Как корабль назовешь… или вновь об одном нюансе переговорного процесса

17-10-2015, 10:42, Аналитика [просмотров 1580] [версия для печати]
  • Нравится
  • 0

Как корабль назовешь… или вновь об одном нюансе переговорного процессаЕсли мы скажем, что в настоящее время всякие межгосударственные контакты между Республикой Южная Осетия и Грузией нереальны, то нового ничего не откроем. Это верная позиция и связана в первую очередь с позицией руководства страны, которое справедливо считает, что Южная Осетия исключает установление каких-либо отношений с Грузией до тех пор, пока Тбилиси не признает независимость нашей Республики. Кроме того, Грузия обязана дать политико-правовую оценку своим действиям в отношении Южной Осетии, начиная с 1989 года, а также подписать юридически обязывающий документ о неприменении силы. Еще одним условием является возмещение материального ущерба, нанесенного нашей стране со времен первого вооруженного конфликта 1989-1992 годов. Например, ущерб от агрессии в результате конфликта только начала 90-х годов составил 32 млрд. рублей (в ценах 1992 года). А ведь были еще и последующие годы, вплоть до вооруженного вторжения августа 2008 года. Словом, полный набор условий и четко озвученная позиция.

Поэтому сегодня, как бы грузины не желали прямых переговоров, трудно, а точнее невозможно представить за одним столом переговоров Л.Тибилова и Г. Маргвелашвили. Поэтому, сегодня проходят Женевские дискуссии, а также встречи в рамках МПРИ. Насколько высок КПД этих встреч – тема не сегодняшнего разговора.

Небольшое отступление. Одним из самых старых межнациональных конфликтов является конфликт между Турцией и Арменией. Это и резня армянского населения Турции, и вторжение турецкой армии в Армению в 1920 году, устроенный геноцид, поставивший на грань выживания молодую государственность страны... Противостояние с турками стало частью национальной идеологии. И понадобилось около ста лет, чтобы в Ереване впервые заговорили о возможности нормализации отношений с Анкарой через переговоры (мы, к слову, не выждали и года). Отметим, что этому способствовала не только экономическая необходимость страны, но и давление третьих стран… Но у каждого свои моменты. Тут важно другое, каким бы ни был ожесточенным конфликт с сопредельной стороной – разговаривать рано или поздно придется. Может через пять лет, а может и через сто, но придется. Тем более, что наличие в РЮО грузинского населения, которое имеет тесные связи с Грузией, делает межличностные контакты неизбежными де-факто.

Понятно, что разговаривать с сегодняшней Грузией – палка о двух концах. И мнимая, но широко рекламируемая смена позиции официального Тбилиси не более, чем очередной «карточный расклад», естественно, в пользу Грузии. Поэтому их начинающиеся было разговоры о геноциде осетинского народа не иначе, чем очередной блеф, за которым вскоре может последовать продолжение уничтожения осетинского этноса. Тем более, что подобное мы уже проходили… В 1992 году пришедший к власти Э.Шеварднадзе, например, уже признавал, что в отношении южных осетин был осуществлен геноцид.Генеральный прокурор Грузии Вахтанг Размадзе после изгнания Звиада Гамсахурдиа из страны, также заявлял о геноциде осетин. По его указанию против первого президента Грузии было даже возбуждено уголовное дело, одним из пунктов обвинения в котором был обозначен именно геноцид нашего народа… Однако после этого был Зарский расстрел, боевые действия лета 1992 года, экономическая блокада... Так что все идет по обычной для грузинской политики схеме, мол, «во всем виноваты наши предшественники, а теперь начнем все с чистого листа»... По этому же принципу, с не меньшим удовольствием последуют и новые власти Грузии, «мечтатели», для которых лишнее обвинение в адрес режима Саакашвили пока только в радость. Август 2008-го года они готовы называть «геноцидом Саакашвили», при этом, об исключении повторения геноцида в дальнейшем, зарекаться никто не собирается. Как конкретный пример – постоянный отказ от подписания договора о неприменении силы, хотя, в то же время был же мирный договор между Германией и СССР, но война все же началась. Так что в Тбилиси могут пойти и на это. В авантюры им пускаться, что лобио кушать.

Думается, в данных переговорах, коль скоро они идут, и на днях прошел уже 33-й раунд Женевских дискуссий, главное правильно расставлять акценты. Понятно, что Женевские дискуссии являются моделью, на которой отрабатываются возможные в будущем межгосударственные контакты. Здесь представлены три стороны – Абхазия, Южная Осетия, Грузия – и модераторы переговорного процесса. Несмотря на терминологию «дискуссии» они, естественно, по существу носят характер именно переговоров. Выдвижение конкретных требований или же их дезавуирование никак нельзя назвать милой словесной перепалкой, а это и происходит постоянно в Женеве. При этом то, что встречи у берегов Женевского озера уже не вызывают трепет души и сердца ни в Южной Осетии, ни в Абхазии, ни в Грузии – очевидно. Периодически возникают разговоры о возможной смене самого формата встреч. Но они, тем не менее, сохраняются как одна из немногих площадок, на которых могут сидеть друг против друга представители противоборствующих сторон.

А теперь, собственно, непосредственно о теме нашего сегодняшнего разговора. Как мы уже отметили, Женевские дискуссии по существу являются межгосударственными встречами. Уже одно присутствие на них министров и заместителей руководителей МИД придает им такой статус. Все руководители делегаций и России, и Грузии, и Абхазии представлены своими министерствами иностранных дел. И только юго-осетинскую делегацию на переговорах возглавляет не представитель МИД, а полномочный представитель Президента по вопросам постконфликтного урегулирования, в данном случае Мурат Джиоев.

История статуса участников переговоров такова, что до 26 августа 2008 года с нашей стороны переговорный процесс также вели разные спецпредставители, министры по особым поручениям (имеются ввиду формулировки должностей), но никак не представитель министерства иностранных дел. То, что грузинскую делегацию в разное время возглавляли полпреды по урегулированию отношений, госминистры по реинтеграции, и министры по урегулированию конфликтов – понятно. Для них это был внутриполитический процесс. Но даже сейчас грузинская сторона, на нынешние переговоры спровадила замминистра внешнеполитического ведомства. Так чего все еще ждем мы? Ведь это именно для нас в первую очередь внешняя политика. И этот вопрос наша редакция ставит с прошлого века, фактически с начала переговорного процесса… Помните, как у капитана Врунгеля – как корабль назовешь, так он и поплывет.

Безусловно, сегодня, да и в перспективе отношения между Тбилиси и Цхинвалом возможны только на межгосударственном уровне. Однако то, что переговорами в Женеве руководит не министерство иностранных дел, а спецпредставитель, говорит о том, что мы представлены не на уровне межгосударственных отношений. Еще раз подчеркнем, в отличие от других участников Женевских дискуссий. Конечно, возможно, в самой Женеве М.Джиоева по-прежнему считают министром иностранных дел и не задаются вопросом, почему, в отличие от других участников, делегация РЮО не возглавляется представителем МИДа. Но решать этот вопрос нужно, тем более что, по большому счету, это не сложно. Как по отношению к Женеве (если тамошние дискуссии нам еще нужны – поскольку главный вопрос – подписание юридически подкрепленного документа о неприменении силы от Грузии ждать не приходится ни при любом грузинском правителе), так и по отношению встреч в формате МПРИ в селении Эргнет (где обсуждаемые проблемы – освобождение осетинских заключенных и ситуация в приграничных районах решаются с доброй постоянностью). Кстати, этот вопрос – возможность ограничения Женевы пока только Эргнетом – честно говоря, кулуарно присутствует, но в любом случае для начала нужно перевести пока данные диалоги на межгосударственный для нас уровень.

Л.Джиоев

Информация

Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

Новости

«    Июнь 2021    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
282930 

Популярно