40 дней как не стало Героя Осетии Алана Санакоева (Парчъи)

8-06-2020, 14:52, Общество [просмотров 1019] [версия для печати]
  • Нравится
  • 1

40 дней как не стало Героя Осетии Алана Санакоева (Парчъи)Его история жизни могла быть другой. С другой судьбой. Другой биографией. Может быть, менее яркой, скупой на события, без подвигов и примеров самопожертвования, но благостной для него самого. Другой. Но в другое время. Образованный, интеллигентный, человек светлого ума и многогранной души с естественной глубиной мыслей, он мог пройти жизненный путь несколько иначе. Но, кажется, само время выбрало для него судьбу. Судьбу, переплетенную с войной. И он как-то естественно и органично в нее погрузился. Весь. Без остатка. Алан Санакоев (Парчъи). Героический защитник Отечества. Боевая слава Осетии. Прошедший военную историю современной Южной Осетии от начала до конца.

По сути, и история его борьбы, и ее предыстория вполне обычные для поколения его современников, которые в конце 80-ых – начале 90-ых были вынуждены взять в руки оружие и встать на защиту Родины. Встать и принять неравный бой с врагом, многократно превосходящим их по численности и вооружению. Тогда, в смутное опасное время на передовой оказались сотни ребят, еще вчера не имеющих представления ни о войне, ни об оружии, ни о тактике ведения боевых действий. Их выбрало время. Лидерами же, своеобразными авторитетами в этой пестроте отважных молодых мужчин становились единицы. И Парчъи был одним из них. Несомненным лидером, которого уважали все. За бесстрашие, за мужественность, за умение точно анализировать текущий момент и предвидеть будущее. И за умение мыслить гораздо шире просматриваемых горизонтов. А главное, за способность просто быть рядом.

«Мы с Аланом были знакомы еще со школы, – вспоминает один из активных участников отрядов сопротивления начала 90-ых годов Владимир (Коко) Дзуццати. – Он учился на два года раньше меня, но мы часто общались в общей компании. Он был очень дружен с «площадными», как их тогда называли по месту жительства, ребятами – Айваром Бестаевым, Вадимом Мамиевым, Аланом Кабисовым (Зыв-зыв), с которыми мы были соседями. В этой компании ребят, которые все в принципе неплохо учились, Парчъи, тем не менее, был самым ярким. Своеобразным авторитетом, вокруг которого, собственно, и собирались друзья. Все знали, что к старшим классам школы он перечитал всю русскую и зарубежную классику, причем некоторые книги он читал в оригинале, поскольку неплохо владел английским языком. Вера в будущее таких незаурядных личностей, основанная на наблюдениях их способностей, всегда бывает безусловной. Увы, война перечеркнула все. И стала для него образом жизни».

Дзуццати вспоминает, что последующие несколько лет после школы он потерял Парчъи из виду. Встретились они уже на передовой, с началом войны в Южной Осетии. «Он оказался на линии огня в самом начале известных военных событий, – рассказывает Владимир. – В январе 1991 года, когда грузины заняли часть Цхинвала, Алан Санакоев возглавил один из отрядов сопротивления. Его группа в те дни расположилась в здании университета, и именно они выставили там баррикады. Не буду рассказывать всех подробностей, но в том, что грузинские бандформирования были вытеснены из города за короткое время, есть огромная и неоспоримая заслуга Парчъи».

Потом был кровавый 1992-ой. Отвоевав на юге, осенью того же года группа под руководством Алана Санакоева вместе с группой Алана Джиоева (Парпата) освобождала Пригородный район Северной Осетии от ингушского вторжения. Дальше – 1993-ий и война в братской Абхазии. Освобождать Сухум тогда прибыли более сотни осетинских ополченцев. Осетины, по сути, сумели переломить ход затянувшегося противостояния, когда за весьма короткий промежуток времени сумели вытеснить врага с Эшерской высоты, с которой на протяжении многих дней обстреливался Сухум.

«У Парчъи была одна особенность – он всегда отклонял разговоры о своем участии в тех или иных боевых действиях, – рассказывает Коко Дзуццати. – Все знали о его участии в абхазской войне, боевые друзья рассказывали, как отряд из десяти человек под его руководством за какие-то несколько минут окружила место расположения большой группы грузин, которые пустились в бегство, оставив второпях несколько десятков единиц огнестрельного оружия. Трофеи, по решению Парчъи, были великодушно переданы в дар абхазским воинам. О его подвигах, которых было очень много, говорили все. Кроме него самого. Он вообще был каким-то непонятным для большинства людей. Человек, который не испытывал абсолютно никакого интереса ко всему материальному, всегда воспринимался обществом своеобразным чудаком… У него было очень много друзей не только среди осетин, но и за пределами Осетии. Однажды, это было в начале 90-ых, кто-то из них подарил ему машину – новые «Жигули» шестой модели. По тем временам невиданная роскошь. Через пару дней машины у него уже не было – он просто подарил ее кому-то из друзей, хотя другого автотранспортного средства у него не было. Этот эпизод из его жизни, на мой взгляд, объективно характеризует не только отношение Парчъи к материальным ценностям, но и в целом к жизни». Дзуццати характеризует Алана Санакоева как воина по духу, образу жизни, но вместе с тем как человека, наделенного каким-то особенным романтизмом.

«Мама у нас умерла, когда Алану было всего 12 лет. Нас воспитывала тетя. Воспитывала в любви, но вместе с тем и в строгости, – вспоминает Мира Цховребова, сестра Алана Санакоева. – Именно она привила нам обоим любовь к книгам. Алан был жадный до учебы, способный и уже с детства рассудительный. Иногда мне казалось, что не я, а именно он старше. Потому что одной кроткой фразой он зачастую мог заставить меня посмотреть на ту или иную жизненную ситуацию под другим ракурсом. Мне кажется, он жил в двух измерениях. С одной стороны, была жизнь со всей ее обыденностью, заботами, обязанностями, в которой он ощущал себя гостем. С другой стороны, он был гражданином какого-то идеального мироустройства, который сам же для себя и создал. Был ли он романтиком? Трудно сказать. Потому что романтизм предполагает какую-то наивность, возвышенную веру во что-то. А в нем основательно сидело убеждение в том, что в жизни есть что-то, за что стоит бороться. И это не только жизнь как выживание, обеспечение благ для своей семьи и т.д. а нечто большее, чем обычная повседневность. Он не следовал условностям этого мира и как бы жил параллельно со своей жизнью. Я порой даже удивлялась, как его супруга смиряется с этим его параллельным существованием. Но сам он искренно верил, что это правильно. Натура у него такая была... Он был очень читающим человеком, до последнего дня своей жизни много читал, и читал именно хорошую литературу. Я часто вспоминаю небольшой эпизод из его жизни. Это было в начале 90-ых, во время боевых действий и блокады. В определенный период его группа располагалась на южной окраине города, в районе улицы Гафеза. Он почти каждый день забегал к нам домой и забирал очередной номер журнала «Вокруг света». Потом от его друзей я узнавала, что ночью, при свете фонарика, он читал молодым ребятам в окопах рассказы о спартанцах, которые печатались на страницах журнала в определенный период…».

Парчъи стал легендой при жизни. Удивительно скоромный, но вместе с тем пользующийся непререкаемым авторитетом среди друзей и всех защитников Отечества. Такой авторитет можно было заслужить не только храбростью и отвагой, и не только сражаясь по настоящему воинскому кодексу чести, но и ничем себя не запятнав уже в мирное время. «Как-то его сын Бибо, которого после смерти его матери я воспитывала с трех лет, смотря на местном канале очередную передачу, посвященную нашей борьбе за свободу, спросил у меня: «А папа точно участвовал в войне?», – рассказывает Мира Валентиновна. – Я сперва опешила от его вопроса, а потом поняла – мало того, что он сам избегал разговоров о собственных подвигах, его не было нигде ни в кадрах хроники военного периода, ни в публикациях журналистов, общения с которыми он также всегда избегал. При этом он был лидером, воином, который всегда был на передовой в случае опасности»...

Уже после первой волны грузинской агрессии очень многие из бывших полевых командиров, лидеров отрядов военного сопротивления оказались в политике, что в определенной степени было закономерно – Республикой должны были управлять те, кто ее создавал и отстаивал. Но Парчъи предпочел отойти, остаться в стороне. «Это было вполне естественным проявлением его характера, – продолжает Мира Валентиновна. – Он был человеком войны, в мирное же время предпочитал оставаться в тени... Когда-то один из его друзей, ныне покойный Алан Гаглоев, сказал удивительную фразу: «Во время войны Алан – это человек-армия, а в мирной жизни его нужно просто вложить в какую-то определенную нишу и забыть о нем». Он на самом деле пытался оградить себя от любой суеты, от политических и околовластных интриг, потому что все это противоречило его внутренним принципам, понятиям чести и созданной им самим иллюзии идеальных человеческих взаимоотношений… Я часто думаю о его судьбе. О его идеальном мироустройстве, в котором люди живут во имя чего-то. Когда приходило время сражаться, он на глазах превращался в полководца, а в мирной жизни оставался человеком, который довольствовался самым минимальным».

Владимир (Коко) Дзуццати вспоминает, что все ребята стремились попасть в группу Парчъи. «И здесь, и в боях за Пригородный район, и в Абхазии многие из боевых товарищей признавались, что пойти на задание с Парчъи означало вернуться живым, – говорит Дзуццати. – Потому что он умел так ставить и планировать задачи, что в его отряде почти никогда не было потерь. Мне кажется, мы так и не осознали истинный масштаб этого Человека. Человека, которого по всем параметрам можно назвать и истинным осетином, и истинным воином, который остался Человеком чести до конца».

Герои уходят тихо. И, к великому для всех нас стыду, незаметно. Осмысление потери приходит позднее, когда накрывает осознание безвозвратности, сожаление о том, что при жизни мы не успели им воздать всего того почета, признания и искренней теплоты, которые они заслужили. От народа, во имя будущего которого они боролись. Рискуя собой…

Рада Дзагоева

От редакции:Словосочетание «Герой Осетии» мы вынесли в заголовок не случайно. Алан Санакоев является Героем своего Отечества в людской памяти. Благодарной памяти народа. Без соответствующего, уже пресловутого, ордена «Уацамонга». Почему, за столько лет, это несоответствие никем не было устранено – просто непонятно… На похоронах Парчъи, около его дома или в тени находящихся рядом высоких елей, стояли небольшими группами его товарищи и тихо с грустью вспоминали дни, проведенные вместе со своим другом, рассказывали о его подвигах, дерзких вылазках в стан врага, его отваге и преданности Отчизне. Но говорили и об указанной несправедливости… Хочется верить, что на 40 дней это несоответствие будет, наконец, устранено. В конце концов это нужно нам, людям, во имя будущего которых он боролся долгие десятилетия и готов был отдать свою жизнь……

На фото:

1. Исторический снимок из семейного архива. На фото вместе с Аланом Санакоевым люди, ставшие олицетворением современной истории юга Осетии – известный музыкант Владимир Алборов (Бетховен), первый командующий вооружёнными силами РЮО Алан Джиоев (Парпат), первый министр обороны РЮО Валерий Хубулов (Хубул)…

2. Алан Санакоев (Парчъи) с боевым товарищем Санакоевым Морисом

40 дней как не стало Героя Осетии Алана Санакоева (Парчъи)

40 дней как не стало Героя Осетии Алана Санакоева (Парчъи)

Информация

Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

Новости

«    Сентябрь 2020    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
282930 

Популярно