Просвещение в Южной Осетии. От священников до профессоров

24-07-2017, 15:47, История [просмотров 103] [версия для печати]
  • Нравится
  • 0

Просвещение в Южной Осетии. От священников до профессоровВ эпоху Советского Союза при всех положительных моментах этого общественно-политического строя были и свои негативные стороны. И в числе последних – отрицание всего положительного, что существовало в стране до октября 1917 года. Это непризнание достижений прошлого наследия, конечно же, можно объяснить с позиций советской идеологии, но никак не с высот исторической правды.

Так, например, считалось, что до установления Советской власти в Южной Осетии царило абсолютное невежество среди населения. Не былошкольного образования, а южные осетины сплошь представлялись борцами против царизма и за установление в регионе большевистского влияния. При этом осетин, получивший высшее образование был такой же редкостью, как снежный человек в отрогах Кавказа. И только большевики принесли в страну светоч просвещения.

Несомненно, при советской власти просвещение населения получило широкий размах. Было покончено с общей безграмотностью, даже выходцы из неимущих семей получили доступ в вузы. Но и при царизме на юге Осетии были школы и гимназии, а людей, получивших образование в российских и зарубежных высших учебных заведениях, было немало.

Опровергнуть некоторые предубеждения мы попытаемся в цикле статей, в которых проследим историю народного образования на юге Алании: от первых церковно-приходских школ до учреждения высшего учебного заведения – Юго-Осетинского Государственного педагогического института.

Церковь как первая школа

С раннего средневековья центрами образования служили монастыри. Именно здесь в среде монахов и формировалась прослойка образованных людей. В свою очередь, монахи обучали письму, счету и чтению детей знати и зажиточного сословия.

Наверное, возникнет вопрос, почему именно монахи были в числе образованных людей? Дело в том, что крестьяне просто не имели возможности отвлекаться на философские размышления, им пахать и сеять надо было. И исправно платить подати. А правящая верхушка больше была занята увеселением и военными свершениями. В ее среде не приветствовалось увлечение науками. Если вельможа хотя бы знал считать до десяти и прочитать рукописный текст – уже это считалось в среде знати признаком необычайной образованности.

Другое дело монахи. Им не надо было заботиться о куске хлеба: пропитание обеспечивалось за счет церковной десятины. И свободного времени было достаточно, так как физическим трудом в монастырях большей частью занимались миряне. Даже молитвы не отвлекали настолько, чтобы нельзя было заниматься науками и переводами.

Не сохранилось сведений о том, являлись ли образовательными центрами монастыри, расположенные на территории юга Алании. Но можно предположить, что монахи могли обучать грамоте детей при Тирском или Кобетском монастырях. Хроники сохранили для нас информацию о нескольких монахах-осетинах, которые были известны своей просветительской деятельностью в регионе. Так, монах-осетин Христодул был «опытным в знании грузинского, арабского, персидского письма; он был философ и сведущим в священном писании». Иеромонах осетин Галимаиил «воспитан… в церковном пении и писании, был опытный в арифметике, чудный писатель». Архимандрит Неофит «отмечен благословением Божьим… лучший чтец богослужебных книг и знаток писания, языков и мыслитель». Был среди осетинских монахов-просветителей и Иоанн. «Он переводил на осетинский язык служебник и молитвенник и потом сам воспитал многих», – так отмечалось в хрониках.

После присоединения Осетии к России церковное образование перешло в ведение русской православной церкви. Здесь действовала «Осетинская духовная комиссия», которая после 1860 года передала свои миссионерские функции «Обществу восстановления православного христианства на Кавказе». Именно эти клерикальные структуры и занимались организацией образования в Южной Осетии.

Впрочем, методы, которыми пользовались новые просветители едва ли можно назвать демократичными. Для более «успешной» деятельности духовной комиссии в ее распоряжение было дано 100 казаков. Понятно, что не для того, чтобы те помогали попам раздавать горцам крестики.

Среди первых просветителей юга Осетии известно имя Ивана Ялгузидзе-Габараева. Он способствовал тому, чтобы осетинские дети могли приехать в Тифлис, для учебы в духовной семинарии. У него было два брата Иосиф и Бега, которые будучи священниками, обучали детей грамоте в селах Чесельтского ущелья. Сам И.Ялгузидзе составляет в 1820 году первый букварь на осетинском языке для школ Южной Осетии.

В 1826 году церковные власти в имперском Тифлисе издали специальное распоряжение, в котором предписывалось духовенству осетинских церквей «собрать осетинских детей и обучать их грамоте по-осетински». В этот год в школах при церквях Южной Осетии учились десять маленьких горцев. Благодаря архивам, мы знаем имена и фамилии первых учеников. Например, в Корнисской церковно-приходской школе учились Андрей Хасиев, Семен Джиоев и мальчик из с.Торманеули Георгий Джиоев; в селении Дзау – Михаил, Григорий и Иван Санакоевы; при церкви селения Чесельт – Федор, Ноне Кабисовы и Леван Котаев; в высокогорном селении Едыс грамоту осваивал 12-летний Варфоломей Бегизов. Все они учились, помимо прочего, и осетинской грамоте по «букварю для осетинского юношества» в авторстве И.Ялгузидзе.

Но грамоте в Южной Осетии детей, да порой и взрослых, обучали не только священники. Так, в Дзауском ущелье этим добрым делом были заняты… солдаты российского гарнизона. После усмирения восстания в Чесельтском ущелье в 1830 году в селении Дзау было устроено военное укрепление, где расквартировалась рота Херсонского гренадерского полка. В свободное от службы время отдельные солдаты и младшие офицеры проводили с местным населением импровизированные уроки по обучению русской грамоте.

Начало светского образования

В дореволюционный период в Южной Осетии, как и на всем пространстве российской империи, существовало два вида школ: церковно-приходские и министерские. Первые открывались при церковных приходах и большей частью были базой для подготовки служителей церкви. Вторые учреждались имперским министерством просвещения и служили делу светского образования.

Первая официальная министерская школа была открыта в селении Дзау в 1847 году. В 1851 году школа открывается в с.Ортеу, в с.Чесельт – в 1853 году, с.Рук – в 1854 году, с.Мсхелеб – 1854, в с.Корнис – в 1864 году. Министерская школа в г.Цхинвале открыла свои двери лишь в 1881 году.

Первым профессиональным учителем в Южной Осетии принято считать Фома (Тома) Чочиева. До этого функции учителей исполняли священнослужители. Родом Ф.Чочиев был из села Ортеу Цхинвальского района, где организовал школу. Вот как писал о нем инспектор министерских школ А.Бакрадзе: «Относительно Ортевской школы я должен заметить, что она поддерживается стараниями учителя Чочиева, он, несмотря на свои скудные средства, постоянно содержит за свой счет беднейших учеников, кроме того, ежедневно по утрам обходит деревни и собирает мальчиков в школу». Свою любовь к учительству Т.Чочиев привил и своему единственному сыну Георгию, который по окончании Тифлисской духовной семинарии, работал учителем в селении Дзау.

Школы в сельской местности по большей части строились силами самих горцев. В некоторых селениях под школы местные жители отводили комнаты, либо уступали свои дома полностью. Впервые отдельное помещение под школу было выстроено в селении Дзау в 1853 году.

Не все просто обстояло и с обучением в школах осетинского языка. Несмотря на то, что уже к 50-м годам XIX века имелись учебные пособия, составленные И.Ялгузидзе и Г.Мжедловым, преподавание осетинского языка проходило вне обязательной программы, и по этой причине оно не вносилось даже в ведомости об успеваемости.

В школах Южной Осетии практически все предметы изучались по учебным пособиям на русском языке. И этому давалось свое объяснение. «Начальные училища для инородцев имеют целью, с одной стороны, содействовать их нравственному и умственному развитию и, таким образом, открывать им путь к улучшению их быта, а с другой – распространять между ними знание русского языка и сближать их с русским народом на почве любви к общему отечеству», – указывалось в положении о начальных учебных заведениях на Кавказе.

Впрочем, некоторые имперские чиновники исполняли это положение слишком рьяно. Так, стараниями школьного инспектора Н.Захарова в регионе осетинский язык проходили только в двух (!) школах. В своем наставлении он писал: «В случае малого успеха в русском языке учителя будут немедленно удаляться со службы…». Дело доходило до абсурда. Автор одного из ежегодных отчетов «Общества по восстановлению православного христианства» с нескрываемым удовлетворением писал: «Нужно радоваться тому, что дальнейшие труды по созданию осетинской литературы приостановились…».

Такая позиция вызывала протесты у местной общественности. В периодической печати появилась статья «Наши учителя», где автор высказывал свое возмущение: «С ребенком, который и по-осетински еще хорошо говорить не умеет, как только переступает порог школы, не говорят на материнском языке… но сразу начинают говорить по-русски. Думают, что только с русским словом идет ум в голову».

К счастью, вскоре трезвые умы в руководстве российской администрации на Кавказе поняли ошибочность в невнимании к национальным языкам. В циркуляре наместника на Кавказе великого князя Михаила Николаевича указывалось, что «не было применено важное средство для развития между кавказскими горцами начала гражданской цивилизации и нравственности. А средство это заключается в распространении и развитии между горцами национальной грамотности». Исходя из этого, предписывалось «начинать обучение русским и туземным языками одновременно». Уже в 1864 году были изменены учебные планы, обучение на осетинском языке стало обязательным в каждой школе Южной Осетии. (Здесь необходимо отметить доброе отношение князя Михаила к вопросу заселения осетинами Гуджаретского ущелья, да и к нашему народу вообще. Но это уже другая история).

Вскоре была устранена и другая несправедливость. Образование перестало быть исключительно привилегией мужского пола. В 1866 году в школе селения Дзау учатся 13 девочек, в 1886 году открывается Цхинвальское женское одноклассное (!) училище, через два года девочки смогли пойти в школу и в селении Ахалгор (ныне п.Ленингор).

Со временем вопросы школьного образования стали решаться посредством активной позиции юго-осетинской общественности. Так, группа национальной интеллигенции добилась того, чтобы в селении Дзау было заложено здание новой школы. Обветшавшее деревянное здание должно было заменить добротное каменное сооружение. В торжественной обстановке летом 1915 года был заложен первый камень в его основание.

(продолжение следует)

Габараты В.

Информация

Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

Новости

«    Август 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031 

Популярно