, как жизнерадостного человека, заряжавшего всех своей энергией: «Она была веселой. К сожалению, судьба у нее была не из легких, но она эту тяжесть носила в сердце одна, не хотела никого нагружать. Донара одна вырастила внука, Алана Тигиева, он окончил Театральное училище имени Б. Щукина, несколько лет назад приехал в Южную Осетию, кажется, начал работать в «Спутнике», потом вернулся в Москву.

Донара, безусловно, больше известна по радио, ее голос знали все в Южной Осетии, но она и актрисой была чудесной. Я помню, она играла главную роль в спектакле «Мӕрдты чындзӕхсӕв»… Несмотря на свою известность, она не болела звездной болезнью. К сожалению, таких людей почти уже нет, даже среди тогдашней неслабой интеллигенции Донара отличалась и внешностью, и характером. Обычно, при малейшем успехе слабый человек начинает задирать нос, но она сама не уважала таких людей. Конечно, у творческого человека, как правило, непростой характер, Донара могла иногда обидеться, но долго обиду не держала. С ней легко было общаться, однако это не значит, что она была совсем простым человеком, столько в ней было достоинства».

Джамболат Лохов, опытный ведущий ГТРК «Ир», один из ветеранов юго-осетинского радио вспоминает: «Я работал с Донарой девять лет, из которых диктором – примерно полтора года. Вернулся из Афганистана и в 1980-м году устроился на работу на областное радио звукооператором, но все эти три года по собственной воле писал статьи для передач, мне это больше нравилось. Торез Кулумбегов, который был тогда директором Радиокомитета, обратил внимание, что я могу подойти для корреспондентской работы и решил меня перевести. Это была целая процедура: чтобы принять корреспондентом, меня утверждали на бюро Обкома, и дикторов тоже так утверждали. Работая корреспондентом, яиногда подменял Алихана Тедеева, а когда он переехал в Северную Осетию, стал работать и диктором, пока не пришел Сослан Джиоев. Новости на грузинском языке читали Теймураз Мешвилде и Лили Бокучава. Все сидели в одном кабинете в здании Облисполкома, 22 человека: бухгалтерия, секретариат, главный редактор, старший редактор, деловод, режиссер, выпускающий редактор и дикторы. Запись шла из другого кабинета, где располагалась наша студия. Читали сначала мы с Донарой, потом грузинские дикторы.

– Телевидения не было, радио было самым быстрым СМИ в Южной Осетии. И самым важным.

– Несомненно, потому столько внимания было. Наши подготовленные передачи курьер Заира Козаева относила в ЛИТО, был такой отдел по делам литературы и издательств, он находился на первом этаже здания Почты, там работали «цензоры». Руководила ЛИТО Раиса Бекоева, образованная, интеллигентная женщина. Они читали наши статьи и ставили печать, что Главлит разрешает. Мы могли читать наши тексты только после их цензуры. Работать диктором мне нравилось, с Донарой мы были друзьями, но мне всегда хотелось заниматься творчеством, поэтому был рад, когда привели диктором Сослана. Особенно утомительны были материалы партийных съездов. Однажды в выпуске нужно было полностью прочитать доклад Ю.Андропова, Генсека ЦК КПСС. Прислали нам «портянку» – целая газета, четыре страницы, состояли из этого доклада. Я стал читать текст в прямом эфире, при этом знал, что Торез сидит у себя в кабинете и слушает, но не думал, что он будет слушать и читать газету одновременно. И я стал потихоньку там и сям выкидывать целые абзацы, которые мне казались не очень важными. Торез потом позвал меня и так хитро спросил: «Ты решил, что можешь редактировать доклад Генерального секретаря?». И долго смеялся над тем, как я растерялся. Донара, кстати, всегда могла подойти к сложной ситуации с юмором.

Я часто бывал у них дома, ее мама, Марго Санакоева, была сестрой Санакоева Уакко, первого секретаря, уважаемого человека, она была очень гостеприимным человеком. Донара совсем девчонкой вышла замуж за Таурбека Гаглоева, они тогда отправились во всемирный круиз на теплоходе, он показал ей мир. Сейчас это может быть обычным делом, но тогда такой круиз был чудом. Их дочь Марина окончила факультет легкой промышленности во Владикавказе, приехала, работала здесь на текстильной фабрике, вышла замуж, но прожила недолгую жизнь, это горе подорвало силы Донары, хотя она была мужественным человеком и старалась держаться.

С ней легко было дружить, она умела видеть в человеке хорошее, но и замечание могла сделать, не боясь обидеть, как свой человек, из лучших побуждений. Часто ездила в Москву и всегда привозила подарки друзьям, причем, не как сейчас принято, магнитики на холодильник, а что-то серьезное – мне привезла однажды две импортные рубашки, а ведь за ними надо было где-то стоять в очереди. Она была мне другом, я очень ценил ее отношение. Тогда коллектив на радио был очень солидный – Габулты Мелитон был главным редактором, работали Икаты Володя, Гугкаты Шамиль, Букулты Алекси, Санакоев Коста, Мэлс Шавлохов был режиссером музыкально-драматических передач. Коллектив был прекрасный, многих, к сожалению, уже нет, из тех, кто здравствует, могу назвать Нелли Зозиашвили, Мадину Шавлохову, Ивана Газзаева.

Донара, будучи главным диктором Южной Осетии, некоторое время оставалась актрисой Госдрамтеатра. А это спектакли допоздна и выезды в районы. Она как-то рассказала мне, что однажды труппа поехала в Ленингор со спектаклем, после чего артистам накрыли стол в одном доме в Канчавет, и, как водится, застолье затянулось, в Цхинвал вернулись поздно. Не помню почему, но ее мамы в тот день не было дома, и Донара увидела в темноте у ворот съежившуюся фигурку Мариши с портфелем, она сидела на корточках и ждала маму. В этот момент Донара твердо решила оставить актерскую работу. В театре она еще оставалась, но не актрисой, а в отделе переводов, сидела на верхнем этаже, смотрела в окошко и переводила на русский язык, а зрители уже могли свободно смотреть спектакль и слушать его по-русски в наушниках. Тогда в Южной Осетии была расквартирована саперная часть, и жены офицеров часто ходили в театр, бывали и другие гости. Театр был необыкновенно популярен в те годы.

В 1989 году меня отправили на учебу в партийную школу, нынешнее здание Телерадиокомитета было еще не достроено, когда я уехал. На том месте, где сейчас Телевидение, была плодоовощная база, фруктовые сады. Я часто звонил своим коллегам из Москвы, но больше всего поддерживал контакт с Донарой. Государственное радио перестало работать в начале 2000-х годов, когда была разрушена радиомачта над Цхинвалом, и смогло вернуться в эфир только в новогоднюю ночь на 2007 год вместе с голосом легендарной Донары Кумаритовой. Ее не стало через несколько месяцев, в апреле 2008 года, вместе с ней ушла целая эпоха, огромный пласт истории Южной Осетии, ее неповторимый голос.

Я не видел Донару с 1989 года, но она мне приснилась в ночь с 6 на 7 августа 2008 года, уже после ее смерти. Мы встретились на углу улиц Ленина и Исака Харебова, где сейчас цветочный магазин. На плечах у нее была шаль крупной вязки, она обрадовалась мне, а я в смятении спросил: «Донара, как ты здесь оказалась, ты же умерла?». Она улыбнулась и сказала: «Джамболат, это вы там думаете, что мы мертвы, но это не так». Донара Кумаритова остается в наших сердцах, в нашей памяти, в истории нашей Родины».

Инга Кочиева

1. Донара Кумаритова с супругом Таурбегом (Татой) Гаглоевым (слева) и композитором Дударом Хахановым

2. Донара Кумаритова с дочерью Мариной

3. Донара Кумаритова с коллегой и подругой Галиной Саткоевой