Почему в столице юга Алании отсутствуют улицы имени Бега Кочиева и Махамата Томаева (в текущем году исполнилось соответственно 190 и 170 лет народным подвигам под их руководством)

17-08-2020, 13:44, Общество [просмотров 620] [версия для печати]
  • Нравится
  • 2

Почему в столице юга Алании отсутствуют улицы имени Бега Кочиева и Махамата Томаева (в текущем году исполнилось соответственно 190 и 170 лет народным подвигам под их руководством)Сегодня достоверно уже не известно, где впервые додумались давать улицам и площадям имена собственные. Версий немало – от древних Рима и Египта, до абсолютно неправдоподобных. Однако факт остается фактом – без этого, когда-то хорошего нововведения, на сегодняшний день невозможно было бы само существование современного мира. При этом, если в той же Америке улицам и шоссе преимущественно присваивают порядковые номера (7-ое авеню, перекресток 25-ой и 11-ой и т.д.), то в Европе, и особенно в странах бывшего СССР, практически все названия улицам и площадям даны в честь каких-либо выдающихся общественных деятелей, народных героев, подвижников или незабываемых эпохальных событий (скажем, ул. Октябрьская или ул. 8-ого Июня). Однако если говорить о дне сегодняшнем и о нашем с вами Цхинвале, то тут ситуация несколько иная. Ситуация, на которую в очень большой степени повлияли события последних двух с лишним десятилетий. Слишком много за эти годы встало с ног на голову. Произошла затяжная агрессия Грузии, развалился Союз, позже пришло признание независимости юга Алании… И сегодня в городе мало людей, которые бы не хотели жить на улице имени одного из выдающихся осетинских сынов, а не на улице, восславляющего человека, имя которого им ничего, в принципе, не говорит. До определенных пор в черте города было много улиц с именами грузинских деятелей – этакое совковое наследие «дружбы народов». Да и вряд ли кто сейчас вспомнит, кто такой был тот же Калинин или что означает аббревиатура КИМ. И что они «делают» в нашем городе. Между тем, есть имена наших великих предков и общественных деятелей, которые никогда не были (к нашему общему стыду) увековечены на улицах столицы, а ведь это носит ненавязчивое воспитательное значение.

На страницах «Республики» мы не раз уже обращались к теме наименования улиц нашего города, говорили о том, что названия столичных магистралей нуждаются в «редакции» и ставили при этом вопросы по конкретным историческим личностям. В частности, речь не раз касалась отсутствия улиц, названных в честь народных героев середины XIX века Бега Кочиева и Махамата Томаева. При этом, как пример, приводилась столица Дагестана Махачкала, где один из центральных проспектов носит имя имама Шамиля. Ведшего в свое время, кстати, войну против России... Народные герои должны быть не только в памяти народной, но и в визуальной памяти. Поэтому сегодня мы вновь решили обозначить нашу инициативу о необходимости названия городских улиц именами наших прославленных предков. Тем более, что текущий год является своего рода юбилейным: исполнилось 190 лет противостоянию под руководством Бега Кочиева и 170 лет под руководством Махамата Томаева. Небольшие справки.

Почему в столице юга Алании отсутствуют улицы имени Бега Кочиева и Махамата Томаева (в текущем году исполнилось соответственно 190 и 170 лет народным подвигам под их руководством)Бега Кочиев. Народный герой, предводитель восстания в Чесельтском ущелье юга Алании против грузинской экспансии. В июле 1830 года при подстрекательстве Грузии на юг Осетии была снаряжена карательная экспедиция под командованием генерала Ренненкампфа, которая имела целью усмирение непокорных горцев-осетин и беспрекословное их подчинение грузинским князьям, которые считали юг Осетии своей вотчиной. Однако, аланский народ никогда на это не соглашался и всегда давал отпор посягательствам на свою свободу и независимость. В итоге во многих селах Ренненкампф встретил ожесточенное сопротивление осетин, которые предпочитали смерть порабощению. В Чесельтском ущелье Бега Кочиев возглавил горстку храбрецов в количестве 30 человек, которые два дня упорно бились против многотысячной карательной экспедиции генерала Ренненкампфа, закрывшись в своей родовой башне. И даже когда, не в силах взять башню приступом, генерал приказал поджечь её, осетины с необычайным мужеством и бесстрашием продолжали обороняться и не думали о сдаче, предпочтя ей смерть.В конце концов, когда в башне рухнул потолок, 10 человек во главе с Бега, выйдя наружу, с кинжалами бросились на солдат. Девять человек были подняты на штыки, а сам Бега успел пробить себе дорогу, но потом и он был схвачен. После военный историк В.Потто писал: «И теперь только обугленные стены укажут любопытному путнику место, где тридцать человек со спартанской твёрдостью защищались против полуторатысячного русского отряда».

Почему в столице юга Алании отсутствуют улицы имени Бега Кочиева и Махамата Томаева (в текущем году исполнилось соответственно 190 и 170 лет народным подвигам под их руководством)Махамат Томаев. Народный герой, прапорщик русской армии, руководитель восстания 1850 г. в Рукском и Урствальском ущельях юга Алании.Восстание носило освободительный характер против очередной грузинской экспансии. Фамилию Томаевых и жителей ущелья объединял общий интерес: отстоять независимость от грузинских феодалов Мачабели. По устным преданиям, Махамат Томаев охотился на чиновников, издевавшихся над местным населением.В итоге российский экспедиционный корпус на этот раз и вовсе возглавил князь Андроников (Андроникашвили). Несмотря на героическое сопротивление против многочисленных регулярных российских войск, повстанцы были усмирены, а Махамат комиссией военного суда приговорен к ссылке на каторжные работы.

В истории этого противостояния интересен эпизод с «Прошением» Томаевых Махамата, Тасолтана, Ибака, Чобака к графу Воронцову, в котором они объясняли причины своей вооруженной борьбы с князьями Мачабели. В «Прошении» указывалось, что осетины в свое время покорились состоять «во всем в повиновении только одному русскому правительству». Между тем, говорилось в документе, мы «не знаем, с какого поводу дворяне Мачабеловы начали требовать от нас подати». Феодальные притязания грузинских дворян Томаевы приняли за оскорбление и заявляли: «...мы никогда не решимся платить им подати, да и не за что, и нет таких правил»... В этом аргументе – «нет таких правил» – ясно просматривается чуждость для осетинского общества агрессивных устремлений грузинского феодализма.

Надеемся, что данная инициатива будет взята на карандаш властями города и в текущем году в столице появятся улицы с именами наших прославленных героев. При этом следует сказать, что подобные мероприятия с переименованием улиц должны происходить с привлечением внимания населения. Скажем, восемь лет назад инициативу нашей газеты по переименованию улицы Энгельса в улицу Махарбека Туганова (был юбилейный год для выдающегося художника Осетии) мэрия города поддержала. Однако, как такового открытия с приличествующим в таком случае небольшим митингом и присутствием СМИ не было. Мэрия просто банально поменяла таблички… и все. А ведь подобные мероприятия носят воспитательно-патриотическое значение. И зачастую воспитывать надо не только подрастающее поколение, но и взрослых.



Мадина Цховребова

P.S. В одном из предыдущих номеров газеты мы рассказали о народном подвиге Бега Кочиева (№ 52-53). Сегодня слогом Сослана Джуссоева представим перипетии противостояния под руководством Махамата Томаева (стр. 24-25).

 

Осетинская быль 1850 года

Сослан Джуссоев

Не забудьте, осетины,

О борьбе, что шла века,

О той песне, что пред битвой

В Чеселтгоме пел Бега,

Как тогда ради Свободы

И земли своих отцов,

Тридцать осетин сразились

Против тысячи врагов,

Против тысячи шакалов

Насмерть бились тридцать львов,

И от песни их предсмертной

Застывала в жилах кровь...

Пусть никто не забывает

То, что путь у нас один,

То, как за Отчизну гибли

Поколения осетин,

То, что за Свободу нашу

Им пришлось пройти сквозь ад,

То, с каким ожесточением

Бился в Руке Махамат,

Всех ребят, что ныне мирно

В школьном дворике лежат,

Тех, кто яростно сражался

Двадцать лет тому назад,

Осетинских ополченцев,

Что в Цхинвале танки жгли,

Имена свои навеки

Обессмертили они...

Двести лет не прекращалась

Осетинская война,

Дорога наша Свобода –

Кровью куплена она.

Несгибаемые барсы

Бились, не жалея сил,

И словам моим порукой

Бесконечный ряд могил,

Череда героев славных,

Крови бурная река,

Не забудьте, осетины,

О борьбе, что шла века.

Часть I

Мой Ирыстон, ты много видел,

Ты вынес много тяжких мук,

Кто сложит песнь о страшной битве

У горного селенья Рук?

Где осетин у стоп Кавказа

Веками мирно, с честью жил,

Пока враги не объявили,

Что русский царь им подарил

Все земли рядом с перевалом,

И всех людей, что были там,

И посему пусть осетины

Впредь будут дань платить врагам,

Тем, кто за спинами хозяев

Опустошал их славный край,

Кто на страдании осетинском

Решил себе построить рай.

Там, где уходят ввысь вершины,

Собрали старшие совет.

«Что будем делать, осетины?

Какой царю дадим ответ?»

Мудрейший Тасолтан Томаев

С лицом суровым, как скала,

Народом всем был уважаем,

Он встал: «Настали времена,

Когда мы, здесь собравшись вместе,

Свою судьбу должны решать,

Обдумав все без лишней спешки,

Свой жребий правильно избрать.

Нас принуждают ныне к дани,

Ее мы можем уплатить,

И, покоряясь грузинской длани,

Дома и жизни сохранить,

Ручей реки не одолеет:

Нам биться с ними не с руки,

Пусть выйдут с нами наши дети,

Пусть выйдут наши старики,

Их много. Русские отряды

Всегда готовы им помочь,

Какая мы для них преграда?

Нет, не дано нам превозмочь!

После боев начнутся беды,

Царь не окажет милость нам,

Нам силой не добыть победы –

И горе нашим головам!

Тогда все сделают грузины,

Чтоб участь нашу осложнить,

Доносы полетят в Россию

С нижайшей просьбой истребить

Всех, кто посмел во имя правды

Перечить русскому царю,

Я – Тасолтан, меня вы знаете,

Услышьте, что вам говорю!

Не совладаем мы с врагами,

Напрасной будет наша кровь,

И я прошу, стоя пред вами,

Признать разумность этих слов.

О дне грядущем думать надо,

Что будет с нашими детьми?

Хитры враги и беспощадны,

Должны им покориться мы,

Я стар. И мне уж страх неведом,

Мне не страшны ни боль, ни смерть.

Но нет надежды на победу,

Ручью реки не одолеть».

Такими мудрыми словами

Закончил старший речь свою.

«Он прав. Нависло зло над нами,

Мы все сегодня на краю.

Нам остается покориться,

Чтоб истребления избежать,

Хотя б на пару лет смириться,

И лишь на Бога уповать.

Ведь тучи разгоняет ветер,

На смену тьме приходит свет,

У нас есть сестры, жены, дети –

Какой мы можем дать ответ?

От битвы пользы нам не будет,

И нужно избежать ее,

А там Всевышний всех рассудит:

Мы все равно возьмем свое», –

Сказал еще один из старших,

И речью этой дал понять,

Что нужно воинов отважных

От битвы страшной удержать.

«Я вижу, в мыслях мы едины,

Не будем лить без смысла кровь».

Осознавали осетины

Правдивость этих мудрых слов.

Стояли воины безмолвно,

Не в силах что-то изменить,

Смятением и обидой полны,

Не смели старшим возразить,

Им, воинам, не знавшим страха,

Дар красноречия не был дан,

Для них Ныхас был словно плаха,

И это видел Тасолтан.

Он видел, как один, могучий,

Что в царской армии служил,

Мрачнее становился тучи

И взглядом грозным обводил

Людей, которые склонялись

Грузинам, русским уступить,

Надеясь, что потом, с годами,

Удастся что-то изменить.

Но этот не играл словами,

Молчание гордое храня,

Скрипел от ярости зубами

И все же сдерживал себя.

Часть II

И лишь когда умолкли споры

В прохладной горной вышине,

Людей окинув мрачным взором,

Промолвил: «Дайте слово мне».

И Тасолтан взглянул с улыбкой

На гордость рода своего,

На младшего с душою пылкой,

Он сам воспитывал его.

«Пусть скажет тот, кто в армии служит,

Его здесь каждый видеть рад,

Сегодня выслушать всех нужно,

Так говори же, Махамат!»

«Зачем от битвы уклоняться,

И как потом в бесчестье жить?

Чтоб до источника добраться,

Против течения нужно плыть!

Нам не дано всего предвидеть,

Но путь я вижу лишь один,

Холопам персов не увидеть

Себе покорных осетин!

Веками предки наши жили

У стоп этих великих гор,

Ну а теперь своим бессилием

Мы обрекаем на позор

Их имена и все святое,

Что в Ирыстоне еще есть,

Ведь покорившись недостойным,

Мы втопчем в землю свою честь!

Зачем ссылаться беспрестанно

На малочисленность свою?

Пусть так. Плечом к плечу мы встанем

И гордо встретим смерть в бою.

Я знаю, их намного больше,

Нас – триста воинов всего,

Но дух сломить наш невозможно,

Мы не боимся никого.

Разумно, долго обсуждаете,

Какой царю послать ответ,

Себе самим вопрос задайте:

Вы осетины или нет?!

А кто они? Рабы османов.

И им должны мы уступить?

Я слушать этого не стану,

Позору этому не быть!

Нам смерть грозит, но наши дети

Нас трусостью не попрекнут,

Пройдут года, десятилетия,

И, может, песнь о нас споют…

К чему страшиться без причины?

Ведь робких нету среди вас,

Мы будем биться, как мужчины,

Всевышний не оставит нас!»

Слова его как гром звучали

В колючей мертвой тишине,

И в душах искры высекали –

Он братьев призывал к войне.

Он говорил о чем-то важном,

Вдаль устремляя твердый взгляд,

Раздался голос среди старших:

«Ты прав, бесстрашный Махамат!»

Старик, кого все уважали,

Перед народом вновь стоял.

«Не ты ли, Тасолтан Томаев,

Нас покориться призывал?»

Часть III

«И если б все вы согласились,

То я не стал бы возражать,

Зачем воодушевлять бессильных?

К чему бесчестным помогать?

Я знаю, как вам всем тревожно,

Враги хотят нас истребить,

Но неужели мы не сможем

Могилы предков защитить?

Я здесь услышал голос чести,

За то Всевышнему хвала!

В последний час мы встанем вместе

И тверды будем, как скала,

Мы примем смерть, как осетины,

Врагу не показав спины,

Пока живут средь нас мужчины,

Позора не познаем мы,

Увы, придется нам покинуть

Дома и труд своих отцов,

Судил нам Бог в сраженье сгинуть,

Но не напрасной будет кровь,

Что мы прольем. Нас помнить будут,

И песни сложатся о нас,

В горах Кавказа не забудут

Мужчин, что в свой последний час

Стояли прямо, не сгинаясь,

Лицом к лицу встречая смерть,

Не дрогнули, не побоялись

За землю предков умереть.

Мой век прошел, и стал я старым,

Но голову готов сложить,

Чтоб отблески минувшей славы

В душе потомков воскресить».

Закончил речь свою мудрейший

Народом чтимый Тасолтан

И занял место средь старейшин –

Пример достоинства был дан!

Когда есть мужество у старших,

Чтоб гордо, с честью жизнь пройти,

Достойным вырастает младший

И не сбивается с пути,

Слова седого Тасолтана

Проникли в храбрые сердца,

И клятву осетины дали,

Что будут биться до конца.

Отправив свои семьи в горы,

Себе закрыли путь назад

Три сотни воинов-героев

И вместе с ними Махамат.

«Земли грузины захотели?

Так мы накормим их землей!

Чтоб впредь они уже не смели

Тревожить отчий край родной,

Что нужно здесь холопам персов?

Мы им в горах устроим ад!»

В груди стучало барса сердце,

Неукротим был Махамат.

Настала ночь перед сражением,

Вознес молитву Богу он:

«Пусть устрашится враг надменный,

И воссияет Ирыстон!

Во имя будущей Свободы

Готов я завтра кровь пролить,

Стрелою пронесутся годы,

Но память нашу будут чтить!»

Там, где смыкают цепи горы,

И небеса горят огнем,

Три сотни воинов-героев

Оружие чистили свое…

Часть IV

Заря алела на востоке,

И встали осетины в строй.

«Здесь встретим мы врагов жестоких,

Здесь примем свой последний бой,

Тесней сомкните ряд, герои,

У нас уж нет пути назад!»

Раздался голос вдруг из строя:

«Их двадцать сотен, Махамат.

– Да, я не ждал столько мишеней!

Тем легче будет нам стрелять,

Отбросьте все свои сомнения,

Настало время умирать!»

На горном Рукском перевале

Среди обрывов и теснин,

Плечом к плечу как братья встали

Три сотни храбрых осетин,

И каждый знал, что не увидит

Он солнца завтрашнего дня,

И каждый смерть свою предвидел,

Но все же не жалел себя.

Перед врагами встав преградой,

Все духом скованы одним…

И вот имперские отряды

Вплотную подобрались к ним,

От них внезапно отделился

Парламентер – грузинский князь,

И к осетинам обратился:

«Глупцы! Не одолеть вам нас!

Да, Грузией станут эти земли,

Свершится то, чего хотим,

Сдавайтесь, избегите смерти –

Мы жизни ваши сохраним».

«Собачий сын! Мы здесь узнаем,

Что ты за воин, что за князь,

А жизни честь предпочитаем.

Слова твои – как будто грязь!

Отцы нас славно воспитали,

И мы за имя их умрем,

Любовь к этой земле впитали

Мы с материнским молоком,

Сегодня ты, шакал спесивый,

Познаешь смысл слова ад!»

Движением быстрым и красивым

Винтовку вскинул Махамат…

Гласит легенда, что ни разу

В тот день не промахнулся он,

В тот день он обратился в барса,

Чтобы прославить Ирыстон,

Стояли насмерть осетины,

Как описать мне подвиг их?

Там каждый бился, как мужчина,

И каждый – против семерых.

Всевышний их отлил из стали,

Враги сломить их не смогли,

На горном Рукском перевале

Они в бессмертие ушли,

От битвы страшной обессилев.

Всех поглотила тишина,

Не сохранились их могилы,

Покрыты мраком имена.

Мы их забвению предали,

Но в тот кровавый жуткий час

Они с улыбкой умирали

Во имя каждого из нас.

На осетинском перевале

Враги увидели лишь ад,

Уткнувшись в землю, там лежали

Сотни застреленных солдат…

Информация

Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

Новости

«    Сентябрь 2020    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
282930 

Популярно