Еще далеко не все сказано

20-04-2015, 12:19, Даты [просмотров 1819] [версия для печати]
  • Нравится
  • 0

Еще далеко не все сказаноИсполнилось 65 лет Анатолию Чехоеву, моему другу и однокласснику. Получается, что мы знаем друг друга, страшно сказать, без малого шесть десятков лет, и каждому после стольких лет есть, что сказать о другом. Анатолий Георгиевич в особом представлении не нуждается – это фигура публичная, активно участвующая в политической и общественной жизни. Личность его на виду, а имя – на слуху. Жизненный путь юбиляра богат на события, самые разные, меняющие его судьбу, но не меняющие стержня и убеждений. Любого человека, его действия и поступки можно оценивать по-разному, в зависимости от житейского опыта, мироощущения, трезвости взгляда, темперамента и настроения, наконец, делая из него то ли героя, то ли натуру заблуждающуюся. Отношение к Анатолию Чехоеву тоже не всегда было одновекторным. Но как говорят мудрецы: история всех поставит на свои места.

Родился он в Цхинвале 20 апреля 1950 года, в семье служащих. Получил хорошее воспитание, в семье всегда царили покой и порядок. Об этом свидетельствует хотя бы то, что все три брата Чехоева стали яркими и достойными представителями нашего общества, при этом проявив самые разные таланты и наклонности.

Другой формирантой характера была школа. В те времена лучшей из них была та, которая носила номер три, и которой железной рукой правила Роза Тимофеевна Цховребова. Среди учителей было много фронтовиков, которых ученики не только побаивались, но и глубоко уважали. Соревновательность между школами тогда была острой, и мало было демонстрировать высокие учебные показатели, нужно было и достойно проявлять себя в самодеятельности, на спортивных аренах, проявлять различные инициативы.

В школы поступали строго по географическому принципу. А уже попав в вожделенную школу, возникал вопрос, в какой класс распределиться. В третьей школе лучшим, несомненно, был класс Анны Максимовны Харебовой. Для сравнения – это то же самое, что сейчас класс Марии Федоровны Джиоевой. Те, кому не хватило мест за партой, сидели на полу, но потом все обустроилось.

Анатолий учился прилежно, был собран и дисциплинирован. Учителя знали, что ему можно поручить любое дело, не беспокоясь о результатах. На фоне местных оболтусов он выделялся серьезностью и основательностью. Анна Максимовна любила предсказывать судьбу, и в отношении нас много предугадала. Еще в первом классе она напророчила Толику судьбу инженера и в чем-то оказалась права. Но помимо учебы каждый из нас посещал кружки и спортивные секции. Толик записался в духовой оркестр и очень скоро освоил трубу. Что касается спорта, то здесь он выбрал бокс. Были победы и поражения, успехи регионального масштаба. Но из-за травмы пришлось в этом деле себя ограничивать. Увлекался альпинизмом, фанатично болел за футболистов и хоккеистов.

В восьмом классе некоторых из нас перевели в шестую школу, где был создан физико-математический класс. Переходить мы не хотели, и единственное, что нас смирило – это то, что в классе больше половины были представители нашей школы – будто мы и не уходили. Преподавали нам истинные корифеи: Отар Харитонович Гассиев (математика), Константин Григорьевич Дзасохов (физика), Ида Рувимовна Хволес (химия), Анастасия Николаевна Джиоева (литература)... Подготовили к выпуску они нас так, что чуть ли не весь класс метил в медалисты. Среди них был и Толик. Но обеспокоенные таким массовым наплывом, чиновники из Тбилиси выставили условие: медалисты должны быть победителями школьных олимпиад. Но и этот критерий мы выдержали. Тогда функционеры из министерства образования Грузии придумали новую каверзу: желающие получить медали должны были ехать в Тбилиси на собеседование. Это дискриминационное условие каждый из нас посчитал оскорбительным и от медали отказался. Считалось, что морально мы победили.

Студенчество наше прошло в Орджоникидзе. Я учился в университете, а Анатолий в Северо-Кавказском горно-металлургическом институте. Выучился на горного инженера-механика. Учился без проблем, по крайней мере «хвосты» за ним не водились. Понимая, что семья не самая обеспеченная, пытался сам себя содержать, подрабатывая грузчиком.

После института Анатолий добровольно уходит в армию, хотя имел все основания законно «откосить». Здесь он два года командовал взводом, который сделал отличным и чувствовал себя вполне комфортно. А служил он в Прибалтийском военном округе, в ракетных войсках. Служили в армии и все мы, но, как правило, считали, что потратили время зря, и только один Толик заявлял, что армия пошла на пользу и он многое здесь приобрел. И вообще в его характере было много армейского, из него получился бы хороший офицер. Он с гордостью говорил о том, что в его семье все военные, а деды и дяди не вернулись с Великой Отечественной. Кстати, Толику предлагали остаться в армии, и он всерьез задумывался о военной карьере. Но умер отец, и надо было поддержать мать и дать образование братьям.

После армии была работа начальником цеха на флагмане юго-осетинской промышленности – заводе «Электровибромашина». Тогда там собрался профессиональный и дружный коллектив. Во время свадеб и похорон его впору было закрывать. Анатолию, как молодому специалисту, прибавлялись различные общественные поручения. Из тех времен вспоминается анекдотичная ситуация, связанная с получением им квартиры. Обычно жаждущие писали такие жалобные заявления, что впору было прослезиться. Например, такие: «Прошу дать мне квартиру, так как у меня нулевая кислотность» или «Срочно прошу предоставить квартиру, так как сложились крайне враждебные отношения с тещей». Толик написал: «Прошу выделить мне квартиру на общих основаниях». Это настолько сразило жилищную комиссию, что квартиру он получил.

Вибромашина всегда была кузницей кадров для партийных и советских органов. По крайней мере, мэры Цхинвала и председатели промышленных отделов, как правило, были отсюда. Пришла очередь и Анатолия Георгиевича. Начал он скромно – председателем бюро молодежного туризма «Спутник» Юго-Осетинского Обкома комсомола. Но это помогло ему стать участником весьма знаменательного действа. Ему было поручено сопроводить группу передовых комсомольцев на Олимпиаду в Москву. В это время здесь умирает Владимир Высоцкий. Толик, как большой поклонник бардовской песни – сам играет на гитаре и поет под нее, не мог обойти стороной это трагическое событие. В день похорон по всей Москве стали возникать стихийные траурные митинги. Собравшиеся выступали здесь с речами, пели песни покойного, читали его стихи. На одном из них выступил и Анатолий…

Затем была работа в должности первого секретаря Горкома комсомола, различных партийных и советских органах, в том числе председателя Комитета народного контроля Южной Осетии и первого секретаря Знаурского райкома партии. А в 1988 году он становится Первым секретарем Юго-Осетинского Обкома партии – высшая должность в масштабах автономии.

Надо сказать особо, что уже тогда ему мало кто завидовал. Все трещало по швам, Союз разваливался, в партию уже не вступали, а бежали из нее. Москве было не до нас, а в Тбилиси коммунисты в отношении Южной Осетии быстро объединились с националистами. Да и у нас виновником всех бед стал Обком партии. От него требовали того, что он не мог сделать по определению. А подлаживаться под кого-либо и изменять своим принципам он не имел привычки. Силы были не равны. Но уходя, он сказал: «Я ухожу, но ответственно хочу заявить: нам надо любой ценой удержаться от противостояния, иначе мы наших осетин из внутренних районов Грузии будем вывозить военными грузовиками».

Здесь надо сделать два отступления. В 1988 году Анатолий стал уговаривать меня перейти на работу в Обком. Он говорил, что со старым покончено, строится партия нового образца – народная и демократичная. В то время я работал в научном институте и чувствовал себя прекрасно. Ежегодно была месячная командировка в Москву, два месяца экспедиций, работа под боком, где меня окружали прекрасные люди – цвет юго-осетинской интеллигенции, было много свободного времени, со всеми вытекающими обстоятельствами. Но предложения повторялись, и тогда я собрал друзей и спросил их, как мне поступить. Мнение было единогласным: переходи. Так я лишился и экспедиций, и командировок, и вольного пребывания. К тому же, кстати, и квартиры. В момент перехода институту выдавали квартиры, и я, как первый очередник, имел на нее все права. Толик, узнав об этом, вызвал к себе и попросил оставить квартиру институту. Сказал, что он сам отказался от элитной квартиры, но скоро построят ведомственный дом, и мы станем соседями. Я согласился. До сих пор числюсь городским очередником, хотя теперь мне никакая новая жилплощадь не нужна. Но, ни о чем, ни тогда, ни сейчас не жалею. Пока Толик был в Обкоме, всегда был рядом, помогал, чем мог. А он на своем высоком посту не «забронзовел», а оставался простым и доброжелательным не только ко мне, но и ко всем.

Каждый из наших первых секретарей имел свою «фишку» – главное, на их взгляд, деяние на высоком посту. Для И. Чиаева – это был расцвет Квайсы, для Ф. Санакоева – ТрансКАМ. Анатолий Георгиевич таковым деянием по праву считает ввод в строй Едисского водопровода. Помню день его ввода в строй, ког-да в Дзау, у ресторана «Голубой Дунай», он открутил вентиль и из трубы хлынули потоки чистой горной воды. Это был настоящий праздник, большая победа.

Сдав свои полномочия, Анатолий Чехоев не стал в позу обиженного, невинно пострадавшего, а продолжал делать все возможное на благо своего народа. Будучи депутатом Верховного Совета СССР (здесь он входил в комитет по национальной политике и межнациональным отношениям) пытался всеми силами склонить на нашу сторону депутатский корпус. Его гостиничный номер больше напоминал штаб, куда собирались не только депутаты от Южной Осетии, но и видные представители московской осетинской диаспоры, «ходоки» из Цхинвала. Здесь намечался план на следующий сессионный день, давались поручения, выдвигались идеи, делались предложения. «В политику я ушел осознанно. Мне было 41, я мог найти тепленькое местечко и не связываться с постоянной нервотрепкой, сопровождающей активного политика. Но я ощущал и ощущаю ответственность за свой народ, и эта ответственность не позволила оказаться в стороне от главного дела моей жизни», – напишет он о тех днях.

После развала СССР стало еще сложней. Как один из лидеров депутатской группы «Союз» Анатолий Георгиевич мог оказаться в тюрьме вместе с ГКЧПистами. Он сделал очень много для того, чтобы Компартия в конец не рассыпалась, в частности, был одним из организаторов ХХIХ съезда КПСС, на который прибыли делегаты от всех некогда союзных республик. Избирался заместителем председателя Совета СКП-КПСС, членом оргкомитета по проведениюI-IIIКонгрессов народов СССР. В 1992 году на выборах в первый Юго-Осетинский парламент, его заочно избрали в его состав.

В 1995 и 1999 годах он избирается в Государственную Думу РФ, где становится заместителем председателя Комитета по делам СНГ и связям с соотечественниками. Это период насыщенной, многотрудной работы. И здесь на первом месте у него стояла судьба своего народа. Кто-то в те годы метко сказал, что с избранием в Госдуму РФ Анатолия Чехоева закончилась «эра думских молчунов» от Осетии. Он никогда не был «твердолобым партийцем». Даже будучи членом фракции КПРФ, он не раз голосовал вопреки мнению сопартийцев, если считал их позицию неверной. Чаще всего это касалось сферы национально-государственного строительства и проблем, связанных с Осетией. А. Чехоева считают интернационалистом-державником, политиком-государственником левой ориентации, для которого вопросы государства важнее, чем идеологические постулаты. Вот как оценил его депутатскую и гражданскую позиции председатель думского Комитета по государственному строительству ГД РФ А.И. Лукьянов: «Это настоящий боец за наше дело, за интересы народов Кавказа. Я помню, как этот боец сражался вместе с нами у Горбачева, когда речь шла о военном положении, фактически, юга Осетии. У этого человека хватило мужества поставить вопрос на рассмотрение Съезда партии и Съезда народных депутатов о том, чтобы Горбачев был отправлен в отставку. Если говорить о сегодняшнем дне, о том, как он работает в Государственной Думе, то мне, как председателю Комитета по государственному строительству, по законодательству, очень хорошо видно, что это человек, болеющий за народные интересы, за интересы трудящихся. А любой человек, любой политик проверяется, прежде всего, не по словам, а по делам. Вот по делам, я думаю, и будут оценивать Анатолия Георгиевича все его земляки, как по делам оцениваем его и мы, коммунисты».

За время работы в Думе Анатолий Чехоев проводит огромную работу, в том числе, и с избирателями. Сам он особенно отмечает, что был одним из соавторов законопроекта о гимне РФ, Закона о гражданстве, Кодекса законов о труде. Был инициатором запроса в Конституционный суд о соответствии местных законодательств Конституции страны. В поле его постоянного внимания вопросы интеграции в СНГ, межнациональные отношения, проблемы федерализации и многое другое. А ведь была еще борьба за Курильские острова и шельф на Охотском море, но это уже тема для особого рассказа.

Бывших политиков, как и бывших чекистов, говорят, не бывает. Трудно представить себе, что опыт, знания, способность анализировать и прогнозировать таких корифеев, скажем, как Киссинджер, Бзежинский или Примаков будут не востребованы. Анатолий Георгиевич является профессиональным политологом, аналитиком, консультантом, а это товар штучный и в нем всегда нуждаются. Связи с Родиной он не теряет, регулярно навещает наши края и очень сожалеет, что это бывает реже и короче, чем хотелось бы. Живет в мире и согласии с супругой Азой, а дети, которых мальчик и две девочки, вполне и благополучно в жизни определились. Но 20 апреля семья встретит вместе за праздничным столом. Есть и те, кто поднимет бокал за здравие юбиляра и в Цхинвале. По крайней мере, одного такого я точно знаю J.

 

Батрадз Харебов

Еще далеко не все сказано

Информация

Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

Новости

«    Февраль 2020    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 12
3456789
10111213141516
17181920212223
242526272829 

Популярно