Южная Осетия может стать показательной площадкой решения экологических проблем

24-08-2021, 20:28, Общество [просмотров 1083] [версия для печати]
  • Нравится
  • 0

Южная Осетия может стать показательной площадкой решения экологических проблемРеспубликанское общественное экологическое движение «Зеленая Алания» функционирует в Южной Осетии всего полтора года или уже полтора года – смотря как оценивать. За столь короткое время они успели заявить о себе, как организации, занимающейся реальными делами по защите природы родного края. Это тот случай, который наглядно демонстрирует эффективность гражданского общества – «Зеленая Алания» это дополнительное внимание к проблемам экологии, глас народа, который нельзя игнорировать, потому что он пользуется безусловной поддержкой всего населения и бескорыстный труд, результат которого – чистые берега рек, спасенные медвежата и острые вопросы перед законодателями страны. Накануне проведения в Цхинвале субботника по раздельному сбору мусора мы побеседовали с руководителем «Зеленой Алании» Залиной Габаевой.

 

– Ваша новая акция в форме квеста будет проводиться на территории города, хотя обычно вас больше интересует природа Республики – реки, леса, животные. Вы меняете формат работы?

– Формат мы не меняем, просто так получилось, что город у нас остался без внимания. Скоро сентябрь, хочется перед началом учебного года устроить детям праздник, который будет связан с нетрудной, но полезной работой. Это будет игра, но мы бы хотели, чтобы не только дети, но и семьи участвовали, чтобы дворовые команды создавались. Стартует субботник 20 августа и будет проходить в течение недели. Нам можно звонить на телефон 8(929) 807-24-19 и регистрироваться, а еще лучше прислать на страничку «Зеленой Алании» личное сообщение о том, что в таком-то дворе объединились, скажем, пятеро друзей и начали собирать пластик, стекло, алюминиевые банки – все это раздельно. В городе появилась компания «Чистый мир». Мусора у нас по масштабам Южной Осетии, конечно, много, но все же не достаточно, чтобы строить завод по переработке. Это невыгодно, хотя может быть, есть какие-то мини-форматы. В любом случае на сегодня пока есть вариант сбора.

– После его вывозят за пределы Республики?

– 89% мусора в Южной Осетии – это пластиковые бутылки и разовая посуда. Он собирается, прессуется и вывозится для дальнейшей переработки. Сейчас пока работа в этом направлении идет не очень хорошо, поскольку люди у нас еще не привыкли раздельно собирать мусор. Но хотелось бы, чтобы эта компания задержалась в Южной Осетии, чтобы им было выгодно у нас работать, хотим им помочь вот такой акцией – собрать весь пластиковый мусор и сдать им, чтобы у компании появился интерес. Это местные ребята, но они уже давно живут в Москве и сейчас вернулись, чтобы сделать для Южной Осетии доброе дело. Выгодным это дело на данном этапе не назовешь, поэтому любому разумному человеку, я думаю, захочется им помочь. Почему это квест: нынешнюю неделю ребята будут регистрировать команды и собирать пластиковые и стеклянные бутылки, причем отдельно – прозрачного стекла и темного, и алюминиевые банки. Собирать можно у соседей, перед магазинами, в местах отдыха, а в конце мы устраиваем субботник, участники которого получат фрагменты карты с указанием пути к «сокровищу» – это может быть оплаченная вечеринка в кафе, месячный абонемент в бассейн для всей компании или что-то еще интересное. Расходы берет на себя «Чистый мир». Они также собираются платить участникам за сданное вторсырье.

– Да, в некоторых микрорайонах появились контейнеры «Чистого мира» с надписью «Вторсырье. Не мусор», частью они уже, правда, поломаны, но кто-то все же кидает туда пластик и стекло. А городские власти не проявили интереса к проведению акции?

– Мы не обращались. Такая есть особенность у экологических организаций. Например, Всемирный фонд дикой природы содержится исключительно на пожертвования, ни у бизнеса, ни у политики, ни у государства они не принимают финансовой помощи. Мы тоже стараемся минимизировать зависимость от кого угодно, но не отказались бы от сотрудничества с городскими властями. Комитет по делам молодежи и спорта нас очень поддерживает.

– «Зеленая Алания» инициирует рас-смотрение вопросов в Парламенте, ставит их перед природоохранными комитетами, в частности, по охране рек и строительству базальтового завода. Как успехи в этом направлении?

– По базальтовому заводу было очень серьезное рассмотрение в Парламенте, и, в конце концов, ни одно ведомство не взяло на себя ответственность за согласие на строительство завода. Представленная экологическая экспертиза не отразила того ущерба, который будет нанесен природе данной местности. И у нас нет экспертов, которые последнее время изучали бы эту территорию. Комитет Санэпиднадзора выразил сомнение по поводу того, что там имеется всего лишь 4-й класс опасности и попросил дополнительную документацию, которая бы это подтвердила. На тот момент такую документацию они не получили.

У меня есть проект этого завода, и та часть, которую я изучила – химико-биологическая – далека от реальности, там да-же не наша роза ветров, тогда как чаще всего ветер дует именно с той стороны. Есть мнение, что, скорее всего, их постигнет судьба предприятий, которые никогда не будут работать. При этом обидно больше не то, что базальт страшно вреден, а то, что наши чиновники настолько равнодушны к происходящему. Получилось, что никто не имеет к этому отношения. Минэкономики, к примеру, нам сказали, что они не занимаются экологическими изысканиями, им понравился проект и все. Но, думается, Инвестагентство должно быть внимательней к подобным проектам, которые могут спровоцировать недовольство общественности. Скажем, нам и сейчас не проблема собрать людей на митинг. А когда мы будем сильные, и нас станет намного больше? Другое дело, что мы не сторонники крайних методов.

– Разве Инвестагентство ответственно за экологическую безопасность? Оно финансирует проект, а там, мол, вы уже сами смотрите, чтобы все было хорошо…

– Когда банк дает деньги, он получает гарантии безопасности, что они вернутся. Два месяца назад на заседании Парламента зашла речь о том, чтобы заморозить строительство завода, но это не так легко сделать. Потому что в этом случае Инвестагентству деньги не вернут.

– Собственно, с проблемы этого завода и началась официальная деятельность «Зеленой Алании»?

– Да, базальтовый завод оказался тем триггером, который спровоцировал создание «Зеленой Алании» как общественного движения. Для того чтобы быть юридическим лицом, мы группой друзей решили зарегистрировать наше объединение, чтобы потом уже могли обращаться в профильные комитеты и другие инстанции. Контакты у нас со всеми хорошие, но хотелось бы, чтобы что-то менялось после постановки вопросов. К примеру, у меня есть документ о том, что в декабре 2018 года были отозваны лицензии предприятий, за исключением одного, добывающих песчано-гравийную смесь, но, тем не менее, она добывается. По этому поводу мы написали заявление в Генпрокуратуру, параллельно с нами написал и Комитет экологии, проверка идет, так что, возможно, добычу все-таки будут переносить с реки в какие-то карьеры, где это будет менее травматично для природы.

– У «Зеленой Алании» нет, конечно, контролирующих функций, но вы можете опираться на общественное мнение. Ведь «Гринпис», например, боятся и уважают во всем мире. Что нужно, чтобы у движения утвердился авторитет, позволяющий ставить вопросы и добиваться ответов?

– Мне кажется, если бы мы были активней, если бы у нас было больше человеческого или другого ресурса, мы были бы сильнее. Мы все где-то работаем, чтобы содержать свои семьи, поэтому вся деятельность «Зеленой Алании» ведется только в свободное от работы время. Хотя экология остается нашим главным и постоянным интересом.

– Кто-нибудь оказывает материальную поддержку?

– Когда мы спасали в прошлом году медвежат, оставшихся сиротами, нам, в основном, помогли родственники и друзья, собрали какую-то сумму. Мы купили медвежатам еду, лекарства, их надо было содержать некоторое время в вольере и подкармливать так, чтобы они не видели людей, отвыкли от них, а потом выпустили в лес. То есть, под какое-то конкретное мероприятие мы можем попросить материальную поддержку. В критической ситуации нам никто не отказывает.

– Можно преобразовать движение в политическую партию и принять участие в выборах в Парламент. Вы никогда не думали об этом или это противоречит вашим принципам?

– Лично мне это не претит. Если кто-то из наших ребят сойдет с ума и решит переделать движение в политическую партию, 500 подписей мы соберем легко. Любой экологической организации важно оставаться в хороших отношениях с любой политической партией и любой политической системой. Но мы не принимаем помощи от политических партий, не участвуем в политических процессах, никого из политиков не рекламируем, это даже не обсуждается. Если появится какая-то «партия зеленых», мы, конечно, будем ей рады, но не будем лоббировать их. Есть негласный этический кодекс многих гуманитарных организаций и почти всех экологических – не участвовать в политических процессах, наша цель – помочь выжить земле. Но к Правительству своего государства мы можем обратиться за помощью.

– Сотрудничество с российскими фондами могло бы быть полезным.

– У нас пока нет опыта контакта с российскими фондами. Но я очень рада, что мы смогли подружиться с организацией «Кедры России». Это группа энтузиастов, которые и сами пока ищут финансирование, они выращивают саженцы кедров из семечек и дарят их безвозмездно. Вот и нам пришлют какое-то количество деревьев, мы оплачиваем только посылку (это мы осилим). Нам предоставят годовалые саженцы, их на-до будет доращивать. Происходит рекультивация земель, и мы планировали сажать на них кедры. Почему именно кедры? Потому что они выделяют очень много кислорода, это сибирские и корейские кедры, которые дают орешки, а это питательная база для диких животных, заведутся белочки и кабаны. Было бы здорово рекультивировать свалки, но на свалках надо сажать не кедры, а что-то другое, что несъедобно, потому что там все же постоянно идет процесс брожения и выделяются определенные токсические вещества.

– В этом плане у фондов больше возможностей, почему не создать сразу Фонд дикой природы Южной Осетии?

– Это хорошая идея, согласна, что к ней надо стремиться, но у нас пока не хватит сил. Мы написали письмо в администрацию Цхинвальского района с просьбой выделить нам в качестве участка для программ «Зеленой Алании» местечко, которое нам понравилось, оно не привлекательно с точки зрения сельского хозяйства, это просто скошенный кусок скалы. Нам не отказали, но пока еще официального согласия нет. Мы мечтаем устроить там питомник первоцветов, ведь у нас есть растения, которые в мире считаются уже краснокнижными, а здесь они сохранились. Цикламены, например, которые раскрываются в конце февраля, их в мире очень мало, мускари и другие редкие растения... Лес вырубается быстрыми темпами, появилось очень много голых полян, и растения, которые привыкли расти в тени, оказываясь под солнцем гибнут. Собственно потому мы и выбрали то тенистое местечко на скале, можно пока просто вырастить первоцветы, а потом уже придать месту вид экспозиции. И тут тоже нам помощь нужна не материальная, а физическая, чтобы кто-то притащил землю, потому что транспорт туда не поднимется, там есть немного почвы, но ее мало, скрепить доски и т.д. У нас еще не было проектов, требующих больших материальных вливаний.

– Закон РЮО «Об охране окружающей среды», наверное, Ваша Библия и Конституция. Чего в нем не хватает?

– Все есть в наших законах, нужно только добиться, чтобы они соблюдались. Я бы, наверное, ужесточила водоохранный кодекс, но, насколько я знаю, сейчас Парламент работает над ним. Надо думать и о развитии туризма. Мы не можем сопротивляться всем происходящим процессам, вот-вот сюда ринется поток туристов, пусть ковид пока и не собирается покидать этот мир. Туристы все равно к нам придут ссоответствующими финансовыми тратами, наше население станет чуть-чуть богаче. Но нам нужно оченьхорошо подготовиться, в том числе законодательно, чтобы наша природа осталась незагрязненной. Недавно я услышала интересную фразу от одного эколога, который похвалил нашу природу: «Ничто так не защищает экологию любого государства, как неразминированная территория». Лучше всего на Кавказе природа сохранилась в Чечне, потому что карты минных полей потеряны.

– Издержки туризма пугают тех, кто, как говорится, не умеет «его готовить». Вы считаете, что экология может стать основой для экономики?

– Мы живем в очень хорошем месте, у нас не только выгодные транспортные пути, но и очень хорошая экология, разные природные и климатические зоны. На равнине мы можем чуть ли не средиземноморскую растительность выращивать и чем выше, тем более северной становится растительность, здесь огромное количество возможностей и Южная Осетия может быть привлекательна для туристов. Самое страшное, что у нас есть сегодня это мусор и канализационные стоки в реки. У других стран есть другие проблемы плюс к этим, хотя эти проблемы у них решаются легко. Экология должна у нас стать основой экономики, это мое твердое убеждение. Сельское хозяйство в экологически чистом регионе должно быть чистым. В Кисловодск люди ездят дышать и пить минеральную воду, и это далеко не убыточный регион. Если к нам поедут туристы дышать нашим воздухом, который еще лучше, то понадобится чем-то кормить их, и было бы здорово кормить их экологически чистой продукцией. У нас страшная беда с реками. На парламентских слушаниях мы говорили о стоке канализации в реки. В конце мая-начале июня мы поехали в Знаурский район знакомиться с детьми в Доме пионеров, проводили игры с ними и попросили каждую команду написать, какие, по их мнению, есть экологические проблемы в районе. Обе команды написали, что у них построили два многоквартирных дома и вывели канализацию прямо в реку, на то место, где они раньше купались. Позже я узнала, что очистные сооружения там есть, но они не функционируют, поэтому отходы льются прямо в Проне. Вывесила этот материал в Фейсбуке, и с удовольствием увидела, что по следам этой публикации Знаурской прокуратурой возбуждено расследование. После этого состоялось заседание Парламента по поводу канализационных стоков. Комитет здравоохранения Парламента отметил, что в Дзау происходит то же самое, построили новый жилой корпус и не стали заморачиваться, а каким-то образом прямо под асфальтом провели трубу в Лиахву.

Реки – это на самом деле самое дорогое, что у нас есть и то, что сейчас с ними делается, недопустимо. Добыча инертных материалов с русел рек допускается на очень больших реках, скажем, на Волге, но и там против этого борются экологи. У нас же имеются карстовые разломы, трещины и пустоты под землей. Любую трещину река с измененным дробилками руслом размоет и уйдет под землю и неизвестно, где выйдет потом, в какой стране. Хотя дробилки не имеют права работать в пойме так близко от берега, мы засняли пять работающих предприятий. Нельзя этого делать ни по разрешению, ни без. Лиахва исчерпана, если ее сейчас оставить в покое, она лет пятьдесят только восстанавливаться будет. У комитетов много полномочий, они обязаны использовать их более жестко. Нельзя оставлять эти вопросы на добрую волю чиновника и его совесть.

– Акции «Зеленой Алании» вызывают положительный резонанс, Чимас сейчас чистый, но если бы там поставили несколько контейнеров, было быэффективней. С крышкой, которую зверюшки не откроют…

– На самом деле это очень спорный вопрос – насчет контейнеров. Люди приезжают к Чимасу на машинах, так что забрать оставшийся после пикника мусор и остатки еды не должно быть проблемой. Или милицейский патруль с какой-то регулярностью проезжал бы по дороге туда и обратно, показывая, что река не без присмотра. Мне даже кажется, что в местах массового отдыха надо ставить камеры, хотя снимать отдыхающего человека не совсем этично. А для наблюдения за дробилками, например, камеры и не нужны, проехал вдоль реки и все зафиксировал на фотоаппарат. Они никого не боятся, работают открыто.

– Экологов частенько представляют как этаких сумасшедших веганов, которые моют посуду горчицей, ткут дома одежду изо льна, пьют только мятный чай и едят все натуральное. Хотя могут жить в загазованных мегаполисах и сидеть в офисах с искусственным воздухом.

– Нет, этим я не болею, знаю, что теория Дарвина действует, в природе есть хищники, и они не менее ценны для природы, чем травоядные животные. Мир создан таким, человек это хищник, так что мясо я ем. Но стала строже к вещам, на которые раньше не обращала внимания: все реки идут в мировой океан, каждый кусок пластика, брошенный даже в нашу канализацию, может достичь Индийского океана, как бы безумно это не казалось, он идет в среду обитания морской фауны, что губительно для нее.

Не любят наши чиновники говорить о том, что с военной базы выводятся канализационные стоки, у них есть очистные сооружения, но они не функционируют, не соответствуют объемам. Через территорию базы протекает речка, которую назвали уже Вонючкой, отходы поступают в нее и оттуда текут в Лиахву. На базе служат военнослужащие из разных регионов России, в которых живут другие кишечные микроорганизмы, не характерные для наших краев. Попадут они через канализацию в Лиахву, воду из нее выпьет корова, мясо которой потом съедят здесь и вот в организме местного человека незнакомый в Южной Осетии гельминт, как ставить диагноз и как его лечить? У нас уже появилась форель, которая плавает кверху брюхом, значит, заражена глистами и ее мясо уже небезопасно, а рыбалка у нас очень популярна. Лиахва самая большая река, а так в Квайса тоже спускают канализацию в реку, частные домовладения сделали то же самое, что делает государство. Чем они хуже – видят вокруг безответственность и считают, что от них одних вреда будет немного. Сейчас рассматривается вопрос включения в Инвестпрограмму подключение крупных населенных пунктов к канализации, которую будут выводить к очистным сооружениям. Если это сделают в Дзау, то ситуация с Лиахвой станет намного лучше.

– Есть среди членов вашего движения специалисты-экологи?

– У нас, к сожалению, нет профессиональных экологов. В стране, конечно, есть специалисты, но они работают в государственных структурах или же не по специальности. Биологи у нас есть, хотя их тоже мало. Недавно к моему отцу приезжали герпетологи, его друзья, мы им помогали в работе, возили по Республике, показывали места, подружились с ними. Т.е. в принципе у нас есть выход на российских экологов, мы получаем консультации, когда нам что-то нужно.

– Ваш отец, известный в Осетии эколог Владимир Габаев, наверняка, вам тоже помогает?

– Отец один из учредителей нашего движения! Собрал нас и так серьезно сказал: «Вот вы уже команда, почему вы не делаете что-то целенаправленно»? И мы пошли регистрировать движение.

– У нас общественные организации почему-то бессребреники. «Аполлон», например, отказывается даже от членских взносов, во избежание коммерциализации клуба.

– У меня нет строгого предубеждения против этого, деньги все же нужны. Вот когда мы помогали медведям, например, к нам подошел политик, дал 5 тысяч рублей, тогда это была приличная сумма, но попросил нигде не называть его имя, поскольку это простая помощь, и ему нетрудно ее оказать. Но о взносах, действительно, надо подумать.

– Существуют угрозы, которые не связаны с жизнедеятельностью человека: климат, таяние ледников, высыхание рек, и тут уже выход только в совместном решении проблем, на глобальном уровне.

– Мы являемся частью глобального, и если со своей стороны сделаем то, что мы можем, а на другой стороне планеты сделают то, что от них зависит, то может быть вот так общими усилиями сможем остановить этот процесс. С ледниками действительно происходит что-то страшное – уже в конце июня из города не было видно ледниковых шапок на вершинах. Как следствие, мелеет река и при этом мы еще и поступаем с ней вот таким образом. Реки будут единственным источником пресной воды, бутилированная вода всегда будет пользоваться спросом, и мы очень сильно рискуем, когда таким образом обходимся с реками. Если бы Южная Осетия успешно справлялась со своими экологическими проблемами, мы могли бы стать показательной площадкой по их решению. Как-то я заметила, как женщина вышла к набережной, прошла мимо контейнеров к реке и швырнула туда свой мусор. На мое замечание она ответила: «Все равно же в Грузию несет». Ну да, но оттуда – в мировой океан. К сожалению, некоторые люди напрочь не понимают, что планета – наш общий дом. Так что проблемы могут быть связаны не только с недостатком экологического образования, а в целом культуры.

Инга Кочиева

Южная Осетия может стать показательной площадкой решения экологических проблем

Информация

Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

Новости

«    Октябрь 2021    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031

Популярно