К 100-летию со дня рождения Народного художника РЮО Григория Котаева

Столетний юбилей одного из самых именитых художников Осетии, внесшего значительный вклад в национальное изобразительное искусство, – Григория Котаева – невольно вызывает мысль о скоротечности времени, настолько быстро сменялись события в молодой Республике за короткий по меркам истории государств период. И насколько неожиданным бывает уход наших современников, составляющих основу общества. 100 лет – это целый век, а такие даты как будто принято отмечать для классиков более ранних времен. И это значит, что взрослеем мы сами и наша Республика, в истории которой уже есть корифеи в самых разных сферах деятельности, им на смену должны прийти новые поколения, принимая эстафету от мастеров прошлого.

Григорий Котаев был монументалистом, что предполагает широкий охват направлений изобразительного искусства – от живописных полотен и скульптуры до настенных росписей. И точно так же была наполнена его жизнь деятельностью во многих других сферах: педагог, искусствовед, журналист, общественный деятель, руководитель учебного заведения. И, наконец, – хороший друг и прекрасный отец семейства. Удивительно, как тесно связан его жизненный путь с судьбой народа, которая диктовала и крутые повороты его собственной жизни, сплетая один большой узор из его талантов и свершений. «Природа его щедро наградила, дав тонкое восприятие окружающего, умелые руки творца, красивый голос оратора. Гражданин, художник, творец, интеллигент, жизнелюб – все сочеталось в нем», – писал близкий друг Григория Котаева, Народный художник ГССР Борис Санакоев в том трагическом апреле 1992 года, разделившем на три недели день рождения и день смерти Мастера. Как отмечают его коллеги, творчеству Котаева было свойственно редкостное постоянство – основой всех его работ была народная тема, и это главное, что поднимает Григория Сесеевича на заслуженный им уровень Народного художника, хотя это звание он получил уже посмертно.

Григорий Котаев родился 25 апреля 1926 года в селении Ногир в семье выходца из Чеселтского ущелья Сесе Котаева, который, как и многие его соотечественники, вынужден был бежать с юга Осетиина север в кровавый год геноцида, устроенного грузинскими националистами. В образовавшемся новом осетинском селении места хватило всем и, казалось, жизнь трудолюбивого Сесе, в прошлом офицера царской армии, кавалера Георгиевского креста, должна была наладиться, но, как известно, в тот период вспыхнула эпидемия холеры, которая унесла жизни многих переселенцев с юга, в том числе – родителей и супруги Сесе, а из детей остался лишь сын Садул. Спустя годы он смог преодолеть охватившее его отчаяние и вновь завел семью, женившись на Ксении (Санет) Габараевой, которая родила ему сына, Григория. После смерти еще совсем молодого Сесе, жить в Ногире семье стало тяжело, и в 1936 году они перебрались в Цхинвал, поселившись в небольшой времянке с участком. Жили в бедности, единственным средством существования была корова, благодаря которой они выживали. Гриша так успешно учился в школе, что в старших классах ему предложили работу техническим секретарем в городском комитете Компартии. Времена для советской страны наступили самые тяжелые, шла война, а Гриша заканчивал школу, и ему надо было думать о будущем. В 1943 году он поступил в Сталинирское художественное училище, чувствуя тягу к рисованию и проявляя в этом большие способности. Здесь и состоялась судьбоносная для него встреча, отразившаяся на всей его последующей жизни, – с Махарбеком Сафаровичем Тугановым. Григорий навсегда запомнил этот день: «Я был представлен Махарбеку Сафаровичу, который принял меня почему-то стоя и задавал вопросы коротко, но мягко, доверительно. По мере развития нашей беседы я начал понимать, что передо мной стоит необычный человек. И не только потому, что он был стройный, с осанкой почтительного горца. В его обращении было что-то новое для меня. Очевидно, это было все же сочетание природной одаренности с превосходным воспитанием и высокой образованностью». Современники рассказывают, что таково было традиционное впечатление, которое производил Туганов, вызывая у каждогонемедленное желание выпрямиться. Строгое достоинство в каждом слове и движении – и это несмотря на то, что время для Махарбека Сафаровича было морально очень тяжелое – большинство егоучеников были призваны в ряды Красной армии и отправлены на фронт, многие погибли. Он переживал за них, ждал писем и старался беречь тех, кто остались, в том числе новичков. Григорий Котаев, которому таланта досталось через край, вскоре был в состоянии помогать учителю во всех его делах. Не хватало материала, рисовали на газетной бумаге, а вместо холста использовали обложки старых книг или куски фанеры, бутылка с подкрашенной водой для натюрморта иногда лопалась от мороза прямо в помещении. Но учеба шла, Учитель выводил своих студентов на этюды, проводил даже в годы войны выставки работ своих учеников, ушедших на фронт – Григорий сопровождал Туганова, они вместе обходили их дома, собирая бережно хранившиеся этюды и зарисовки. Нашему современнику, молодому поколению трудно представить такого человека как Туганов, представить, что он мог, например, рассказывать своим ученикам о своих встречах с Коста Хетагуровым.

Григорий Котаев, один из самых одаренных из той плеяды студентов Туганова, окончил учебу за два года вместо четырех и сам стал преподавателем родного училища. Год работы закрепил его опыт художника, но он хотел развиваться дальше и в 1946 году поступил в Московский институт прикладного и декоративного искусства им. А. Дейнеки (МИПИДИ). Жить в Москве без средств к существованию, в расчете на редкие случайные подработки, было очень тяжело, поэтому после первого курса он перевелся в Тбилисскую академию художеств, чтобы быть поближе к дому. Но и здесь он смог проучиться всего один год, материальные затруднения вынудили его оставить учебу и вернуться к преподавательской деятельности в Цхинвальском училище. Два года учебы в двух лучших ВУЗах страны не остановили стремления Григория получить высшее образование, исчерпывающие знания в сфере искусства. Так что в 1951 году он снова поступил в МИПИДИ, который через год объединили с Ленинградским высшим художественно-промышленным училищем им. Мухиной (ЛВХПУ). Студенты-москвичи, а вместе с ними и Григорий Котаев, внесли в строго консервативное ленинградское училище (институт) дух свободы, нового веяния в искусстве. Котаев учился на факультете монументально-декоративной живописи, это был самый престижный факультет, готовивший специалистов широкого профиля, а преподавателями у него были известные художники и профессора Р.Френц, И.Веселкин, Г.Савинов, Г.Рублев, К.Иогансен, с которыми Котаев и после выпуска долгое время поддерживал теплые отношения. Он отлично учился и авторитет у него был настолько безупречным, что Григория избрали председателем студсовета института, который на тот момент был одним из лучших ВУЗов страны. Из исчерпывающей биографической книги Людвига Алексеевича Чибирова, близкого друга Григория Котаева, «Жизнь во благо народа» мы узнаем о тех конкретных делах и той ответственности, которую брал на себя Григорий, помогая студентам всего ВУЗа в решении их бытовых и учебных проблем. У него был талант объединять, однокурсники любили Гришу за надежность, веселый нрав, образованность и разносторонний талант. Один из них посвятил ему такую эпиграмму на день рождения:

Собой красавец черной масти,

Торчит под носом ус лихой,

Дел часовых и прочих мастер,

Скрипач, художник и портной…

И здесь нет ни одного преувеличения, он действительно играл на скрипке и на фортепиано – такие два отделения были в Цхинвальской музыкальной школе, доступной для всех детей.

Григорий Котаев окончил институт на «отлично», защитив дипломный проект – роспись в технике фрески на тему «Наука и труд», которая предназначалась для станции «Технологическая» Ленинградского метро. Работу высоко оценили, проект был опубликован на страницах журнала «Искусство». Но, к сожалению, он не был принят к работе. Монументальной живописи в стране придавали большое идеологическое значение, однако защита диплома Котаевым пришлась уже на хрущевский период, для которого была характерна установка на новые тенденции и идеологические сдвиги. С 1955 года, после постановления ЦК КПСС «Об устранении излишеств в проектировании и строительстве» монументальная живопись пережила значительные изменения, начиналась эпоха советского модернизма.

Григорий Котаев делал большие успехи в искусстве, он мог остаться жить и работать в Ленинграде, за эти два года стал членом Союза художников РСФСР и Союза художников СССР. Но предпочел вернуться в родной Цхинвал, стал преподавателем спецпредметов в Художественном училище (ЦХУ), а через несколько лет возглавил его. Он был буквально продолжателем дела М. Туганова, как и Махарбек Сафарович в свое время, Котаев оказывал поддержку молодым талантам, отбирал талантливых школьников, создавал им возможности для учебы в училище. Наиболее ярким примером такого покровительства является его участие в судьбе Народного художника РФ и РЮО Магреза Келехсаева. «Григорий Сесеевич действительно привел меня в училище, это полностью его заслуга, – рассказывает Магрез Ильич. – Однажды он приехал в Чеселт и случайно увидел рисунки, которые я делал на ровных поверхностях скал – больше мне и рисовать было негде. Он стал выяснять, чьи эти рисунки, и меня тут же к нему привели. Котаев очень серьезно спросил, не хочу ли я учиться рисовать, писать картины, на что я уверенно ответил, что собираюсь поступить в Академию художеств. Он засмеялся, но мой ответ ему понравился, и он рассказал мне, что сначала надо окончить детскую художественную школу, затем училище, а потом можно уже и в Академию ехать. Он объяснил мне все пошагово, и на второй год, после 8-го класса, я приехал поступать в училище. Увидев мой ужасный вступительный диктант («у тебя красного цвета было больше, чем чернил»!), он просто взял меня под свою ответственность, получив от меня обещание хорошо учиться. Так оно и было. В тот период он был завучем училища, потом стал директором. Я считаю Григория Котаева одним из лучших художников современности, к сожалению, не оцененным по достоинству. Эту несправедливость надо исправить и прославить его имя, как он того заслуживает. Он был очень образованным человеком, эрудированным, патриотом. Он помог не только мне, все его вспоминают с благодарностью, мы обязательно провозглашаем тост за его здоровье, когда собираемся с друзьями. Он был прекрасным педагогом, никогда не стремился навязать нам свой стиль, к тому же это не принято – просто брать и перенимать чей-то стиль, даже педагога. Он смотрел, как я работаю и обсуждал мои картины, высказывал свое мнение, а это очень важно. Да и в жизни Григорий Сесеевич помогал советами – когда я учился, он мне посоветовал с живописи перейти на театральное отделение, что впоследствии помогло бы мне работать в театре, где была постоянная зарплата, живописцам ведь в общем-то негде было работать. Я перешел, окончил факультет с отличием. В Северо-Осетинском театре я проработал декоратором 18 лет, сейчас я живописец, Народный художник России и Южной Осетии, лауреат Государственной премии им. Станиславского, Государственной премии им. Коста Хетагурова, премии «Современное искусство России»... Каждый раз, когда я приезжал в Цхинвал, мы виделись с Григорием Сесеевичем, память о нем для меня всегда будет как об очень близком человеке».

Еще один из учеников Г.Котаева – Хаджи-Мурат Каллагов – стал лауреатом Государственной премии. Уровень преподавания в училище был очень высоким. Так, многие из учеников Г. Котаева легко поступали в художественные ВУЗы Москвы, Ленинграда и Тбилиси. Поступать на учебу в Цхинвальское художественное училище приезжали из многих советских республик, конкурс был довольно высокий. И, кроме того, по уровню воспитательной работы училище всегда было на высоте. И вот на такой ноте власти Грузии принимают решение закрыть училище, слишком успешная деятельность которого, по их мнению, привела к перепроизводству кадров в регионе. Учебное заведение было рекомендовано перенести в Кутаиси. Это произошло в 1963 году, на тот момент Григорий Сесеевич уже год как был назначен директором училища, и он решил, что не допустит такого самодурства, чего бы ему это не стоило. Котаев ввязался в борьбу с чиновниками, ездил в Тбилиси отстаивать родное училище, писал письма в ЦК КП Грузии, бросая вызов партийному руководству, говорил о готовности педколлектива работать бесплатно, лишь бы не закрывали ЦХУ. Эта борьба ему стоила больших усилий и энергии, что, конечно, не прошло без следа для его здоровья, но он отстоял училище! Оно и после 1963 годапродолжало выпускать специалистов, многие из которых стали прекрасными мастерами кисти, известными не только в Осетии, но и далеко за ее пределами.

Весь период после окончания учебы и возвращения на Родину Котаев находился в отличной творческой форме, он пишет много работ на исторические темы, среди которых известнейшие картины, хорошо знакомые осетинскому зрителю с детства. Следует обратить внимание натакой интересный факт в его творчестве: основные работы, посвященные выдающимся народным героям, самым драматическим событиям истории Осетии и личностям, составляющим гордость осетинского народа, написаны Григорием Котаевым в 1959-м и в 1960-х годах. Это был самый пик «расцвета и сближения наций в Советском Союзе», «торжества братства народов»! Создание галереи исторических портретов, таких как «Бега Кочиев», «Махамат Томаев», «Антон Дриаев», «Ос-Багатар», картин «Переход партизан во главе с С. Гаглоевым через Мамисонский перевал» и ряда других произведений говорит о зрелой национальной позиции Григория Котаева. И, кроме того – о его глубокой образованности и интересе к истории родной Осетии. И дело здесь было не только в его окружении, в постоянном общении с близким другом Людвигом Чибировым, и с такими именитыми учеными, как Васо Абаев, Махамат Исаев. Григорий Сесеевич много читал исторических книг, художественных произведений классиков осетинской литературы об исторических событиях, у него была прекрасная библиотека не только по истории искусства и музеям мира, но и большое количество литературы по истории осетинского народа и его предков. Прежде чем приниматься за какую-нибудь историческую картину, он тщательно изучал вопрос. Когда смотришь на его работы, которые составляют гордость портретной галереи в Национальном музее РЮО, невольно напрашивается вопрос: как он мог так живо и точно представить внешний облик Бега или Махамата? Ведь история не оставила их портретов или фотографий. Кажется, что Махамат выглядел именно так – глаза, полные решимости и злости, но и боли за народ, за пролитую кровь невинных, за попранные царскими карателями вместе с грузинскими феодалами права осетин, у него благородное узкое лицо и рука уверенно готова спустить курок. История Махамата Томаева сейчас, когда она стала доступна благодаря современным исследованиям, вызывает необыкновенный интерес и восхищение. Но как художник Григорий Котаев в 1959 году мог «увидеть» это лицо?! Оказалось, что прежде чем приступить к работе, он ездил в архив в Москву и изучил все, что там нашлось на тему восстания 1850 года, а также «протокол» с описанием внешности возглавившего его Махамата Томаева, сосланного после подавления восстания в Томскую губернию в 1852 году. Там указан его рост (в аршинах и вершках), черные с проседью волосы и борода, светло-карие глаза, «лицо чистое, худощавое»… Этого скупого описания было достаточно для художника, чьевоображение достроило портрет. Небольшие отливающие золотом детали на темной картине отсылают зрителя к народной легенде о том, как Махамат, укрепившись за горным выступом («Мӕхӕмӕтыхӕцæн»), стрелял по врагам «золотыми пулями» без промаха.

То же касается портрета Бега Кочиева, который был вдохновлен родным для Котаева Чеселтским ущельем. Бега, в отличие от 58-летнего Махамата, молодой и дерзкий, его никто не остановит, не одолеет. Крупные кулаки, широкие плечи, большие яркие глаза и вся его уверенная осанкакак будто говорят: «Это Хъола, здесь мой дом, моя башня. Врагам нет сюда пути! Попробуйте рискнуть!» Башня вдали на заднем плане – символ доблести защитников ущелья от карателей и в то же время скорбный памятник их героической гибели. Воображению художника помог действительно неповторимый дух свободы Чеселтского ущелья и рассказы, которые передавались из поколения в поколение о любимом народном герое, молодом и сильном, абсолютно бесстрашном Бега – победителе.

Портретный ряд в произведениях художника украшают изображения не только фольклорных и исторических персонажей, но и выдающихся современников: Юрий Кучиев, Исса Плиев, Васо Абаев, Людвиг Чибиров, Баграт Техов, Нафи Джусойты, Падо Кабисов и многие другие. Очень колоритен и портрет 157-летнего старожила Ягора Короева.

«Для художника Котаева характерно тематическое и жанровое многообразие. Он создал тематические картины, пейзажи, серии зарисовок. Эти работы отличаются точностью рисунка, легкостью линий, своеобразным колоритом», – писал Борис Санакоев, в соавторстве с которым Котаев создал одну из самых известных своих картин – «Царица Тамара и Сослан-Давид». Есть у него и серия работ, посвященных Победе в Великой Отечественной войне. Работы Г. Котаева часто выставлялись на выставках в Москве, Тбилиси, Цхинвале и всегда вызывали неизменный интерес зрителей. Среди работ Григория Котаева есть и такие, о которых сохранилась лишь память и несколько фотографий – это стенная роспись и плафон в Юго-Осетинском Госдрамтеатре, выполненные им вместе с художниками Умаром Гассиевым и Михаилом Кокоевым. Фрески на темы Нартских сказаний были выполнены в бело-красно-желтом колорите в теплом тоне, создававшем атмосферу старины. Восстановить росписи во вновь отстроенном после пожара 2005 года театре то ли оказалось невозможным из-за утраченных эскизов, то ли не позволили какие-то другие, до сих пор не ясные обстоятельства. О чем сожалеют все истинные театралы нашей Республики и ценители подлинного искусства.

Вызывает большой эмоциональный отклик и серия женских портретов, среди которых – портреты дочерей, супруги, женских исторических персонажей...

Круг общения Григория Котаева был очень широкий, но особое место в его сердце, как и в его доме, занимали близкие друзья, среди которых Людвиг Чибиров, Борис Багаев, Алекси Маргиев, Раиса Бекоева и другие, которые часто собирались у них в доме. Близким другом для Котаева стал иВасилий Иванович Абаев, который в каждый свой приезд из Москвы неизменно приходил в гости в его уютный гостеприимный дом, в котором центральное место занимала мастерская художника. Его отличало великолепное чувство юмора, которое задавало настроение домашним вечерам у Котаевых, особенным ценителем остроумия Григория Котаева был именно Васо Абаев. Несмотря на все перипетии, через которые пришлось пройти Григорию Сесеевичу во время его мужественной неравной борьбы за сохранение училища, он оставался жизнерадостным человеком с утонченным чувством юмора. Но руководство не простило ему чрезмерной активности и упорства, проявленных в этой борьбе, и решило наказать его, хоть училище и было сохранено. Эта по идее не очень веселая история стала предметом многочисленных шуток в кругу друзей и даже вышла за его пределы: Котаева вызвали на бюро и решили исключить из партии. Григорий Сесеевич тихо стоял со скорбным выражением лица и не подавал виду, что умирает со смеху. К концу заседания выяснилось, что он не член партии и никогда им не был J. Как он в советское время стал директором училища, не будучи членом партии, это загадка.

Последние годы его жизни пришлись на тяжелый период для Южной Осетии, не удивительно, что человек с тонко чувствующей душой не смог перенести боль той трагической эпохи. В 1988 году Котаев возглавил Фонд культуры Южной Осетии, которому приходилось вскоре, уже в военных условиях, бороться за сохранение объектов культуры. Он продолжал со всем энтузиазмом заниматься общественной деятельностью, оказался в гуще политических событий, не терял надежды привлечь внимание еще находившегося у власти советского руководства к кровопролитным событиям в Южной Осетии, писал жесткие, обличительные письма – Горбачеву, руководителю Фонда культуры СССР Лихачеву, даже Шеварднадзе. В самом начале вооруженного противостояния с грузинскими бандформированиями в Южной Осетии усилиями Г. Котаева и его соратников был создан Фонд «Возрождение Южной Осетии», который занимался вопросами оказания различной материальной помощи населению – остро нуждающимся, тяжело больным. На деньги, собранные Фондом, отправлялись в Москву и Ленинград делегации из представителей юго-осетинской интеллигенции для проведения встреч в различных организациях и инстанциях с целью привлечения внимания к трагедии в Южной Осетии. Вскоре был создан и печатный орган Фонда «Возрождение» – газета «Вестник Южной Осетии». Фактически это была первая непартийная, негосударственная газета в молодой Республике, пользовавшаяся большой популярностью среди народа, в ней освещались события войны, рассказывалось о погибших защитниках Отечества, приводились мнения авторитетных людей. Нередко и сам Григорий Котаев писал статьи по актуальным вопросам, иногда это бывали юмористические художественные зарисовки под псевдонимом. Все это – несмотря на то, что состояние его здоровья требовало передышки, усталость от постоянного напряжения сказалась на его сердце, но ведь это стало нормой для людей – жить в атмосфере постоянной неопределенности, страха за близких и лишений, так что он терпел, как все, не желая привлекать внимания к себе. Григорий Котаев скончался 5 апреля 1992 года в возрасте неполных 66 лет. При жизни Мастер был удостоен многих наград и званий. Но, как ни печально говорить об этом, самое высокое свое звание – «Народный художник РЮО» – он один получил посмертно, в порядке исключения. Котаев оставил своему народу богатое творческое наследие и запомнился современникам как яркая и светлая личность.

Инга Кочиева

P.S. Редакция газеты «Республика» обращается к руководству Национального банка Южной Осетии с просьбой подготовки и выпуска памятной монеты «Григорий Котаев», посвященной столетнему юбилею Мастера кисти.

На фото:

1. Г.С. Котаев. Защита дипломной работы «Наука и труд», предназначавшейся для станции «Технологический институт» Ленинградского метрополитена

2. Слева направо: Василий Кокоев, Георгий Догузов, Борис Санакоев, Анастасия Сажеровская, Григорий Котаев, Дмитрий Турманов. Цхинвал, 1960-е годы

3. Слева направо: Юрий Кучиев, Тина Бахтадзе (мать Феликса Санакоева), Алексей Маргиев, Васо Абаев и Григорий Котаев. п. Дзау

4. Справо налево: Людвиг Чибиров, Григорий Котаев, Васо Абаев, Раиса Бекоева и Гульнара Гассиева. Селение Цъунар. Праздник в честь юбилея К. Хетагурова

5. С матерью Габараевой Ксенией Борисовной (Санет)

6. Григорий Котаев

7. Работая над картиной «Ражден Козаев у Ленина»

8. Слева направо: Василий Кокоев, Григорий Котаев, Исса Плиев и Борис Санакоев

9. С Васо Абаевым

Опубликованно: 24-04-2026, 13:02
Документ: Культура > https://respublikarso.org/culture/6447-k-100-letiyu-so-dnya-rozhdeniya-narodnogo-hudozhnika-ryuo-grigoriya-kotaeva.html

Copyright © respublikarso.org
При копировании материалов, гиперссылка обязательна.