К вопросу идентичности этнонимов аланы и албаны

29-07-2020, 15:08, История [просмотров 254] [версия для печати]
  • Нравится
  • 0

К вопросу идентичности этнонимов аланы и албаныВынесенному в название вопросу уже более двухсот лет, начиная со времен формирования концепции аланского (скифо-аланского) происхождения осетин в начале XIX в. Авторы этой концепции и ряд других исследователей исходили из того, что этническими аланами были и кавказские албаны, которые в армянских источниках именовались агуанами. Однако при этом конкретных доказательств идентичности названий аланы и албаныи стоящих за ними этнических образований по данным армянских источников приведены не были.

Этот пробел частично был восполнен моей статьей «Аланы, нахи и албаны», опубликованной в № 46-47 «Республики» за июнь т.г. В этой статье были приведены данные армянских источников V-VII веков, на основании которых мною былсделан вывод о том, что образование Албанского государства на Южном Кавказе явилось результатом вторжения алан Центрального Кавказа на территорию исторической Армении на рубеже II-Iвв. до н.э. Именно вторгшиеся аланы и дали свое имя новообразованному государству, которое произошло в правление ВагаршакаI, первого армянского царя, принадлежавшего к скифской (парфянской) династии Аршакидов (осет. Арсæгатæ).

Однако приведенные мною данные в предыдущей статье являются лишь частью армянских источников, четко свидетельствующих об идентичности алан и кавказских албан. Весьма показательные данные содержатся в трудах армянских историков раннего средневековья, описывающих попытку распространения христианства у алан св. Григорисом, внуком Григориса, прозванного Просветителем, с которым армянская традиция связывает принятие христианства в Армении в IV в. Как протекала миссионерская деятельность младшего Григориса среди алан и чем она закончилась? Сведения армянских источников по данному вопросу довольно многочисленны.

Согласно Фавстосу Бузанду (Vв.), св. Григорис, сын Вртанеса, приведя в порядок церковные дела в Армении, «прибыл в стан аршакидского царя маскутов, имя которого было Санесан, ибо и их цари и армянские цари были одного и того же происхождения и рода...». Там он стал проповедовать Христово Евангелие, говоря им: познайте Бога! Сперва они, т.е. маскуты (массагеты) послушали его, но когда стали разбираться в предлагаемых проповедником мерах, то пришли в возмущение. Особенно это касалось их обычая «садиться на коней», т.е. совершать набеги на соседей, что составляло одну из основных традиций их жизни и благосостояния в эпоху военной демократии. Поэтому они обратились к царю с требованием «изъять проповедника», а в ответ совершить набег на Армению и наполнить «страну добычей». Царь Санесан был вынужден внять словам своего войска. «Тогда они поймали дикого коня, привязали ноги Григориса к хвосту лошади и пустили его вдоль берега великого Северного моря (выдел. нами - Ю.Г.) за пределы своего лагеря, по полю Ватнеан (выдел. нами - Ю.Г.), и таким образом погубили юного Григориса» (гл.VI).

Не подлежит никакому сомнению, что «великим Северным морем» Фавстос Бузанд называет Черное море, действительно расположенное к северу как от современной, так и исторической Армении. Обращает на себя внимание и название поля, на котором был убит проповедник. Армянское Ватнеан практически в точности, как семантически, так и фонетически, соответствует осетинскому уатнайӕн «место молотьбы», прекрасные условия для которой так хорошо созданы природой.

Несколько иную версию гибели св. Григориса приводит Моисей Хоренский, современник Фавстоса Бузанда, меняя место гибели проповедника. По его словам, правители северо-восточных частей Армении с центром в г.Пайтаракане попросили царя Трдата прислать к ним для принятия христианства «епископа из рода св. Григория». Согласившись с ними, Трдат отправляет туда юного Григориса «с сродником своим, неким Санатруком Аршакидом» (…., III, гл. 3, стр. 144). Но когда скончался царь Трдат, то «по козням самого Санатрука и некоторых других вечно-лживых людей - Ахванов» юный проповедник был убит «под конскими копытами на Ватнеанской равнине не далеко от моря Каспийского» (стр. 145). Как видно из этого указания, Мовсес Хоренаци совершенно определенно называет местом гибели проповедника побережье Каспийского моря. Тем не менее в своих комментариях его переводчик Н.О. Эмин совершенно необоснованно отождествляет Каспий с «великим северным морем» Фавстоса Бузанда. Не говоря уже о том, что Каспийское море никак не может рассматриваться по отношению к территории Армении, как «северное», об этом четко свидетельствует и этническая принадлежность виновников гибели св. Григориса. В первом случае, у Фавстоса Бузанда – это маскуты (массагеты), во главе с царем Санесаном, во втором, у Моисея Хоренского, это – Ахваны и Санатрук, возложивший на себя корону. Понятно, что виновниками одного убийства по определению не могли быть представители различных этносов в одном регионе и оно не могло произойти в различных регионах. Исходя из этого, нетрудно сообразить, что Ахваны Хоренского это те же аланы, имя которых дано в принятой в армянском языке наименования алан. Как отмечал Н.О. Эмин, Пайтаракан был столицей территории, куда входили Ахованк, Каспия и Атропатена (Моисей Хор., стр. 269, прим. 360).

Еще одна версия трагической гибели св.Григориса в армянских источниках содержится у автора IX-Xвв. Тома Арцруни в его «Истории». Эта версия, изложенная им в главе «О том, что свершилось в Цанарке», является наиболее показательной из всех известных версий армянских источников, касающихся виновников этого события. В то же время, рассматриваемая версия полностью подтверждается грузинскими источниками и рядом других параллелей, в частности, византийских. Данные армянского источника касаются события середины IX в., связанных со стремлением усилившихся в этот период арабов проникнуть на Северный Кавказ путем захвата Аланских ворот (Дарьяльского ущелья). Командовал арабским войском уже широко известный к этому времени военачальник по имени Буга, прозванный «Турком»… Свой рассказ об этих событиях Арцруни начинает с того, что в результате успехов в стремлении захватить указанный проход арабский полководец достиг «северных областей, страны, именуемой Цанарк». В этой стране в укреплениях «жили горцы, не беспокоясь о приближении внешних врагов». В описании быта и общественного строя цанаров обращают на себя внимание слова историка о том, что «налоги и подати царские (выдел. мной – Ю.Г.) оставляя у себя, они лишь по своей воле назначают кого-нибудь своим правителем». Несмотря на возможно некоторые преувеличения свободы действий цанаров в рамках единого государства, их определенная самостоятельность в рамках государства, подтверждается византийскими и грузинскими источниками.

Особенно важным для рассматриваемого вопроса является указание Тома Арцруни о том, что в свое время к цанарам отправился иерей Григорис «проповедовать слово живое. Многие из них, склонившись к нему, уверовали во Христа… Прочие, не вняв ему, и по сей день идут по пути погибели… От них и принял мученическую смерть святой Григорис на поле Ватнеан» (выдел.нами – Ю.Г.). Содержание приведенного отрывка не оставляет никаких сомнений в том, что для Тома Арцруни, отделенного от описываемых им событий в трактовке Фавстоса Бузанда и Моисея Хоренского более, чем пятью веками, также не подлежит сомнению, что виновниками гибели св.Григориса были именно аланы (маскуты - массагеты). Об этом свидетельствует как перенесение места гибели проповедника на Кавказ, в отличие от Северного Причерноморья и побережья Каспийского своих предшественников, Фавстоса Бузанда и Моисея Хоренского, так и обозначение виновников его гибели цанарами,а не маскутами (массагетами) или агванами (ахванами), как у его предшественников. Лишним подтверждением данного заключения являются слова о том, что именно благодаря св. Григорису цанары вместе с абхазами «уверовали во Христа», т.е. приняли христианство (Арм.ист., 11, стр.21).

Значение отмеченного факта заключается в том, что, в отличие от других версий принятия христианства абхазами («крещение») от св.Григориса, рядом с ним всегда упоминаются аланы или агваны (албаны), т.е. те же аланы (см. Н. Марр. Крещение грузин, абхазов и аланов св. Григорисом). Следовательно, отмеченные Тома Арцруни факты крещения цанаров вместе с абхазами лишний раз подтверждает, что для него цанары – это те же аланы, т.е. одно из аланских племен. Этот вывод полностью подтверждается целым рядом других источников. Таким образом, приведенные сведения о месте гибели св. Григориса и этнической принадлежности виновников этого деяния являются еще одной группой армянских источников, дающих предельно четкий ответ на поставленную в статье проблему. Несмотря на три взаимоисключающих варианта места гибели проповедника и племенных названий виновников этого деяния, все эти варианты однозначно сводятся к двум. В первом случае, это бесспорно Северное Причерноморье, как об этом первым упомянул Фавстос Бузанд. Во втором, это вне всякого сомнения аланы, к этнониму которых восходят варианты этого имени, бывшие в употреблении в армянских источниках, как например, маскуты (маскуты-массагеты), ахванк (с вариантами – агван, агъуан и т.д.). Следовательно, вышеприведенные группы армянских источников, касающихся соотношения этнонимов алан и албан, также однозначно свидетельствуют об идентичности указанных названий и стоящих за ними этнических общностей.

Доказательство принадлежности цанаров к аланам, четко вытекающее из вышеприведенного анализа вариантов гибели св. Григориса, является, пожалуй, решающим в данном круге армянских источников. Значение данного факта еще больше усиливается тем, что эти данные находят полное подтверждение на основании других письменных источников, не связанных с армянскими. Это, в первую очередь, сведения грузинских и византийских источников, практически синхронных событиям, связанным с полным разгромом цанарами арабских войскво главе с Буга-Турком, пытавшимся захватить Дарьяльское ущелье. По сообщению «Матиане картлиса» (Летопись Картли), собираясь «войти в Осетию, Буга взял у горцев осетин 300 заложников и дошел Цхавата в верховьях Арагвы». Правители Армении и Картли попросили осетин не пускать его к себе. «Пожертвовали они (осетины) своими заложниками. Бог им помог, выпал снег, они выступили против Буга и сразились… Погибло бесчисленное множество сарацинских воинов» (Алано-Георгика, стр.38). То, что грузинский летописец вкратце именует «бесчисленным множеством» погибших арабских воинов, Тома Арцруни характеризует куда более подробно. По его словам, арабы пробыли там в сражениях 9 дней. При этом, они «19 раз вступали с ними (цанарами) в сражение и столько же раз были разбиты и столько же раз побеждены цанарскими воинами».

Естественно, возникает вопрос, где же конкретно находилась территория, занимаемая цанарами? Согласно «Армянской географии» VII в., территория «цанаров» (в грузинском написании – «тцанарни») находилась между Заккинским (осет. Захъхъа) и Дарьяльским ущельем (Аланскими воротами). Это была восточная часть исторической Алании, начиная от ас-дигоров на западе, алан ардозцев в центре равнинной Алании, горцев, в том числе и южных склонов (кудетов-кударцев, туалов (двалов), овсуров, чехоев и др.). Это деление совпадает с данными арабских авторов о делении алан на четыре племени, причем цанары там именуются санарами. В «Церемониях византийского двора», в которых упоминаются формулы обращений к зарубежным владетелям, в одном контексте упоминаются «архонты Тцанарии» и «архонты Асии», где «находятся ворота Каспийские». В византийской историографии Каспийскими воротами однозначно обозначались «Аланские ворота» или Дарьяльское ущелье в целом. Все эти данные также являются подтверждением принадлежности цанаров к аланскому (осетинскому) этносу. Особого внимания в этой связи заслуживает активное их участие в политических событиях южного Кавказа, о чем нам уже приходилось писать в ряде своих публикаций (См. Алано-Георгика, 2007г., стр. 161-179;«Из истории восточной Осетии». ИТ, I, стр. 784-797). Но эта тема выходит за рамки настоящей статьи и явно заслуживает специальной публикации.

Весьма показательные данные по рассматриваемому вопросу содержатся в античных источниках, практически неизвестных в нашей историографии. Исследователи давно уже обратили внимание на приводимые Аммианом Марцеллином (IV в.) слова императора Юлиана к войску в 363 г. Там, в частности, говорилось, что Гней Помпей, пройдя «земли албанов и массагетов, которых мы теперь называем аланами, разбил и это племя (выдел.нами – Ю.Г.) и увидел Каспийские озера…» (XXIII, 5, 16). Знаменитый римский поэт I в. н.э. Лукан приводит слова Гнея Помпея о том, что во время его походов на Южный Кавказ он «стремился к Каспийским теснинам (claustro) и преследовал суровых и вечно воинственных аланов…» (VIII, 215-225). Совершенно очевидно, что в обоих случаях речь однозначно идет не о северокавказских аланах, с которыми римским полководцам никогда не приходилось сталкиваться. А из этого следует, что в данном случае речь идет об аланах прикаспийских, т.е. агъуанов-алуанов других источников.

В связи с этим особого внимания заслуживает, на наш взгляд, одно довольно любопытное указание Страбона. Как известно, именно знаменитому древнегреческому географу принадлежит определение термина «кавказцы» как термина этно-географического, а не этнического. К числу «кавказцев» Страбон относил население Центрального и Западного Кавказа. По его словам, большая часть их «являются сарматами и все они являются (называются) кавказцами» (XI, II, 19). Стремление сторонников различных «субстрактных» конструкций (Е.И. Крупнов, В.А. Кузнецов и т.д.) придать термину «кавказский» этнический характер полностью противоречит имеющимся данным. В грузинских источниках «кавказцам» Страбона и других античных авторов в точности соответствует термин «кавкасианни» (кавкасни) с тем же значением. Только в отличие от «кавказцев» Страбона, он имеет более локальное значение, обозначая собой исключительно население Центрального Кавказа, причем «сарматам» здесь соответствуют «осетины», составлявшие подавляющее большинство «кавкасианов». По словам Вахушти Багратиони, живущие к востоку от Хеви (Дарьяльского ущелья) кисты, глигвы и галгаи по своим обычаям и образу жизни во многом «подобны описанным нами осетинам, но язык имеют свой собственный(выдел. нами – Ю.Г. Специально для соавторов-нахоманов) и их женщины одеваются по-другому» (КЦ, т.IV, стр. 653).

Возвращаясь к Страбону, отметим, что в конце своего описания он вновь обращается к рассматриваемому им термину и пишет, что албаны и иберы, которые именно и составляют главное население названного перешейка, также «могли быть названы кавказцами…» (XI, 2, 19). В этом определении Страбона явно обращает на себя особое внимание отсутствие в этом перечне названия Армении, географически находившейся в том же регионе, что и Иберия. Вряд ли это случайно, принимая во внимание, что для Страбона принадлежность к кавказцам определяется главным образом и в первую очередь этнической принадлежности к сарматам. Следует отметить, что с Иберией в этом отношении все более или менее вполне понятно. По словам того же Страбона, горная часть Иберии была заселена скифо-сарматами, которые составляли «воинственное большинство ее населения» (XI,III, 3). Именно указанный фактор, на наш взгляд, дал основание отнести население античной Иберии, пусть и несколько условно, к «кавказцам». Именно этот же фактор, по нашему твердому убеждению, позволил Страбону отнести к «кавказцам» и «албан», при полном отсутствии какого-либо упоминания при этом Армении. Другими словами, указанное определение является пусть косвенным, но вполне приемлемым выводом о том, что Страбон отразил в нем уже известный по другим источникам факт образования вторгшимися сармато-аланами во II в. до н.э. на данной территории.

В связи с этим заслуживает внимания указания Птолемея (II в. н.э.) на существование в Албании городов (или населенных пунктов) Оссика, Мосега (осет. мæсыг «крепость»), а также Хобота и Мозиата с характерным осетинским окончанием мн. ч. -тæ(-та). К ним можно добавить и название реки Рубас («лиса» по-осетински). Эта территория, согласно Плинию, называлась «страной (patria) массагетов (II, 12). Указанные данные однозначно говорят о том, что населена она была именно аланами» (К.Ф. Минорский, История Ширвана и Дербенда, стр. 110, прим. 10).

Наряду с данными армянских источников, в первую очередь, а также грузинских, византийских и античных, приведенных выше, существует еще один источник по рассматриваемому вопросу. Это упоминавшийся выше фонетический закон о взаимозависимости согласных л и г (гъ) в армянских, на которыйвпервые обратили внимание К. Патканов,Р. Блайхштейнер и Н.Я. Марр. Каких-либо серьезных замечаний по этому поводу высказано не было, оно было принято последующими исследователями как данность. Можно без всякого предубеждения утверждать, что по своей значимости этот закон для рассматриваемой темы имеет не меньшее значение, чем вышеприведенные данные нарративных источников, касающиеся данного вопроса. Более того, объективный анализ данного закона показывает, что он полностью укладывается и подтверждает уже давно сделанный вывод об идентичности этнонима аланыи албаны (агваны, агъуанк, алуанк) и стоящих за ними этнических образований. В связи с этим возникает вполне закономерный вопрос, а знакомы ли с ним соавторы-нахоманы. Ответ однозначен, знакомы и даже очень хорошо. Но их формулировка о соотношении между терминами Алуанк (Агванк), Алуани Алан, словно нарочно, преподносится в такой усложненной форме с привлечением армянских терминов в оригинале, чтобы явно усложнить ее понимание рядовому читателю. А элементарно все сводится к вышеприведенному закону о взаимозаменяемости армянских ли г.

Явно чувствуя шаткость защищаемых ими положений, они утверждают, что чтение имени алан «как aghwankс увулярным (языковым согласным) спирантом является позднейшим и появляется к рубежу I-IIтыс. н.э.». Не будучи в состоянии подтвердить предложенную ими датировку конкретными фактами, соавторы статьи попытались при этом сослаться на то, что исследователи якобы неоднократно отмечали путаницу этнонимов «алан» и «агван» в армянских источниках. «Доказательство» этому они увидели во введении к «Армянским источникам об аланах», составленном Р.А. Габриелян (стр. 7-8). Нам уже приходилось отмечать определенные несуразности в интерпретации Р.А. Габриелян (см. Алано-Георгика, Вл-з, 2007 г., стр. 174-177), главным из которых является полное молчание о вышеприведенном фонетическом законе. Именно этот очевидный закон она пытается представить как «путаницу». Возникает естественный вопрос – какой «путаницей» можно объяснить сведения первого армянского историкаVв. Агатангехоса (другое написание этой фамилии - Агафангел) о развернувшихся в Армении событиях, последовавших после падения правления парфянской (скифской) династии Аршакидов в Иране в нач. IIIв. н.э. и приходом к власти Сасанидов.

Как пишет Агафангел, узнав об этих событиях, царь Армении Хосров Аршакид собрал «войска агванов и грузин и открыв Аланские и Чорские ворота, вывел войска гуннов и напал на персидскую страну» (Армянские источники, в.I, стр.12). Вторгшееся в Иран войско, по словам историка, превратило страну в развалины и обезлюдило ее, стремясь разрушить ее до основания. Вскоре на помощь ему с тыла «подоспели многочисленные и храбрые, хорошо вооруженные всадники агванов, лбинов, джилбов, каспов и других людей той стороны (выдел. нами – Ю.Г.), чтобы отомстить за смерть свергнутого с престола Ирана Артавана Аршакида» (там же, стр. 17-18). Не вызывает сомнений, что прибывшие на помощь армян войска были жителями Северного Кавказа. Лишним доказательством этого является характеристика людей той стороны, как по комментариям самой же Р.А. Габриелян, в «армянской историографии назывались северокавказские народы» (стр.51, пр. 19), и упоминание Аланских и Дербендских (Чорских) ворот, как путей прохода. Из приведенных данных совершенно очевидно, что упоминаемые в первом случае вместе с грузинами, а во втором – вместе с лбинами, джилбами и каспами агваны не могут быть никем, кроме уже хорошо известных к тому времени аланами Северного Кавказа.

Обозначение упомянутых вместе с другими северокавказскими племенами алан у Агафангела этнонимом агванясно свидетельствует о том, что уже к V в. имя исторических алан утвердилось в форме aghwank, которое и транскрибировалось на русский язык как агван. Утверждать, что в этом случае происходит какая-то «путаница», как утверждала Р.А. Габриелян, мнение которой с таким удовольствием подхватили наши соавторы-нахоманы, элементарно не приходится. Не приходится потому, что нельзя спутать хорошо известное с чем-то неизвестным или вообще не существующим в природе. Если бы наши соавторы обратились к «Армянской географии» VII в, о которой мы говорили в предыдущей статье, то они бы увидели, что в большинстве ее вариантов имя алан Северного Кавказа фигурирует в форме агван. Этот термин издатели вариантов географии, как правило, сопровождают пометкой албан! Из этого однозначно следует, что уже к V-VIIвв. имя алан было воспринято в армянском языке с т.н. увулярным спирантом, как пишут соавторы, но не на рубеже I-IIтыс., как они утверждают (стр.217), а в самом начале раннего средневековья. Обозначением этого имени в армянском было Aghwank, которое и переводилось на русский в варианты агван, ахван, алуан и т.д., всегда обозначал при этом его исходную форму аланы. Этот вывод четко подтверждается всеми данными армянских источников раннего средневековья. Для примера приведем сведения Моисея Каланкатуйского (он же Мовсес Каганкатваии), автора VII в. н.э. Русский перевод работы этого автора был впервые осуществлен К.П. Паткановым в 1861г., а Ш.В. Смбатяном в 1984. К.П. Патканов озаглавил свой перевод как «История агван», а Ш.В. Смбатян – «История страны Алуанк». Новый английский перевод С. Доусетта (1969), который мы также использовали в нашей журнальной публикации «Аланика» в 1999-2000 г., носит название «История кавказских албанов». Однако в оригинале это произведение носит название «История агъуанов», т.е. «История алан», поскольку именно форма агъуан-к является исконным названием этнонима аланы классических алан в армянском языке и историографии Армении. Кстати, именно так переводил рассматриваемый этноним и первый переводчик армянских источников на французский В. Ланглуа в своем двухтомном сборнике, вышедшем в 1867 г.

В связи с этим нам уже приходилось отмечать, что территориальная удаленность прикаспийских агъуанов(алан) от их северокавказских соплеменников, видимо, вынуждала переводчиков переводить это название то как агваны, то как алуаны, то как албаны, хотя «в основе всех этих форм лежит один и тот же этноним» (журнал «Дарьял, Вл-з, 2000 г. №1, стр.16). Понятно, что с разнообразием форм написания имени агъуан (алан) в армянских источниках отнюдь не связано «путаница» этих этнонимов в армянской историографии, как утверждает Р.А. Габриелян в своем известном сборнике («Армянские источники..., вып.1, 1985 г., стр.7-8). Более того, ее же комментарии к переводу сочинения Моисея Каланкатуйского с древнеармянского языка ясно показывают, в чем заключается эта «путаница» и кто автор этой «путаницы». В своем предисловии ко II выпуску сборника она пишет, что ее перевод сделан «по критическому тексту издания 1983 г. на древнеармянском языке» (стр.12, прим 1).Так вот, в указанном критическом тексте труд носит название «История страны Алуанк» (стр.12). А в русском переводе, включенном в сборник, этот труд фигурирует как «История агван». Глава же IV, повествующая об образовании государства указанного народа, фигурирует под названием «Образование Валаршаком княжества Алуанк» (вып. 11, стр. 25).

Бросающаяся в глаза разница в формах написания рассматриваемых этнонимов, с неизбежностью вызывает целый ряд явно напрашивающихся вопросов. Главный из них заключается в том, если это действительно «путаница», то кто же является автором этой «путаницы», древнеармянские авторы или сама же составительница сборника? На это могут натолкнуть, к примеру, вышеприведенные данные как из труда Мовсеса Каганкатваци о вариантах названия страны и народа агван и алуанк, так и использованные в сборнике Р.А. Габриелян обозначения названных вариантов, отличающихся друг от друга.

Большой интерес для рассматриваемой темы представляют и другие данные из труда Каланкатуйского. Так, в главе VIII своей «Истории» он пишет, что он не нашел «рассказов о порядке Арана до Урнайра, царя Агван и до Трдата, царя Армении…». Именем Арана Каланкатуйский называет «правителя», назначенного царем Вагаршаком после образования вторгшимися сармато-аланами своего государства, но вряд ли вступившего на эту должность. Что же касается Урнайра, царя «Агван», то у автора V в. Нерсеса Партева он именуется то царем хонов, то царем аланов (Арм.источники, I, стр. 47). Еще более показательны другие данные Каланкатуйского. Со ссылкой на «отца письменности» (Мовсеса Хоренаци) он пишет, что армянский царь Артавазд (вторая половина Iв. до н.э.), готовясь к войне с римлянами, призвал на помощь «сильные народы гор Кавказских, войска Агвании и Иверии…» (Арм. ист., II, стр. 26). Вряд ли надо специально доказывать, что в приведенном отрывке «войска Агвании», упомянутые в числе народов гор Кавказских рядом с иберами (восточными грузинами) могло быть только аланами Центрального Кавказа. И уже совсем никаких вопросов не вызывает последующий отрывок из той же главы, который Каланкатуйский целиком заимствует из «Истории» МоисеяХоренского рассказ о вторжении алан в I в. н.э. в Армению, завершившийся браком армянского царевича с Сатеник (стр. 98-99). Вот этот отрывок: «Около этого времени Агваны, соединившись со всеми горцами и с частью иверов, большими полчищами рассеялись по Армении…» (Арм.ист., II, стр. 26).

Еще один показательный пример. Рассказывая о вторжениях северокавказских племен на Армению, Моисей Каланкатуйский пишет: «В это время царь росмосоков (?) вместе со своими войсками и полком тубалов (выдел. нами – Ю.Г.), собрав также все войска хонов (гуннов), перешел реку Куру…» (I, 29). В описании развернувшихся событий Каланкатуйский обозначает главу ХХХ своего сочинения, как «Уверование великого полководца тубалов (Феофила) в Христа и мученичество его вместе с сыновьями, воинами и сонмом священников от руки своего же царя в стране Агъуанк (в английском переводе, или в стране Алуанкв переводе Р.А. Габриелян)».

Нетрудно догадаться, что оба этих названия идентичны с исторической Аланией, частью которых являлисьтубалы, как именуются в источниках осетины-туалы Центрального Кавказа. Это же название содержится в некоторых списках «Армянской географии» VII в., подтверждая, тем самым, первичность осетинского названия этого этнонима по сравнению с груз. двал-и. Эти и другие вышеприведенные примеры наглядно подтверждают, что в различиях в формах написания этнонима алан в армянских источниках (Агъуанк, Алуанк, Агванк) и их переводе на русский язык четко прослеживается не «путаница», а явная закономерность соотношения знаков г и л (с вариантами) в армянском языке, давно уже высказанная и утвердившаяся в армяноведении.

Таким образом, анализ армянских источников о месте убийства св.Григориса и этнической принадлежности виновников этого деяния дает хорошую возможность ответить на эти вопросы. Убийство произошло на территории маскутов Северного Причерноморья, имя которых является одним из названий алан-массагетов в армянском. Что касается версий о причастности к нему алан-цанаров Кавказа или прикаспийских агъуанов, то они, в конечном счете, также сводятся к аланам, отражая и многообразие этнической номенклатуры в рамках одного этноса в условиях племенной раздробленности.

Ю.С. Гаглойти

алановед, профессор, заслуженный деятель науки РЮО

Информация

Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

Новости

«    Август 2020    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31 

Популярно