Филипп Каджаев. Взгляд изнутри. Откровенно и с искренней болью о проблемах, стоящих перед юго-осетинской сценой

1-03-2021, 17:18, Культура [просмотров 398] [версия для печати]
  • Нравится
  • 0

Филипп Каджаев. Взгляд изнутри. Откровенно и с искренней болью о проблемах, стоящих перед юго-осетинской сценойРазговор с Филиппом Каджаевым, заслуженным деятелем культуры РЮО, бывшим артистом, а впоследствии и директором Юго-осетинского Госдрамтеатра им. Коста Хетагурова, ныне заместителем министра культуры РЮО, изначально был запланирован в рамках серии интервью об истории нашего театра, которому в этом году исполняется 90 лет. И касался он, в основном, вопросов о прошлом нашего сценического искусства, периода его расцвета, людей, поистине выдающихся в истории национального театра. «С чем мы подходим к знаковому юбилею?» – таков был лейтмотив будущего разговора. Но Филипп Григорьевич, прекрасно знающий проблемы и аспекты театрального искусства изнутри, сам задал непраздный тон нашей беседы, которая отразила отдельные проблемные моменты сегодняшнего театра: «Безусловно, есть, что рассказать о прошлом, тем более, что о славных страницах истории нашего театра можно говорить бесконечно. Другое дело, что говорить о былых успехах необходимо сквозь призму сегодняшнего дня…».

– Филипп Григорьевич, если говорить о театре сегодняшнем, то это великолепные, без преувеличения, условия для работы и затянувшееся на этом фоне ожидание творческого роста. Получается, что реалии изменились, а мы этого либо и в самом деле не заметили, либо не хотим ничего менять в своем привычном уже многие годы подходе к творчеству. Можно бесконечно ссылаться на так называемый «синдром Совпрофа» и довольствоваться минимумом, а можно просто распахнуть двери перед новизной и для начала начать с приглашения современных режиссеров…

– Проблемы, с которыми мы подходим к знаковой для нашего театра дате, серьезны. Ведь, большую часть того, что ставится на нашей сцене последнее время, включая и два последних года после долгожданного обретения здания, зачастую могут осилить и народные коллективы районных Домов культуры. С сожалением приходится это признавать. Причина у этого, назовем его отсутствием прогресса, есть, и она одна – отсутствие современных режиссеров. Я прекрасно знаю возможности нашей труппы и знаю, насколько она талантлива, работоспособна. Но с ней попросту некому работать... Я часто провожу параллели с прошлым, когда наш театр был на пике своего творческого развития. Как работали режиссеры раньше и как они работают сейчас? Режиссеру, если он, конечно, профессионал, не хватит и 24 часов в сутки, чтобы работать с полной самоотдачей… Приведу несколько примеров, связанных с работой режиссеров, с которыми мне посчастливилось работать. Это были мастера не просто высочайшего уровня, но и фанатично преданные работе и, в первую очередь, с невероятной самодисциплиной. Я был молодым артистом, когда однажды, в самом начале рабочего дня, когда мы стояли у входа в театр, кто-то подошел к Геору Хугаеву и пригласил его на какой-то праздник за городом. Режиссер сослался на репетицию, которая должна была состояться вечером. Когда приглашающие стали настаивать и уверять, что к тому времени он сможет вернуться, Мастер искренне удивился и пришел в какое-то замешательство. Для него было совершенно непонятным, как можно отвлекаться на что-то другое в день репетиции. Такой подход к работе в те годы был совершенно обычным. Так работал каждый из режиссеров.

Был еще один потрясающий режиссер в истории нашего театра – Владимир Каиров. Каждый из нас, артистов, знал, что он скрупулезно готовился к репетициям и ночью накануне разрабатывал своеобразный сценарий для утренней работы с артистами. То есть подробно расписывал для себя, как будет выстроена репетиция, с кем из артистов надо будет поработать больше, с кем отдельно позаниматься сценической речью, с кем дополнительно обратить внимание на отдельные мизансцены и т.д. Такой же железной дисциплины он требовал и от артистов – опаздывать нельзя, болеть тоже нельзя, а уж о том, чтобы отпроситься с репетиции и вовсе не могло быть речи. Поэтому и был соответствующий результат. Артисты чувствовали, что режиссеры знают больше, чем они, что планке, которую они ставят, непременно нужно соответствовать или же ролей не будет. А за роли в те годы в прямом смысле боролись. Была невероятная конкуренция среди артистов. Сегодня, к большому сожалению, всего этого нет. И действующие артисты поймут, о чем я говорю. Тем более, если режиссер работает в двух-трех местах, то работа в театре, которая требует полного, основательного погружения, безусловно, страдает. Это самообман. Материальное отодвинуло на второй план все остальное. Если творческий человек думает, как бы ему заработать побольше денег, от этого страдает его творчество... Приоритеты, к сожалению, изменились. Есть повсеместное стремление к зарабатыванию денег, стремление к получению каких-то званий, регалий, но нет стремления к саморазвитию. Нет желания работать над собой. Поэтому театр стал чем-то второстепенным в первую очередь для тех, кто, как раз-таки должен вдыхать в него жизнь.

– Современный театр – это пространство ответственности. И ответственности, в первую очередь, творческого коллектива. Можно один раз прийти в театр из любопытства поглазеть на богатое убранство, блеск дорогой люстры или расписные потолки. Но зритель хочет от театра определенной подготовленности и уровня. Сегодня, в эпоху обилия всевозможного визуального контента сложно удержать зрителя. Если плохой фильм, который зритель смотрит у себя дома или на смартфоне, можно поставить на паузу или выключить, то в театре такой роскоши нет. Человек приходит с четким желанием оценить искусство, увидеть что-то новое, подумать, наконец. И если происходящее на сцене его не «держит» на протяжении всего показа, второй раз он уже десять раз подумает, чтобы прийти сюда снова. Вам не кажется, что современный осетинский театр, ввиду разных причин, отчасти потерял свою аудиторию, которую следует немедленно возвращать? Но возвращатьуже, образно говоря, «избалованную» аудиторию, которую забрали кино, телевидение, другие медиа?

– Однозначно, следует менять подходы к работе. Мне кажется, современный театр во всем мире теряет своего зрителя. Восприятие самого театра изменилось, а у нас в определенной степени еще работают по принципам прошлого. Вы спросите, как менять подходы к работе? В первую очередь, признать ошибки и начать называть вещи своими именами. Признать, что есть режиссеры и есть любители. Есть артисты с большой буквы, преданные работе, а есть лица с определенным родом деятельности, просто числящиеся в штате. Если артист годами не выходит на сцену, о каком мастерстве может идти речь? Любая творческая профессия – это постоянная работа над собой. Постоянная, до самого конца жизни. Мы национальный театр, который требует особых, глубоких знаний. Национальный театр, являющийся визитной карточкой государства. Тут следует отметить, что общая творческая атмосфера в театре создается режиссером. Или режиссерами. Если артист видит поверхностное отношение к работе со стороны самого режиссера, почему бы ему тоже не прийти на репетицию, не выучив текст? Почему бы вообще на нее не явиться, сославшись на разного рода причины? И ведь подобное имеет место... Еще раз повторю – у нас очень талантливая труппа, которая не задействована даже на половину своих возможностей. При этом очень неприятные тенденции, к сожалению, стали еще очевиднее в последнее время. Мы наблюдаем так называемую «штампованность» отдельных артистов, когда они из одного спектакля в другой показывают фактически одно и то же. И дело не в том, что у этих людей нет таланта или они ограничены в профессиональных возможностях. Дело в том, будем откровенны, что в большинстве случаев в работе над ролью артист предоставлен сам себе и никто, подчеркиваю, никто с ним не работает. Есть, безусловно, артисты уровня Сослана Бибилова, которые сами доводят каждую свою роль до совершенства, но и у таких мастеров при отсутствии соответствующей их уровню режиссуры случаются относительно слабые работы... Говорить о недостатках можно долго, но ничего не изменится, если мы на данном этапе, во-первых, не начнем приглашать режиссеров извне и, во-вторых, не начнем их готовить на будущее. Нам нужны режиссеры, которые не просто будут работать на себя и свое имя, но будут работать на каждого из наших артистов. А ведь на каждого из наших артистов можно ставить отдельную постановку. Сослан Бибилов – сильнейший артист, которому подвластны любые роли. Дмитрий Парастаев из той же категории. Но есть другие артисты, высокий профессиональный уровень которых в силу определенных обстоятельств не до конца открылся зрителю. К примеру, Альма Джиоева. Я считаю ее одной из лучших артисток нашей сегодняшней труппы. Она невероятно талантлива, в расцвете профессиональных сил, но не задействована в работе в соответствии со своими актерскими возможностями. Множество ярких и запоминающихся ролей не только из произведений национальной драматургии, но и мировой и русской классики в ее исполнении могли бы украсить нашу сцену. Если говорить о молодых кадрах, то они тоже не вовлечены в работу. Григорий Мамиев, к примеру, фактурный артист, который, я уверен, сможет удивить при наличии хорошего режиссера. Но никому, к сожалению, до этого нет дела. А время идет и работает для нас отнюдь не во благо.

– Еще один важный нюанс, который бросается в глаза – отсутствие критики. Работа любого театрального коллектива везде и всегда движима в числе прочего и присутствием критики. Критики профессиональной, которая становится определяющей для работы труппы и каждого артиста по отдельности. Театральной критики как таковой, по крайней мере, публичного характера, у нас нет. Может быть, и театральных критиков, также как и режиссеров, следует привлекать извне, а параллельно озаботиться подготовкой кадров в ВУЗах России? Создаетсявпечатление, что вопрос этот выпал за пределы круга первоочередных.

– Эта проблема, действительно, не менее остра, чем вопрос отсутствия режиссеров. Театральный критик, это, возможно, даже главный человек, который заставляет двигаться вперед весь театр. У нас этого нет. Нет здоровой критики, нет адекватного разбора спектаклей. Нет людей, которые способствуют росту артистов. Они предоставлены сами себе. За много лет это вызвало определенное привыкание к такому образу творческой жизни. Оттого и неадекватное восприятие любой незначительной критики...

Еще в годы моей актерской деятельности на севере Осетии был известный театральный критик – Агудз Бациаты. Это был человек, который разбирал каждый новый спектакль и работы каждого отдельного артиста в театрах Северной Осетии. Конечно, и тогда не всем нравились его профессиональные оценки, на него обижались. Но его слово было настолько весомым и настолько компетентным, что оспаривать его не решался никто. Даже наша труппа, готовясь к гастролям в Северную Осетию, всегда робела от предстоящих критических замечаний Агудза Бациаты...

Недовольных всегда хватало, но театральное искусство в Осетии развивалось, и в этом в том числе была и заслуга упомянутого критика. Что касается привлечения специалистов извне, то тут разовыми акциями не обойтись. Нужно серьезно заняться подготовкой специалистов, которые через несколько лет вернутся сюда и будут работать во благо нашего театра. А это уже вопрос ответственности Министерства культуры.

– Кстати, о Министерстве культуры. Есть Художественный совет при Министерстве, отдельные представителикоторого, располагая возможностью критической оценки работ нашего театра, ограничиваются формальным присутствием при обсуждении постановок. Есть также худсовет самого театра, который из раза в раз также весьма сдержан в своих оценках творческих работ коллег по цеху. Может быть, имеет смысл создать национальный совет по культуре, с привлечением профессионалов, знатоков осетинской литературы и, в частности, драматургии, искусствоведов и т.д. поскольку сегодняшняя модель оценки выпускаемых новых работ себя не оправдывает, а затянувшееся ожидание прогресса уже изрядно утомляет…

– Соглашусь, что в том формате, в котором сейчас действуют худсоветы, они себя не оправдывают. Поэтому выпускаются даже те спектакли, которые при нормальной, здоровой критике до зрителя вообще не должны доходить. Давайте называть вещи своими именами и признать, что межличностные, дружеские, родственные и иные отношения, свойственные маленьким обществам, ведут нас в глобальном смысле к деградации. Если мы действительно хотим, чтобы наша культура и наше искусство развивались, следует отстраниться от всевозможных междусобойчиков и перестать заниматься самообманом. Я помню худсоветы совершенно другого формата, когда на них присутствовали наши именитые классики. Нафи был частым гостем на заседаниях худсовета, Михаил Гучмазов, Владимир Ванеев. Это были люди, на произведениях которых держался в те годы фактически весь репертуар театра. Признанные классики, они принимали живое участие в работе театра. Нафи был абсолютно беспристрастным и бескомпромиссным. Он мог прямо указать на недостатки. Также как и Владимир Ванеев... А между тем, в те годы поводов для критики было не так много, как сегодня. Потому что в театре работали и режиссеры высочайшего уровня...

Сегодня все по-другому. Худсовет состоит из числа самих режиссеров и самих артистов, которые весьма сдержанны в критических оценках или вовсе их избегают. Потому что сложно указывать человеку на ошибки, когда ты работаешь в одном коллективе или делишь с ним одну гримерную. Но в итоге, отсутствие критики очень плохо сказывается на работе театра. И эти извечные похвальные речи, зачастую сквозь зубы, по-своему загоняют деятельность театра в тупик. Я уже не говорю о том, что после выпуска спектакля, когда он включается в репертуар, анализом работы артистов никто не занимается. В большинстве своем похвала имеет два подтекста – либо это банальная лесть, либо она спровоцирована нежеланием увидеть улучшение уровня того, кому она предназначена.

Кстати, очень важно в процессе обсуждения постановок и мнение директора театра. Ведь это человек, который должен «продать» спектакль. А если продавать нечего? Поэтому важно, чтобы директор не просто участвовал в обсуждении спектакля, но и имел решимость открыто говорить о недостатках. Также важно привлекать к обсуждению журналистов и редакторов СМИ. В различные советы должны входить также люди, которые грамотно и аргументированно могут сказать свое слово. В том числе и в выборе репертуара.

– Вообще, проблема современного юго-осетинского театра не только в режиссерах, но и в системе театрального производства как такового. Что предлагается сегодня зрителю и почему ему должно быть интересно то, что воспринималось на «ура» в эпоху сталинских колхозов? Выбор репертуара, о котором Вы упомянули, и четкое понимание того, на какую аудиторию рассчитана каждая конкретная постановка. Каких постановок не хватает нашему театру? Безусловно, с учетом того, что театр национальный…

– Мало современной сатиры на злобу дня. Помню, как в свое время народ буквально валил на спектакль «Шахматтæ» по пьесе Владимира Ванеева. Потому что эта постановка была отражением действительности, а персонажи были прототипами отдельных чиновников того времени. Вообще, национальную классику на сцене мы видим не так часто, как хотелось бы. К тому же спектакли анонсируются, а потом легко снимаются на этапе, предшествующем показу. И это тоже один из негативных неприемлемых в принципе моментов в работе театра. Если театр легко отменяет показ спектаклей, то о какой ответственности перед зрителем может идти речь... Все помнят трагический случай смерти ребенка артиста Георгия Багаева. Ребенок умер у него на руках, а уже через пару часов ему нужно было выходить на сцену. Он оставил мертвого младенца дома и пошел выполнять свою работу. Чего ему это стоило, безусловно, понятно. Но была неимоверная ответственность перед зрителем, через которую он, как истинный профессионал, переступить не мог. И таких историй в прошлом было немало. Один из лучших артистов прошлого Борис Цховребов тоже вышел и отыграл спектакль, хотя незадолго до его начала ему сообщили о смерти родного брата. У Давида Габараева была подобная история… Были и моменты, когда артист вопреки состоянию здоровья выходил на сцену. Помню, когда Циснари Биченова приезжала на вечерний спектакль прямо из больницы, где проходила лечение и возвращалась туда уже после показа... Это один из вопросов, касающихся театрального производства и внутренней дисциплины в театре, ответственность, за которую несет художественный руководитель. Он должен предусматривать и предупреждать все эти нюансы, чтобы в конечном итоге сама репутация театра не страдала.

Вообще к подбору репертуара, также как и к подбору артистов, нужно подходить крайне ответственно. У любого драматурга в каждом действии есть своя кульминация. А у каждого выхода артиста своя задача. Сейчас мы видим, что иногда не все артисты с этим справляются. Отчасти все идет на самотек. И это опятьсфера ответственности режиссеров.

– Если говорить о кадрах, то тут тоже следует называть вещи своими именами – этим вопросом всерьез никто не занимается. Почему у министерства культуры нет четкого плана, основанного на реальных запросах, в данном случае, театра? Почему не запрашиваются целевые места в российские ВУЗы культуры именно по тем специальностям, по которым у нас ощущается острая нехватка? Кроме того, есть еще и другой момент – поверхностное, даже скажем, безответственное отношение к тем готовым кадрам, которым после окончания ВУЗов в России сложно здесь трудоустроиться. И яркий тому пример – выпускники театрального института имени Бориса Щукина 2013 года, национальный курс в количестве 15 человек, из которых в нашем театре сегодня служат всего трое. Получается, мы констатируем наличие проблемы, но ничего абсолютно не делаем, чтобы ее как-то решить?

– Ну, с этим курсом вообще нехорошая история вышла. Еще на этапе набора получилось, что половину курса, направляемого в Щукинский институт как курс для национального театра Южной Осетии, составили почему-то абитуриенты с севера Осетии. Тогда звучало оправдание, что на юге желающих больше не нашлось, но это элементарные отговорки... В итоге, уже тогда было ясно, что после обучения наш театр этих артистов не получит. Оттого и обязательное условие возвращения в Южную Осетию после завершения обучения заранее оговорено не было... У меня и в мыслях нет делить Осетию на север и юг и, тем более, рассматривать готовых специалистов по так называемому ущельному принципу, но, факт остается фактом и последствия этой безответственности, думаю, были очевидны. Параллельно многих из них «кормили» обещаниями о создании параллельной, русской труппы в нашем театре. Это вообще из разряда чего-то необдуманного. Мы не можем в полную мощь запустить работу осетинской труппы в национальном театре, расширить ее за счет привлечения молодежи, а хватаемся за какие-то сомнительные варианты в виде еще одной труппы.

Вообще, вопрос с кадрами на протяжении многих лет не решался основательно. В 2016 году, когда я еще работал директором театра, наше министерство культуры договорилось с руководством Щепкинского училища о наборе осетинского курса на 2018 год. Но потом прошли выборы, после смены власти сменилось и руководство министерства, вопрос этот не проработали должным образом и шанс в итоге мы упустили. Сегодня вопрос об отдельном осетинском курсе в театральных ВУЗах России пока не обсуждается. Но ничего не мешает нам ежегодно отправлять на обучение по несколько человек по линии культуры. Это касается не только артистов, но и режиссеров, театральных художников, искусствоведов, театральных критиков и т.д. Мы толпами отправляем молодежь в различные военизированные ВУЗы, в том числе по линии МВД и т.д. Но, думаю, нам надо всерьез озаботиться вопросами подготовки кадров для сферы культуры и кардинально менять подходы к работе.

– Есть инициатива, за которой последовало и обращение в министерство культуры о присвоении нашему драматическому театру статуса академического. Сможет ли это повлиять на расширение возможностей театра?

– Несомненно, этот вопрос можно решить одним росчерком пера, проработать всю необходимую юридическую и финансовую базу тоже не составит труда, но тут стоит задуматься – а сможем ли мы вслед за изменением статуса стать профессиональнее и лучше в творческом плане? Статусу «академический» нужно соответствовать, а для этого нужен сильнейший репертуар. С сегодняшним репертуаром и подходами к творчеству мы, на мой взгляд, не можем замахиваться на что-то другое. И не надо думать каждый раз критериями материального, о повышении зарплат и т.д. Надо повышать уровень не задабриванием званиями, а долгим упорным трудом в поте лица. Надо возрождать театр как носитель ценностей, идей и впечатлений, важных и интересных для широкой аудитории. Профанация театра, которую мы допускаем, не может наблюдаться бесконечно. Это наша общая ответственность.

Рада Дзагоева

Информация

Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

Новости

«    Май 2021    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31 

Популярно