Во всем мире ценители литературы, творчества выдающихся писателей, поэтов, авторов научных трудов зачастую желают посетить дома-музеи тех или иных личностей, соприкоснуться с разными эпохами через истории их жизни. Приезжая в большие города, к примеру, в Москву, Санкт-Петербург, Нижний Новгород, во Владикавказ, многие целенаправленно выезжают за границы города в селения, чтобы побывать, скажем, в Царском селе в музее-даче А.С. Пушкина, на Ясной Поляне в усадьбе Льва Толстого, в селении Нар, где расположен дом-музей незабвенного Коста Хетагурова… Теперь такое место притяжения для всех желающих окунуться в мир национальной литературы будет и в селении Ногкау Кударского ущелья (близ селения Замтарет), в котором проходят восстановительные работы дома-музея имени двух братьев – поэта, писателя, драматурга, публициста, переводчика Нафи Джу-сойты и его младшего брата, поэта и переводчика Таймураза Хаджеты (Джусойты).

Имена братьев Джусойты известны далеко за пределами Республики – каждый из них в своих литературных трудах отразил безграничный талант, любовь к слову и, безусловно, к своей Родине. Теперь память о Нафи и Таймуразе будет трепетно храниться в стенах их дома-музея, его будут посещать тысячи почитателей творчества братьев Джусойты с целью узнать, как они жили, как воспитывались, как прокладывали свой путь в волшебный мир литературы.

Культурный объект в селении Ногкау

Идея реконструировать дом, в котором жила семья Джусойты, пришла выходцу из Кударского ущелья, президенту группы компаний «Амонд», председателю Союзанародов Самарской области Ростиславу Хугаеву давно, и осенью этого года идея начала реализовываться – здесь идут строительные работы по восстановлению дома. Все финансирование известный меценат взял на себя. Ожидается, что работы будут закончены в следующем году и дом-музей им. Нафи Джусойты и Таймураза Хаджеты будет открыт.

«Я был знаком с Нафи Григорьевичем, считаю его своим близким человеком. Помню, как в 1966 году он приехал к нам в селение Мыртгæджын собирать материалы для очередной книги, а я к тому времени уже знал о нем, читал его труды, публицистику. Я слышал, что в селение приехал Нафи (новости в горах разлетаются быстро), но еще не видел его. В тот день, вернувшись домой, я с порога крикнул, что пришел, на что моя мама вышла быстрым шагом навстречу и сказала, чтобы я тише разговаривал, потому что у нас дома гость, и он разговаривает с моим дедушкой. Я спросил, кто именно. И когда мама сказала, что это Нафи Григорьевич, я был так удивлен и так счастлив этому случаю… Это была моя вторая встреча с Нафи. Первая же произошла, когда я учился в шестом классе. В тот день я сидел у дома и читал книгу, когда к нам во двор зашел Нафи Григорьевич. Помню, что он разговаривал со мной на равных, спрашивал, нравится ли мне осетинский язык. И я в ответ рассказал ему стихотворение на осетинском, чему он был рад... После, спустя годы, я уже часто встречался с Нафи Григорьевичем, трижды приглашал его в Самару на Дни осетинской культуры. Нафи Григорьевича сильно удивляло, что все осетины, находясь далеко от Родины, разговаривают там на осетинском языке. Мол, даже во Владикавказе редко можно услышать осетинскую речь, а тут фактически осетинское поселение J. Во времена приездов в Самару Нафи Григорьевич проводил уроки для наших детей, и они, уже, конечно, повзрослев, до сих пор вспоминают эти встречи.

Что касается Таймураза, младшего брата Нафи, он тоже был старше меня, хотя уже ближе по возрасту, но я, признаться, знал его меньше, мы виделись с ним только один раз. При этом я хорошо знаком с его творчеством. Таймураз обладал прекрасным слогом и его стихи действительно льются как горный ручей, где в каждой строке чувствуется его искренняя любовь к Родине, к родному краю. Не зря ведь Хаджеты Таймураза называют осетинским Есениным.

Двухэтажный дом, в котором жили неимоверно талантливые братья, полуразрушенный временем, давно нуждался в ремонте. И я, в дань их таланту, давно хотел его восстановить. Около 10 лет назад, когда Нафи Григорьевич еще был жив, я уже тогда сказал, что мы его обязательно реконструируем. А в апреле текущего года, когда проходило очередное награждение национальными премиями имени Нафи Джусойты и Гриса Плиева (мероприятие проходит под патронажем благотворительного фонда «Амонд» - прим.ред.), я официально заявил, что в течение трех лет мы завершим все работы по восстановлению дома Нафи и Таймураза. И вот прошел неполный год, а итог проведенных работ уже заметен. Внутри дом, признаться, был в плохом состоянии, поэтому полностью были заменены полы, потолок, стены. Работы идут полным ходом, поэтому, возможно, даже уже в следующем году реконструкция дома будет завершена и музей будет открыт.

Еще раз повторю, Дом-музей будет посвящен выдающимся личностям Осетии-Алании, которые внесли огромный вклад в развитие литературы, в обогащение осетинской поэзии и прозы. Планируется, что музей будет работать постоянно, в его стенах будут устраиваться различные вечера поэзии, лекции о творчестве братьев Нафи и Таймураза. Я очень ценю творчество братьев Джусойты, каждый в своем направлении в полной мере отразил свой талант и говорить об уважении к ним я могу еще долго...

Я также благодарен Вало Зассееву, который взял на себя большую ответственность и вместе со своими тремя сыновьями работает над восстановлением дома Джусойты. Так что думаю, все работы по восстановлению дома будут окончены намного раньше изначально заявленного мною срока».

Сход лавины на селение Джуссоевых

Календарные дни зимы 1932 года окрасились в черный со дня, когда на селение фамилии Джуссоевых (Джуссойты хъæу, его еще называли Хохрæбын, а в советское время оно получило еще и грузинское название Арашенда – прим. ред.) сошла лавина, унесшая жизни 84 жителей. 14 февраля – в день трагедии, лишь 25 жителям села чудом удалось выжить, некоторых успели вовремя откопать. Историей про этот день, про то, как беда по счастливой случайности не затронула дом Григория Джусойты, про восстановление дома под музей Нафи Джусойты и Таймураза Хаджеты (Джусойты) газете «Республика» рассказала сестра Нафи и Таймураза Клавдия Григорьевна Джусоева – кандидат филологических наук, профессор. Во время разговора Клавдия Григорьевна, делясь информацией, вспоминала теплые семейные истории.

«Те дни, по рассказам моих родителей, были снежные. В день схода лавины отец переживал, как бы крыша дома не рухнула под тяжестью небывалого сильного снегопада. Наш дом тогда находился на возвышенности, на склоне горы. Его за несколько лет до происшествия построил отец, так как двухэтажный дом, в котором жила наша семья, и где было наше хозяйство, находился близко к реке, и зимой там было опасно от схода лавины. Поэтому отец построил одноэтажный маленький дом, где мы и зимовали. На момент лавины отец, мама, Нафи и сестра Ксения находились в доме. 14 февраля навалило много снега, и по воспоминаниям мамы, отец вышел сбросить с крыши снег. А поскольку зима была очень холодная, он время спустя зашел в дом погреться и попросил маму: «Гога, иу арахъхъ мын авæр, суазал дæн». Моя мама была по фамилии Хугаева, и поэтому отец называл ее Гога. Отец стоял на пороге, даже в дом не зашел, помолился Дунескæнæг, выпил, как вдруг послышался резкий и сильный звук. И в этот момент вокруг сразу стало темно. Отец в отчаянии лишь сказал маме: «Фесæфтыстæм»... Минут через 15 вновь стало светло, но в селении фактически не осталось ни одного дома – наш маленький дом оказался одним из двух, которые не задела лавина. Все остальные снесло и накрыло лавиной…

В то время, как известно, телефонов не было, но по селам Кударского ущелья информация распространилась благодаря «фæдису», люди начали идти на помощь из разных сел – Замтарет, Кæсаджджын, Цъон... Многих не удалось спасти, к сожалению… Для нашей фамилии это была невосполнимая трагедия, потеря, но, слава Богу, многих все же удалось спасти, к тому же кто-то на момент схода лавин находился вдали от села...

Моего старшего брата Нафи после схода лавины к себе в Ногир забрал мой дядя, и Нафи до 9 класса учился там. В первое время он не владел русским языком, уроки учил, но вот отвечать боялся, поскольку фактически не разговаривал по-русски. Был случай, когда его вызвали к доске, а он встал и молчит. Тогда его учительница, которая только начала работать, спросила класс, что с ним. На что один из друзей Нафи ответил, что урок он знает, но не разговаривает на русском языке и поэтому молчит. Тогда учительница подошла к Нафи, улыбнулась и сказала: «Ты не бойся сынок, с этого дня я буду учить тебя русскому языку, а ты меня осетинскому». Так он выучил русский язык и, уже повзрослев, посвятил своей учительнице статью – «С нее начался мой путь к русскому языку».

К пятому классу Нафи уже хорошо владел русским, стал старостой в классе. А в 8 классе их класс стал первым по успеваемости, и Нафи, как старосте, вручили 10 томов русской литературы. С 9 класса Нафи вернулся обратно на юг, и учился уже в Кировской средней школе, оканчивал тоже ее. Когда переехал с Ногира, то привез свои книги с собой, они хранились на чердаке дома… Годы спустя, уже после возращения с фронта, Нафи застал свои книги, обгрызенные мышами…

В семье нас было семеро – старший брат Нафи, после него пять дочерей – Ксения, Маня, Варя, я (Клавдия) и Мери, и младшим был наш брат Таймураз. Воспитывались мы, как и все в то время – бедно, часто не бывало хлеба, зато был сыр, так как у нас были коровы. Помню, моя мама не разговаривала на русском, но после Великой Отечественной войны в село часто приезжали военные, и она, не объясняя им, угощала их только сыром, так как в доме не бывало хлеба... Бедное было время, у людей тогда особоничего и не было, но воспитывались мы по «æгъдау», всегда уважали друг друга.

Сама я училась в Квайсинской средней школе, у нас были очень сильные учителя. Уже тогда мне нравилась профессия учителя, поэтому после окончания обучения в институте я начала работать учителем именно в Квайса. И, что удивительно, моим учеником был Вало Зассеев. Когда я стала их классным руководителем, он был в 10 классе, и именно он сейчас занимается реконструкцией нашего дома вместе со своими сыновьями.

Хочу пояснить, что это не тот маленький дом, который уцелел во время схода лавины. И, тем более, не двухэтажный у реки – он оказался под лавиной. Нынешний дом для семьи годы спустя смог купить Нафи, он в то время уже работал. В старом мы попросту не помещались, семья-то уже была большая. Что касается проходящего восстановления, то форма дома сохранена, а внутри и так давно уже все требовало реконструкции. И я очень рада и благодарна тому, что в стенах нашего дома появится музей имени моих братьев Нафи и Таймураза. Большое спасибо Ростиславу Хугаеву».

Элина Багаева