Сакральные пироги осетин не могут называться «чъиритæ». Мнение профессора, академика МАНЭБ, лауреата Государственной премии им. К. Л. Хетагурова Теймураза Кокоева
Язык – обязательное условие существования нации
Осетины один из самых загадочных этносов Кавказа, а осетинский язык давно привлекает особое внимание мировой науки как уникальный остаток языка древних иранцев – скифов, сарматов и алан.
Ученые, такие как Василий Иванович Абаев, считают осетинский язык прямым потомком скифского языка, основываясь на общих словах, собственных именах и связи эпоса осетин с древними скифами. В.И. Абаев обнаружил более 200 лексических совпадений между современным осетинским языком и скифским, включая корни слов, имена (например, Роксана, Зарина) и названия рек (Днепр, Дон, Дунай и некоторые другие).
Связь осетинской культуры и эпоса с кобанской культурой и скифами, универсальные фольклорные темы, героические образы эпоса, которые по-прежнему свежи и самобытны, в том числе в конструктивных элементах (деталях) похоронных обрядов, традициях домашнего очага, семибожном культе, культуре почётного бокала и мифологических сюжетах, подтверждают эту гипотезу.
Традиционный десерт осетинского застолья
Абсолютно другой Джелиев: худрук Госдрамтеатра о приближающейся премьере
Ноябрь. Духовное наследие Осетии: праздник в честь небожителя Уастырджы и его символы
Два полотна кисти Туганова об эпизодах из жизни Коста
Художник Коста Хетагуров (из газетной статьи Махарбека Туганова)
Коста Хетагуров является пионером живописи в Осетии. Тридцать лет прошло со дня его смерти, но что сделано за это время в смысле оценки его художественной деятельности? Собраны ли полностью его картины и рисунки, засняты ли его фресковые работы по церквам, издана ли монография о Коста как о художнике, выпущен ли альбом или даже открытки с его наиболее капитальных работ? Всем этим теперь следует заняться комитету имени Коста Хетагурова, чтобы собрать полностью его художественное наследие.
Коста пришлось испытывать на себе не только весь грубый произвол разнузданной власти царских чиновников и генералов, но и горькую долю поэта-художника. Подвергаясь постоянному надзору со стороны администрации и гонению с Родины, Коста не мог иметь постоянного места для своего творчества и все время переключался на подневольную работу заказов на иконы и фресковую церковную живопись. «Ведь кушать-то надо, – говорил он с горечью, – а попы хорошо деньги платят». Но важно то, что, разбираясь в его фресково-иконописной живописи, можно сразу заметить полное отсутствие того религиозного чувства, которым переполнены картины лучших тогдашних мастеров живописи Васнецова, Нестерова и др.
